Аннотация: Обзор рассказов конкурса "Стоптанные Кирзачи-15".
Как и три года назад решил почитать и поделиться мнением о маленьких рассказах конкурса, причем как основной номинации, так и внеконкурса. По традиции понравившиеся рассказы награждаю ссылкой. Возможны спойлеры.
1. Серый М. Маруська (Основная номинация)
Рассказ написан в стиле стенограммы старушечьего монолога. Это рисковый прием - если читателю ляжет на сердце и он уловит интонацию, то она все оживит для него. А если нет, то только раздражать будет. Со мной второй случай вышел. Несколько раз буксовал я на этом тексте, приходилось снова перечитывать то одно, то другое предложение и не для того, чтобы посмаковать, а чтобы понять, о чем речь, а поняв, пожалеть о затраченных усилиях. Ну, померла старая кошка. Потом померла старая бабка. Вот, собственно, и все. При этом я не говорю, что рассказ плохой. Есть в нем интересные находки-наблюдения автора. Но меня он не тронул ни формой ни содержанием. Однако, думаю, своего читателя вполне может найти. А мне вообще мало что нравится.
2. Роман С.Н. Безумие короля (Внеконкурс)
"Я не настолько славный король, чтобы мне можно было отказывать" - вот это хорошо. Удачно. Забавно. А все остальное в этом рассказе - плохо. Стилистическая мешанина раздражает. Логику действиям персонажей забыли подвезти. Финал предсказуемый. Это все равно что начать рассказ словами "Иван Петрович решил смастерить стул", а закончить описанием того, как он смастерил стул.
Мне понравилась попытка автора написать стилизацию под XIX век. И конкретно под газетную статью. Но уровень стилизации не впечатляет, и особенно разочаровывает основная идея. Она очень предсказуемая, на мой взгляд.
Хорошо! Первый рассказ, который понравился. Пару раз по ходу чтения показался типичный оборот для нейросети, но пару раз не считается. Скорее всего просто совпадение. Рассказ и задает загадку, и грамотно создает пугающую атмосферу, и дает разгадку, при этом образы не затертые, и все это в рамках миниатюры. Я впечатлен.
5. Серый М. Ночь, улица (Основная номинация)
Рассказ неплохо написан. Этот получше, чем про кошку, не приходилось продираться через стилизацию под бабкино бормотание. По ходу чтения несколько раздражало впечатление, что автору просто лень продумывать мир, в котором происходит действие. Но в конце он вроде как это оправдывает.
Однако в целом рассказ все равно никакой. Все написано ради финального твиста, который, конечно, несколько оживляет, но не спасает рассказ. И ситуация штамп, и твист - штамп. Это все равно что начать рассказ словами "Иван Петрович решил смастерить стул", закончить описанием того, что он смастерил стул, а в конце добавить фразу: 'И, кстати, Иван Петрович-то мертвый!'
Еще меня удивило, что тему, оказывается, можно настолько широко понимать, что она уже и не тема вовсе. Потому как 'посмертные приключения души в загробном мире' это не то же самое, что 'зомби'.
6. Коваль-Сухорукова Л. Тринадцатое (Внеконкурс)
Рассказ написан уверенной рукой. В принципе, неплохой рассказ. Но мне он не смог понравиться из-за возникшего 'не верю' в ключевых моментах сюжета. Оба суицида совершены по причинам, которые для нормальных людей недостаточны. Анжелика, услышав тот звонок, могла: 1) не поверить ему, и это самая первая и естественная психологическая реакция: отрицание. Могла поверить, особенно если ее любовник давал к тому ранее поводы (о чем нам, впрочем, не сообщается). Но, поверив, она могла: 2) дождаться и проверить, закатить скандал или, 3) не дожидаясь главгера, побить тарелки и уйти. Все это более реалистично, чем прыжок с балкона. Более того: судя по рассказу, Анжелика сидела в квартире главного героя. И вот звонок: а ты знаешь, что он прямо сейчас женится на другой? И Анжелика такая: ого! Значит, он прямо сейчас придет в свою квартиру с молодой женой, а тут я! И он такой говорит ей: ой, дорогая, совсем забыл, что у меня дома предыдущая осталась! Сидит тут, ждет меня в кружевном белье! Вот неловко-то как выйдет!
Какой дурой надо быть, чтобы в это поверить?
Далее. За двенадцать лет главный герой уже давно не будет в таком состоянии чувств, чтобы ревновать свою мертвую подругу и предпринимать тем более радикальные шаги. Ради встречи раз в год, превратившейся в рутину, сумасбродств не совершают. Сразу после ее смерти на фоне психической нестабильности из-за потрясения такое могло быть, но не через двенадцать лет. В это никак не поверить.
Кажется, тут автор тоже придумала финальный твист с переводом стрелок, а на продумывание всего остального времени тратить не захотела.
Отлично написанный рассказ! Прочитал с удовольствием. Это версия рассказа 'Ночь, улица', но написанная более талантливым (или мастеровитым) автором. Не так в лоб. Без штампа про встречу в баре. Более интересно. Более вкусным языком. Но это все равно рассказ про то, как Иван Петрович смастерил стул и, - кстати! - оказался мертвым. Правда, в данном случае опытный автор вначале благоразумно НЕ предупреждает о том, что Иван Петрович смастерит стул. За счет этого сохраняется какая-то интрига.
А я продолжаю офигевать от того, насколько, оказывается, вольно можно было понимать тему. Если бы я знал, запихнул бы во внеконкурс свое 'Опознание' :-) Нет, реально, я даже после прочтения рассказа решил проверить, действительно ли это 'Стоптанные Кирзачи-15', а то, может, я по ошибке открыл какой-то из предыдущих конкурсов, где была тема 'просто что угодно про смерть'.
Перед началом чтения текстов я опасался было, что тут в каждом рассказе будут зомби, прямо те самые, но теперь начинаю подозревать, что их вообще не будет.
Как бы то ни было, рассказ написан хорошо, так что гиперссылкой награжу.
8. Ч2. Ужас в зеркалах (Внеконкурс)
Ну вот, все же, наконец, попался рассказ про зомби! Правда, во внеконкурсе, в основной еще неизвестно, будут ли рассказы по теме. И от лица зомби написано, что необычно. Это хорошо. Остальное не очень хорошо. Текст отчаянно невычитан. Название взято из списка рандомных названий, к тексту отношения не имеет. Впрочем, это не главное. По прочтении рассказа вспоминаются строки из песни Вертинского: 'Я не знаю кому и зачем это нужно'... Но автору, наверное, было интересно писать. Порадуемся за него! А так сама по себе история невнятная и неинтересная.
9. Елха. На острове (Основаная номинация)
Опять, блин, не про зомби! Это что, был какой-то флешмоб среди авторов, который я упустил? 'Напиши на конкурс про зомби текст, который будет не про зомби'?
В конце автор торжественно сообщает: леди и джентельмены, это драуг! Прошу любить и жаловать! Полез гуглить, что еще за драуг такой. Гугл говорит, что это оживший мертвец, охраняющий свои захоронения и сокровища. Тут ни сокровищ, ни захоронений, и в рассказе на самом деле не драуг, а какой-то злобный дух, вселяющийся в мертвое тело и не тождественный ему (а драуг все-таки тождественен). В сагах упоминается, что у них остаются человеческие глаза и разум, который был у них в 'человеческом' обличье, а тут ни того, ни другого. У него вообще башки нет, какие глаза? В общем, автор нас обманул. Но то, что блудников наказал, это правильно! В традициях. Одобряю.
Писать автор умеет хорошо все, кроме диалогов. Но это лучше, чем у меня - у меня прямо противоположная проблема. Попробуйте читать вслух ваши диалоги, многим помогает.
10. Винокур Р. Шерлок Холмс и рукописи Эйлера (Внеконкурс)
Автор честно предупреждает, что 'рассказ написан ИИ ChatGPT 5.0'. Отлично! Ловите критическую рецензию на него от конкурирующего ИИ DeepSeek:
Рассказ пытается воссоздать стиль классических записок Ватсона, предлагая 'неизвестный случай', основанный на математической загадке. Идея соединить детективный гений Холмса с математическим гением Эйлера - интересна и потенциально плодотворна. Однако текст демонстрирует ряд характерных слабостей, выдающих его машинное происхождение.
Главные недостатки, характерные для нейросетевого текста:
1. Поверхностность и декларативность вместо глубины. Ключевые элементы - 'высшая геометрия', 'мысль Эйлера', 'трёхмерная гармония' - лишь упоминаются как магические термины. Сама суть математической загадки и 'расследования' Холмса сводится к банальному узнаванию пифагоровой тройки (3, 4, 5), что является уровнем школьной задачи, а не гения. Заявленная сложность ('самый необычный случай') никак не раскрывается интеллектуальным напряжением или хитроумными логическими построениями.
2. Отсутствие драматургии и напряжения. Сюжет линеен и предсказуем: есть загадка (три числа) → Холмс мгновенно её разгадывает → команда едет на место → следует простое механическое действие (отмерить шагами) → находка. Нет ни ложных следов, ни сомнений, ни сопротивления материала, ни реальной опасности. Всё решается слишком легко и гладко, что противоречит духу подлинных историй, где даже блестящая догадка требует борьбы для своей реализации.
3. Стереотипные, 'картонные' образы. Холмс и Ватсон говорят и действуют как собирательный шаблон 'из рассказов Конан Дойла'. Их диалоги - набор узнаваемых реплик ('Ватсон, вы, кажется, строите пирамиду?'; '...глаза, в которых горел привычный блеск догадки'), лишённых индивидуальности и естественности. Эмоции и состояния ('величайшее возбуждение', 'задумчивый мотив') названы, но не прожиты и не показаны через детали.
4. Накладки в стилизации и фактах. Редакционная заметка от имени The Strand Magazine выглядит анахронистично: в 1895 году Эйлер ещё не считался бы 'величайшим математиком всех времён' в массовом сознании, а подобный подробный научно-популярный послесловие с биографией в конце художественного рассказа - явно современная, а не викторианская практика. Это создаёт диссонанс.
5. Эстетизация без смысла. Красивые, но пустые фразы ('истина... горит без дыма', 'Холмс - последний пифагореец') призваны создать глубину, но висят в воздухе, не будучи подкреплёнными содержанием рассказа. Они имитируют философское заключение, но не вытекают из перипетий сюжета.
Вывод:
Текст является грамотной стилистической и фактологической аппликацией, собранной ИИ из узнаваемых элементов вселенной Конан Дойла и историко-научного контекста. Однако ему не хватает главного - интеллектуальной и нарративной души. Он демонстрирует умение комбинировать, но не способность создавать. Загадка оказывается примитивной, расследование - механическим, а персонажи - говорящими манекенами. Это типичный результат работы нейросети: внешне правдоподобный, но внутренне пустой каркас истории, который нуждается в живом авторском сознании, чтобы наполниться подлинным драматизмом, интеллектуальной сложностью и психологической достоверностью.