Аннотация: Это уже к "Запорожью". Комменты прошу в ветку основного файла, куда и будут переноситься главы отсюда. Выложил 13-ю главу. Запорожская экспедиция разбирается, что почём в Херсонесе.
13. Дела торговые.
Тот же день, Херсонес.
- Не понимаю! - развёл руками Махно, - Это же глупость какая-то! Где логика? Если персидский дирхем тяжелее этого византийского милиарисия, и содержание серебра в нём уж точно не хуже, то как он может стоить меньше? В золотой номисме двенадцать милиарисиев, и за неё же отдай восемнадцать дирхемов? И получается, полтора тяжёлых дирхема за один лёгкий милиарисий?
- Да, так и есть, - подтвердил центурион Марул Бенатов, - Милиарисий легче в два раза, чем должен быть по цене металла, и это было сделано нарочно, чтобы серебро не утекало на Восток. У ромеев отношение золота к серебру установлено и поддерживается один к восемнадцати, а у персов один к десяти - почти в два раза. Пока серебряная монета была полновесной, её было выгодно вывозить из Империи, а её рынок задыхался без неё, вот и облегчили её вдвое при сохранении того же номинала. Казна принимает её по нему, так что внутри Империи с этим никаких проблем.
- То есть, внутренняя серебряная монета ходит у ромеев по завышенному вдвое номиналу, а иностранная - по реальной цене металла? - подытожил суть Уваров.
- Абсолютно верно. Поэтому и нет никакого смысла вывозить из Империи эту её серебряную монету, а заодно и торговать в ней в розницу дешёвыми товарами. У менял ты эту гору серебра только за плату на номисмы разменяешь, и обойти их ещё не одного и не двух придётся - проще оптом ромейскому купцу сразу за номисмы товар сбагрить. То есть, и разменная монета за границы не утекает, а продолжает крутиться внутри Империи, и на розничной торговле ромейские купцы наживаются, а не иноземные.
- Неглупо придумали! - заценил Олег, - То-то у нас в трофеях этих серебряных ромейских монет с гулькин хрен, а в основном персидские! Небось, только чтобы пожрать в забегаловке, да на прочие мелкие расходы, пока тут торгуют. Надо и нам так же.
- Ясный хрен, так и сделаем, - ухмыльнулся Махно, - Что мы, дурнее дикарей? Марул, а чего это у них милиарисии эти какие-то не одинаковые? Одни больше, а другие меньше размером, а изображения одни и те же - это как понимать?
- Меньший - это силиква, половина милиарисия. Он или одной монетой идёт, или двумя силиквами. Их в номисме двадцать четыре, так что не путай их, Николай, а по размерам оценивай. Изображения могут отличаться, базилевсы-то свои чеканят, но старые тоже в ходу. Вот эта номисма Иоанна Цимисхия, а вот этот милиарисий Нмкифора Фоки.
- А почему этих мелких силикв во много раз больше ходит, чем милиарисиев? - поинтересовался Селезнёв, - Или это только здесь?
- Нет, так по всей Империи. Их и чеканят во много раз больше. Подделывать-то что милиарисий, что силикву, затраты почти одинаковые, и милиарисий подделывать ещё выгодно, а силикву - уже нет. И для самих фальшивомонетчика она себя не оправдывает, и для властей меньше хлопот с проверкой серебряной монеты.
- А золотую монету разве не подделывают?
- Не из чего. Золото намного тяжелее свинца, ну и какой из недорогих металлов мог бы заменить его в поддельном сплаве? Ромейские золотые номисмы - тонкие, и любая фальшивая сразу же выдаст себя большей толщиной.
- А что, если начеканить нормальных серебряных монет, чтобы нажиться на их вдвое завышенной ценности? - предположил Олег.
- В основном фальшивомонетчики так и делают. Но на это дело нужно много серебра. Поэтому власти следят за теми, кто скупает его по цене металла. Если, допустим, у вас накопится много персидских дирхемов, установят слежку и за вами. За менялами так за всеми и следят, кто с серебром работает.
- Так и что же это нам тогда, с восточными купцами не торговать? - помрачнел Махно, - А кому нам тогда эти наши франкские мечи сбагривать?
- Торгуйте, но требуйте оплаты золотом. Или номисмами, или динарами, если у них нет номисм. Персидский динар номисме равноценен и состоит из десяти дирхемов. С мечами у вас этой проблемы не будет, особенно с "ульфбертами". Роскошный франкский меч с лучшим из клинков на Востоке может и до тысячи динаров стоить. Таких у вас нет, да и цен здесь таких нет, не Ктесифон и даже не Константинополь, но за хороший клинок "ульфберта" можно даже здесь сотню динаров выторговать и даже за самый плохой - всё равно десятки динаров, так что торговаться они с вами будут в номисмах или в динарах, а не в дирхемах. Легче вам от этого, правда, не станет. Для восточного купца поторговаться и выторговать скидку - спортивный интерес и дело чести, так что настоящую цену сперва удваивайте, а в ходе торга как раз на ней примерно и сойдётесь. И когда у него покупаете что-то, торгуйтесь до снижения цены примерно вдвое - он ведь тоже завысит в расчёте на торг. С восточными купцами - только так и ведутся дела.
- А самый лучший, значит, до тысячи? - переспросил капитан.
- Не здесь, - уточнил атлант, - И не за голый клинок. Клинок за несколько сотен динаров купят - это уже там, на Востоке, местный восточный мастер на него ещё золотую инкрустацию нанесёт и сделает для него роскошные ножны и рукоять в восточном стиле, и вот такой готовый меч сможет уже и тысячи динаров стоить. Но такие клинки и куются поштучно, и торгуют ими поштучно, а не партиями, так что на это не рассчитывайте.
- То есть, реально для нас - только до сотни?
- Если очень повезёт, за лучший из лучших ещё с десяток сверху выторгуете, а так - да, сотня - предел. Сотни полторы может и выторговали бы в Константинополе, а в Херсонесе - вот такие цены.
- И это только за лучшие?
- Да, даже за "ульфберт" - не за любой. Будут какие-то и по восемь десятков, и по семь, но другие клейма вроде "ингерли" и по полсотни будут идти, и меньше.
- Значит, где-то по шесть десятков за меч в среднем? - Махно заметно скис.
- Может и меньше - надо смотреть, какие они у вас, да и от спроса тоже многое зависит. Это же Херсонес. Но и полсотни динаров или номисм - это не маленькие деньги. В том же Константинополе квалифицированный ремесленник в среднем по две номисмы в месяц зарабатывает, а за одну номисму там можно купить шестьдесят модиев пшеничного зерна. Это годовая норма крепкого взрослого мужчины. Так это в Константинополе, где и цены на всё столичные, а здесь - Херсонес. Хлеб здесь, пока в столицу не вывезен - вдвое дешевле. Не одного человека, а двух за одну номисму годовой нормой хлеба обеспечишь, а за полсотни - сотню человек. То есть, десяток франкских мечей, проданных по полсотни номисм, обеспечат тебе хлебом на год тысячу ваших людей, так что хорошенько помоли своих богов, Николай, чтобы они послали тебе на них покупателей с Востока.
- А что, могут и не найтись?
- Это - Херсонес. Русы стараются отвезти свой товар в Константинополь, где и цены намного выше. Здесь восточные купцы тоже бывают, но если купец не рассчитывает на покупку франкских мечей, то и приплывёт он сюда не за ними, и разве окажутся у него тогда деньги на них? Какой-то предпочтёт их тому товару, за которым плыл, но какой-то и нет - заранее не угадаешь.
- Понял. Ну, дай-то бог, чтобы предпочли. Нужно нам зерно, очень нужно.
- Ячмень, кстати, дешевле пшеницы. В столице семьдесят модиев эту номисму стоят, здесь - и все сто пятьдесят. Вам же не на один только хлеб зерно нужно?
- Подумай, Батько! - оживился Уваров, - Народ у нас после "камышницы" так по нормальному зерну истосковался, что и "кирзуху" будет трескать с удовольствием!
- Ага, тоже правильно. Так, а вот на соль здесь какие цены?
- Редко когда дороже фоллиса за либру, - ответил центурион, - Римский фунт. А фоллис - это медная монета. В номисме их двести восемьдесят восемь. За меч, если его за полсотни номисм продашь - мне лень считать, посчитай уж сам.
- Андрей говорил, что римский фунт - почти треть килограмма. Ну, немножко меньше, на несколько граммов, - Уваров достал из чехла смартфон и принялся считать на калькуляторе, - Девяносто шесть кило за одну номисму, почти сотня. А за меч в полсотни номисм - млять, четыре тыщи восемьсот! Почти пять тонн! Батько, мы же больше ещё и хрен увезём! Да, я понимаю, что на год этого мало, но время мы этим выигрываем. Надо нам тогда в этот раз к Перекопу крюк делать?
- Может, ты и прав, - Махно призадумался, - Да, так и сделаем - время для нас сейчас важнее мелочной экономии. Всё нужное нам зерно мы за этот рейс тем более хрен увезём, и один хрен придётся сплавать сюда ещё разок или пару раз, только и на буксире ещё пустые ладьи под груз притащить. Что у нас, кстати, по зерну получается?
- Если модий по семь кило считать и сто двадцать модиев за номисму - млять, уже восемьсот сорок кило за одну номисму! Есть смысл пересчитывать даже на полсотни номисм за один меч?
- Никакого, конечно - хрен увезём. Больше пятнадцати тонн на ладью грузить опасно, это тридцать на две. Допустим, пять тонн соли и двадцать пять тонн зерна - и всё, мы загружены под завязку. Пару мечей только продать достаточно, чтобы хватило на всё за глаза. Уж пару-то найдётся кому у нас купить?
- Николай, в чём ты зерно везти собираешься? - поинтересовался Марул.
- Ну, в мешках, конечно. В чём же ещё-то? Они что здесь, дорогие?
- Дешёвые, но не в этом дело. У вас в чём хранить будете, тоже в мешках?
- Ага, стеллажи деревянные сколотим и мешки на их полках сложим.
- Дело твоё, но я бы не советовал, - хмыкнул атлант, - Во-первых, в мешках ты рискуешь замочить груз в пути. Соль-то - хрен с ней, молотками потом комки разобьёте, а вот зерну это уж точно не на пользу. Во-вторых, любые мешки на складе и мыши-то в два счёта прогрызут, а уж крысы - тем более.
- Млять, ты прав! - капитан помрачнел, - Покупать за золото и везти хрен знает откуда, чтобы четверть скормить не людям, а мышам и крысам - обидно. Но выход какой? Что ты сам сделал бы на моём месте?
- Амфоры. Амфора на три модия зерна и весит примерно столько же, сколько и оно само, и стоит дороже в разы, но зато и многоразовая, если вы по неосторожности сами её не разобьёте, и груз запечатанная сухим сохранит, и никаким грызунам на складе её не прогрызть. Зерна примерно вдвое меньше увезёте, и обойдётся оно вам вместе с амфорами в разы дороже, зато и доставите его домой, и сохраните в целости.
- Пару-тройку рейсов в этом сезоне, и их у нас накопится достаточно, - заценил Уваров, - Зато потом пустые будем привозить и платить только за само зерно. Потратимся на тару в этом году, да и хрен с ними, с этими разовыми затратами, сэкономят-то они нам потом намного больше. Ну, пожрём ещё хлеб с "камышницей" пополам, если зерна в этот год не хватит - не сдохли же мы от неё до сих пор?
- Бланки только обдристались, - хмыкнул Олег под общий хохот.
- Ну, не одни только Бланки, - уточнил Махно, - Есть и ещё дристуны. Ну так и хрен с ними, подрищут ещё. А ты не рождайся дристуном, когда жрать нехрен. Здоровый желудок по нынешним временам - непреходящая ценность, и за кого эти Бланки выдавать замуж свою слепую и дрищущую шмакодявку собираются, когда она подрастёт - вот хрен их знает, - все снова рассмеялись.
Торговая перспектива так или иначе складывалась неплохая. Вероятность того, что уж пару-то франкских мечей продать в Херсонесе удастся, центурион считал высокой, но даже если и не повезёт, остаются ведь ещё и ценные меха, на которые спрос выше, чем на мечи, поскольку меха нужны и самим ромеям. В древности в меха рядиться считалось варварством, но с тех пор, как культурный Восток на них подсел, подсела по его примеру и Византия. Столица, по крайней мере, ну так в столице-то ведь и понты важнее, и деньги основные крутятся - есть чем платить за эти столичные понты. А встречают-то по одёжке, и солидный человек должен иметь надлежащий вид. И если принято рядиться в северные меха - ты можешь и не любить их лично, но общепринятым нормам соответствовать один хрен обязан. Нигде не любят белых ворон, и везде они наживают себе неприятности, если и не прямые, так косвенные. Всем, кто может себе позволить, нужны меха с севера.
Купят их поэтому охотно и в Херсонесе, не для себя, так в Константинополе их перепродать, где и цену настоящую за них дадут, столичную. Здесь-то цены херсонесские, и это обиднее всего - ага, вдвое дешевле. Махно выразился трёхэтажно, когда Марул ему цены назвал. Шкурка соболя в Константинополе ушла бы за двенадцать номисм, а здесь за шесть её отдай и радуйся. Шкурка лесной куницы втрое дешевле собольей - на столичном рынке дали бы четыре номисмы, а здесь дадут только две. А шкурка бобра, самая ценная, в Константинополе пятьдесят номисм стоила бы, но в Херсонесе - только двадцать пять. Грабёж ведь среди бела дня, кто понимает! То-то русы в Константинополь рвутся, чтобы там свои меха продавать! Правильно, не нравится здешняя цена - вези свой товар туда и продавай там, а если тебе это не с руки, то будь доволен здешней ценой. Не в убыток же себе, верно? Ну так дай и херсонитам заработать на нечастом счастливом случае. Обидно это, но переться аж в Константинополь запорожцам уж точно не с руки. Подавитесь, гады своим отжатым у нас барышом! За мечи не так обидно, они франкские, рабами запорожцы не торгуют, но русские меха - это же своё, родное! Продешевить на них - обиднее всего.
Вот тут, как пояснил атлант, уже и возможной становится оплата серебром. Раз цена единицы номисм составляет, а не десятки, то могут уже покупатели торговаться из-за милиарисиев, силикв или дирхемов. Но во-первых, серебро на сдачу нужно при неровной цене, во-вторых, на свои здешние расходы, а в-третьих, персидские дирхемы иностранцу иметь можно. Если не продавать их ромеям на вес металла, а вывозить домой, то никаких проблем. Звонкая персидская монета и в Хазарии хождение имеет, так что у запорожцев и кангары примут её с удовольствием. А скот, кстати, ни у кого больше не купишь дешевле, чем у них. Так что к себе, если останутся после всех покупок, можно вывозить и номисмы, и динары, и дирхемы, а вот милиарисии и силиквы - только по минимуму, чтобы здесь же и потратить их в другой раз, поскольку за пределами Империи никто их по завышенному номиналу не оценит, а оценят только по реальному весу в половину номинала.
Если вдруг много этого ромейского серебра окажется, которое домой везти нет смысла, лучше на ткани его потратить. Ткани ведь запорожцам тоже нужны? Шерстяные и льняные простых типов - не скажешь, что очень уж дешёвые, таких при ручной выделке не бывает, но и не слишком дорогие. В три или четыре милиарисия простая повседневная одёжка в Константинополе обходится, и вряд ли ещё у каких-то других дикарей найдутся такие ткани дешевле. К сожалению, тут Херсонес выигрыша никакого не даёт, поскольку нет в нём своего текстильного производства. Так что все цены в нём на ткани - даже выше столичных, хоть и не слишком задраны. Всё, что приличнее крестьянской домотканины - из Константинополя сюда привозится. Единственное преимущество, что сюда возят ткани, а не готовую одёжку, поскольку народ не настолько богат, чтобы переплачивать за работу столичных портных. Местные берут дешевле, поскольку намного дешевле и сама жизнь в Херсонесе. Все местные товары, производящиеся здесь же и из местного сырья, в среднем вдвое дешевле, чем в Константинополе.
Аналогична и ситуёвина с металлами. Своей металлургии на полуострове нет, и все металлы привозятся из-за моря. Железные руды в узкой восточной части? Конечно, атлантам они известны, как и на основном материке напротив. Возможно, знают о них и местные дикари, но что толку, когда в дефиците лес? Где взять такую прорву древесного угля на восстановление из руды кричного железа? Поэтому оно и привозное. К счастью, не из столицы, а в основном из Трапезунда, где уровень местных цен тоже не столичный, а полтора примерно херсонесских. Поэтому привозят даже сырые крицы, прямо из печи, не прокованные - местный херсонесский кузнец прокуёт дешевле. И такие возят, и такие. Сырое кричное железо можно от четырёхсот до пятисот либр за номисму купить, кованое уже вдвое дороже. И работа тяжёлая, и потери исходного веса на выбитый из крицы шлак и окалину. Если запорожцы, как он слыхал, замышляют тигельную переплавку кричного железа на хорошую сталь, то наверное, нет тогда и смысла за проковку этих сырых криц переплачивать - и шлака там намного меньше половины по весу, и на окалину металл не потерян. Посчитав на калькуляторе смартфона, Уваров сообщил, что в килограммах это от ста тридцати до ста шестидесяти примерно выходит сырого железа за номисму, а кованого - от шестидесяти пяти до восьмидесяти. Центурион согласно кивнул. Более точно оценить всё равно не получится. И килограмм атлантов, как и метр, может немного отличаться от принятого в мире запорожцев, и цена привозного железа - как сторгуешься с купцом. От количества тоже зависит - оптовых скидок тоже никто не отменял.
Вообще говоря, вся эта региональная разница в ценах идёт ведь от стоимости жизни и прежде всего - от цен на жратву. Одёжки-то, если носишь аккуратно и понтами особыми не страдаешь, не на один год хватит, а жрать надо каждый день и не по одному разу. И по жратве жизнь в Херсонесе - одна из самых дешёвых в Империи. Степь рядом, а степной чернозём - это и дешёвый хлеб, и дешёвый скот, пригоняемый кангарами. Море - это дешёвая рыба, а соляные озёра - дешёвая соль. Горная защита от холодных северных ветров - это местный виноград, а значит, и дешёвое местное вино. Не роскошных сортов, которые из Константинополя привозят, а простых народных - достаточно неплохое. Тоже фактор немаловажный. Вода-то в тёплом климате не из лучших, и кангары пьют кумыс, а ромеи вино не пьянства ради, а здоровья для. Хотя - кто как, конечно, люди-то все разные. Кто-то знает разумную меру, а для кого-то истинный смысл жизни - в вине, и непременно нужно напиться, иначе жизнь не удалась. Олива переносит местные зимы хуже винограда, поэтому оливковое масло - в основном привозное, но если понты не важны, и варварское коровье приемлемо, то оно здесь дешевле.
И в результате, если в Константинополе питаться нормально, не отказывая себе ни в рыбе, ни в мясе, редко когда наешься меньше, чем за силикву, то в Херсонесе хватит и медных фоллисов. Не одного, конечно, нескольких, но их в силикве двенадцать, и если без понтов, а просто нормально поесть, то в шесть вполне уложишься. Они, кстати, как и более мелкая медная монета, местной херсонесской чеканки. Золотые номисмы в столице только чеканятся, серебряные милиарисии и силиквы дозволено чеканить ещё нескольким важнейшим городам, но медную монету в каждой имперской феме дозволено чеканить и её главному городу, и Херсонес - в числе тех, кто этим правом пользуется. Состав сплава и вес, конечно, общеимперские, крест и инициалы императора обязательны, но остальное - на усмотрение городских властей, и их монета - законна на всей имперской территории. Просто какой смысл возить горы медяков через море?
А дешёвая жратва - это и рабочая сила дешёвая, и все расходы на проживание в городе для приезжего торговца. Потратить на прожитьё всю ожидаемую прибыль здесь не грозит. Вот в Константинополе - такой риск есть. Не просто так русы, сперва дромиты добрую сотню лет назад, а затем и куявы, военной силой добивались для себя договоров о торговых льготах в обход общих для всех приезжих купцов оснований. Там ведь не только в пошлинах дело и в столичных ценах, там главная проблема - в столичной бюрократии и регламентации каждого чиха. Вот, допустим, привёз ты в Константинополь груз собольих мехов, так что ты думаешь, пошёл с ними на рынок, да распродал всем желающим, с кем в цене сошёлся? Хрен там! Есть цех-гильдия пошивщиков роскошных одежд с этим самым собольим мехом, и пока они не купили у тебя, сколько нужно им, никому больше ты его продавать не вправе. За этим они проследят, и палиться на торговле из-под полы большим штрафом чревато. Даже если ты на тот момент каким-то чудом и монопольный продавец, они - монопольный покупатель. Если занижают цену бессовестно, можешь пожаловаться на них городскому эпарху, но какую цену уже он посчитает справедливой, по той изволь продать им, сколько купят. И если купили не всё, это ещё не значит, что ты волен продать остаток, кому захотел. Есть вельможи, которым собольи меха носить дозволено, вот им ты можешь продать по их потребности, но опять же, только через эпарха, который определит и справедливую цену, и их потребность. Свыше её - не дайте боги спалиться.
С этим в ромейской Империи строго. Кому в ней чем из предметов роскоши и в каком количестве владеть дозволяется, регламентировано по ранжиру. Высшей знати или верхушке чиновничества дозволяется в пределах своего лимита отовариться напрямую, но это условно - без посредничества гильдии-монополиста, но только после неё и только под контролем эпарха. После них идёт гильдия перекупщиков, которая уже по другим городам твой товар развезёт для перепродажи. Тоже не кому попало, а кому положено, но это уже их проблемы, а не твои. С ними - та же история, пока не продал им, сколько купят, через эпарха разногласия с ними по цене урегулировав, больше никому продавать не вправе. На всё это уходит время, растут затраты на проживание в столице по столичным ценам, а из тех иноземных купцов, кто с удовольствием отоварился бы у тебя по сходной цене, кто-то уже уехал, не дождавшись своей очереди, кто-то ещё сам не расторговался, и купилок на твой товар у него ещё нет, а кто-то ещё и не подъехал даже. А у тебя тоже лимит времени пребывания в столице ромеев - три месяца со дня прибытия. Не успеваешь распродать за этот срок весь остаток своих соболей - вывезти их не имеешь права. Сдавай тогда эпарху в его казну по назначенной им цене. Вот так и торгуют в Константинополе все приезжие, кто на общих основаниях. Русы для себя особые условия выбили, ну так их подворье там тоже на правах корпоративной гильдии, у которой договор с Империей.
Там, того и гляди, ещё и претензии бы через имперский суд предъявили бы за эту пиратскую выходку на Хортице. Есть смысл гадать, какое бы решение принял тогда суд? Русы - самые основные, давние и традиционные поставщики как ценных северных мехов, так и рабов. А кто такие запорожцы? Поэтому не надо и локти себе кусать по тем упущенным константинопольским ценам. Когда нет за спиной своей влиятельной гильдии со своим особым торговым договором, то там и издержки соответствующие столичные, и препятствия бюрократические, и риски неприятностей от недоброжелателей. В Херсонесе - ну, в теории-то должно быть всё так же, как и в столице, но где столица, а где реальная местная жизнь? Есть, конечно, у Содружества рычаги влияния и там, и совсем пропасть не дали бы им и в Константинополе, но здесь всё это проще, по-домашнему, и позаботиться о том, чтобы с ними здесь никакой беды не приключилось, намного проще. А цены - здесь они в обе стороны такие. Дешевле продал ненужное - дешевле купил нужное. И быстрее, что тоже немаловажно. И гильдии этой столичной здесь нет, и вельмож, кому дозволено, единицы, и бюрократические препоны для их случая не устоялись. Здесь артаны обычно торгуют, не первое уже столетие, а куявы как-то с самого начала на Константинополь со своими северными товарами нацеливались, минуя Херсонес.
А столичные ведь препоны на что нацелены? Во-первых, на поддержание прав гильдий-монополистов, которые тоже одна из важнейших опор императорской власти в Константинополе, а во-вторых - на создание в городе товарного изобилия по доступным для населения ценам, чтобы и беднота имела сносную жизнь не слишком буянила. Здесь всё это для столичных властей не столь уж важно. На отступления от принятых в столице порядков нет официального разрешения, но нет и категорического запрета. От Херсонеса ведь что нужно? Хлеб, налоги, лояльность, порядок и религиозное благочестие. Остальное - на усмотрение местной власти. А тут ещё и традиции устоявшейся нет. Те семь куявских ладей из каравана, которые от запорожцев удрать сумели, сперва завернули в Херсонес, из него четыре покрупнее решились продолжить путь до Константинополя, а три помельче остались торговать здесь. Впервые за множество лет хоть сколько-то куявских товаров в Херсонес попало напрямую с русами, и конечно, здешние купцы оторвали их с руками. В кои-то веки перепала возможность спекульнуть ценным дефицитом! Но его мало, всем не хватило, а запорожцы привезли ещё, и отношение к ним - двойственное. С одной стороны пираты, куявов обидели, но с другой - сюда-то прибыли мирно торговать, у херсонитов к ним претензий нет, зато возможность заработать ещё - как с куста. А куявы здесь особых привилегий не имеют, и чем они для херсонитов лучше запорожцев? Если имеют к ним претензии, то сами по себе, а Херсонес тут ни при чём. Не на его же территории обижали их запорожцы. Русы могут напакостить в отместку, а сами херсониты - едва ли.
У властей Константинополя свои экономические резоны, а у Херсонеса - свои. Русы-куявы торгуют с Константинополем давно и регулярно, из года в год, а запорожцы в этот только раз их товары захватили, и больше им взять их будет негде. Взять их сами там же, где и русы берут, они не могут. Помехой только на торговом пути русов стоят - сами торговать регулярно нужными Империи товарами неспособны, а способным - мешают. И зачем они такие Константинополю нужны? Но для Херсонеса расклад другой. Запорожцы хапнули много, но в Константинополь им путь с этой добычей закрыт. Значит, куда они её сбывать будут? Кроме Херсонеса - некуда. Русы-куявы мимо Херсонеса плавали, и ему от их торговли со столицей теплее не становилось. Не станет и холоднее, если она прервётся. Об этом в Константинополе пускай головы болят. А Херсонес в кои-то веки наконец-то от побитых запорожцами русов эти товары заполучил, да ещё и от запорожцев заполучит. За один раз все не купит - даже лучше, ещё на пару-тройку раз останется. Будет у них потом ещё или нет, это уж, как бог даст, но вот сейчас - дал. Пусть и временно, но подзаработает Херсонес на плодах их разбоя, чего никогда не случилось бы при нормальной регулярной торговле русов-куявов со столицей Империи.
Тут, конечно, было над чем поразмыслить. Млять, с этим центурионом атланты удружили не меньше, чем вчера в море! Вечером, когда они вошли в порт и швартовались у причала, Махно ломал голову, где им утром крымских готов искать, с которыми можно было бы объясниться через Стемида, а через двойной перевод - с византийскими греками. А тут - ага, сюрприз, центурион Марул Бенатов к вашим услугам. Уладил уже и вопрос с портовым сбором - позже заплатят, когда хоть немного расторгуются. В первый ведь раз в имперский порт прибыли, откуда у них сей секунд ромейские деньги? Так что не возникло у запорожцев вечером проблем ни с портовой стражей, ни с её начальством. По-русски он немного хуже Реботона и Тордула говорит, акцент сильнее, но тоже понятно. Вечером не было уже времени для пространных бесед, и поэтому договорились с ним, что запорожцы на ладьях эту ночь переночуют, а утром он подойдёт, и тогда уже определяться будут, что и как предпринимать дальше. Утро - оно ведь вечера мудренее. Так и оказалось. Утром-то на свежую голову - и то вон как загрузил информацией, а каково было бы на ночь глядя?
И по деньгам здешним сведения полезные, и по ценам на товары запорожцев и на нужные им, и по таре для транспортировки и хранения зерна полезный совет сразу дал. Сами-то сейчас, выясняя всё это, тыкались бы без толку, как слепые котята. Разобраться в конце концов сумели бы, конечно, и сами, как и собирались, но какой ценой в деньгах и в ещё более драгоценном времени? Там тебя нагребут, пользуясь твоим неведением, тут ты сам нагребёшься, задав неправильный вопрос и получив на него соответствующий, такой же неправильный ответ. Собственно, этого ожидали от первого плавания и были готовы к подобным проколам, воспринимая это как неизбежное зло, и строго Семеренко за них не спросил бы, тоже прекрасно всё это понимая. Ведь не зная толком броду - как тут где-то в чём-то не облажаться? Но ведь лучше же обойтись без лажи, верно? Так что очень кстати подвернулся в порту знакомый с местными раскладами атлант. И понятно, что случайно таких совпадений не происходит. Как в море их подстраховали, так и в Херсонесе теперь тоже страхуют, дабы не вляпались в нехорошие переделки. И уже мелькает мысль, что и торговлю эту атлантам проще было бы самим провернуть, привезя в городок всё нужное его обитателям, но - щадят их самолюбие, помогая справиться самостоятельно.
Или это просто принцип у них такой? Что-то такое, помнится, говорил Реботон про их жизненный уклад, заточенный под готовность к любым мыслимым бедствиям и их преодоление собственными местными силами, не дожидаясь спасения от государственной власти. Оно может и запоздать, если масштабы бедствия велики, так что спасаться следует прежде всего на местном уровне своими силами, которые специально для этого и в запасе должны иметься, и народ пользованию ими должен быть обучен. Гражданская оборона по сути дела, только со спецификой этого мира и этой гегемонящей в нём цивилизации. Вот и запорожский анклав, похоже, решили потренировать в том же примерно духе, а потом по результатам будут судить, чего запорожцы стоят, и как вести себя с ними на будущее. А может, и то, и другое заодно? Судя по намеченной военной базе, опекать их собрались серьёзно, но судя по длинному поводку - не слишком навязчиво, где могут обойтись без этого. И самолюбие щадя, совсем уж малыми несмышлёными детьми их не выставляя, и на принятый у них жизненный уклад как бы невзначай настраивая. Типа, цивилизованный мир здесь вот такой, добро пожаловать, но потрудитесь соответствовать.
А в порт тем временем успело вернуться с ночного лова небольшое судёнышко местных рыбаков, которые принялись деловито выгружать с него корзины с уловом. Тут у запорожцев просто челюсти поотвисали при виде практически полуметровой скумбрии в товарных количествах. Нет, попадалась и им по пути покрупнее привычной по прежнему миру, но не в два же раза! На этом фоне парень, несущий в своей корзине наловленную на рассвете возле берега рыбу привычного размера, вызывал сочувственные взгляды. Вот что значат правильные плавсредство и снасти! Когда атлант посоветовал подкрепиться здесь же, в забегаловке у порта, где и готовят эту рыбу так, как им никогда не приготовить её в походных условиях самим, вся экспедиция просительно уставилась на Махно, отчего тот молча заглянул в кошель, прикидывая, хватит ли им ромейских милиарисиев с силиквами, которые один хрен надо будет на что-то потратить. Хватало, и о способе траты как-то не пожалели, едва лишь распробовав рыбу, приготовленную с зеленью и какой-то подливой.
Полакомились сами, сменили охраняющих ладьи парней, дали полакомиться и им. Тут ведь не только рыба, вкуснее которой давненько уже ничего не ели, тут ещё и сыр, и нормальный пшеничный хлеб без консервантов, и яйца, пускай и варёные, но тоже ведь месяц уже, как не ели их, и вино - ага, простое, для широких трудящихся масс, но и такое после месячного воздержания показалось божественным напитком. Слабенькое, конечно, чтобы с такого количества в башку ударить, а в добавочной дозе капитан отказал наотрез - нехрен тут расслабляться, когда и дела не сделаны, и на недругов нарваться запросто на улице можно. Забыли уже, что ли, как с куявами обошлись? Они-то - уж точно не забыли. Да и мало ли в городе всякой местной шпаны и ворья? Бздеть и бдеть в оба!
Власти-то городские и портовые враждебности не проявляют, просто обычная настороженность, которую понять нетрудно. И куявы порассказали уже об их пиратской выходке на Днепре, преувеличив ужасы, естественно, не меньше, чем в стандартные три раза, и сам воинственный вид запорожцев с этими страшными громовыми железяками в руках кого угодно озаботит. Поэтому и зеваки близко не подходят, но глядят во все глаза - и боязно, но ведь и интересно же! А что, если найдутся такие сорвиголовы, которые и страх свой пересилят? Портовые маргиналы - народ всякий, в том числе и отчаянный. И капитан велел охраняющим ладьи сделать морды посвирепее.
Впрочем, и Марул переговорил о чём-то по-гречески с только что заступившим на смену новым патрулём портовой стражи, а служаки отругали эту шелупонь, отогнав её подальше. Не будите, типа, лихо, покуда оно тихо. Понятно, что и собственное начальство инструкции им дало в свете информации от мореманов - хоть и не атланты, но отношения с ними имеют явно какие-то особые. На хрен, на хрен! Хоть с последней войны и не одно уже поколение сменилось, её результаты в Константинополе икаются до сих пор, так что не одобрят там инцидентов, категорически не одобрят, и местные власти прекрасно знают, чем это чревато для них. Херсонес не раз уже бунтовал, грозя отложиться, и это ему тоже до кучи припомнят, если дойдёт дело до скандального разбирательства. Тут ведь как дело повернуть можно? Как намеренную провокацию новой войны Империи с Содружеством с целью отделиться от Империи, когда ей станет катастрофически не до заморской фемы. А это - государственная измена со всеми вытекающими. Доказывать, что ничего подобного и в мыслях не держал - под пытками уже будешь. Ну и кому здесь охота так рисковать? И это ведь только во-первых.
А во-вторых, Херсонесу ведь и в самом деле несладко под имперской властью. Налоги - отдай, хлеб - отдай, а что ты сам после этого будешь жрать в неурожайный год - ну, не то, чтобы столичные власти это совсем уж не волновало, но не столь это важно для них по сравнению с перспективой бунта голодной столичной черни. Провинция потерпит, ей не впервой, а нет, так и Империи подавлять восстания в провинциях тоже не впервой. С этим она привыкла справляться. И раз силой отбиться Херсонес не в состоянии, вынужден терпеть и как-то приспосабливаться. А как тут приспособишься? Только повысив доходы, дабы было на что купить недостающее, а для этого - чем больше у города торговых связей с самыми разными торговыми партнёрами, тем ему лучше. Запорожцы - как раз ещё один потенциальный торговый партнёр. Свои товары будет производить или чужие перекупать и привозить - без разницы, лишь бы регулярная торговля установилась. И в этом смысле тоже какой-нибудь инцидент с запорожцами не в интересах Херсонеса.
Товаропоток им нужно через свой город наращивать, тогда заработают на нём и свои городские торговцы, и городская казна на пошлинах с них и со всех заезжих, и все, кто так или иначе будет эту расширенную торговлю обслуживать. Грузчики заработают на погрузке-разгрузке, держатели постоялых дворов - на постое заезжих купцов, поставщики жратвы и вина - на их прокорме, а шлюхи - на их ублажении. Больше торговли в городе - больше и работы у горожан, а значит, и заработков. Не так тяжело будет переносить тогда даже подорожание хлеба, если его останется мало в случае увеличения вывоза в столицу. По возросшей цене его и соседи подвезут, если у горожан будет чем за него платить. Готы хотя бы те же самые за пределами фемы, к северу от гор. Это виноград там растёт похуже, чем южнее хребта, а пшеница - вполне, где увлажнения достаточно. Степной чернозём, на котором редко в какой год не получишь хорошего урожая, если хозяйствуешь грамотно.
Обсуждая с центурионом все эти вопросы, Махно передал командование возле ладей старшему лейтенанту Сыченко, а сам отобрал бойцов и отобрал вместе с атлантом часть товаров для продажи на городском рынке. Заодно следовало посмотреть постоялый двор, рекомендованный Марулом. Дела в городе ни за один день не сделаются, ни за три, и не ночевать же всем всё это время на ладьях. Перетаскивать ли туда ещё и все товары с ладей - это уже будет видно по результатам осмотра. Капитан уже совсем было собрался выдвигаться в город, когда раздался резкий окрик одного из оставленных на охране ладей. Тарас Мурза пока ещё держал гражданский АКМ дулом вниз, но уже явно намеревался и вскинуть его наизготовку, если назойливый зевака, которого почему-то не останавливает и местная стража, не поймёт слов. Да и видно по нему, что не из простых. Одет богато, на башке бобровая шапка, наверняка дорогущая и явно ради понтов, поскольку лето ведь на дворе. Явно не местный грек, но тем более не похож и на южанина из-за моря, но главное, что и не забулдыга, а человек наверняка по здешним меркам солидный и едва ли ищущий скандала. Раскинул руки в стороны, показывая открытые ладони - типа, безоружен я и не опасен, так что нервничать не надо, просто дело к вам есть.
Поговорив с ним на греческом, которым тот неплохо владел, Марул перевёл на русский, что это купец уличей с Белых Вод, то бишь с Южного Буга. Пообщаться с таким представителем этого племени явно стоило, и Махно ради этого решил отложить выход в город. Успеется. Купец, уточнив и убедившись, что перед ним именно запорожцы, начал с вопроса, какие меха они привезли на продажу. А услыхав про куньи и бобровые, заметно помрачнел, но оживился, услыхав про собольи. Дело в том, что куньи с бобровыми есть и у него, и зачем же сбивать друг другу торговлю ими? Хорошо бы как-то в очередь продать их, и раз у запорожцев есть соболя, то пусть они тогда с них и начнут, дав ему без помех расторговаться его куницами и бобрами. Он просит не считать эту уступку ему очереди за меряние с ними вятшестью. Разыграл бы очередь честно по жребию, но другой его товар - мёд и воск - намного дешевле, а хорошие деньги нужны срочно для торговли с ними же, поскольку есть у запорожцев и ещё кое-что, весьма его интересующее.
И глядит при этом эдак намекающе не на груз ладей, а на самих вооружённых запорожцев. Затем, заметив их недовольство и сообразив его причину, указывает на меч ближайшего к нему и переводит взгляд на отобранные для продажи клинки - вот это мне, типа, нужно, а не то, о чём вы подумали. И лопочет чего-то на своём языке, а соплеменник из числа туземных парней на русский переводить пытается, но выходит у него хреново. И понятно только, ни о каких громовых трубах купец и не думал помышлять - понимает же и сам, что не продадут ни за какие деньги. А нужны ему мечи куявов. Но какие-то другие, и тут переводчику самому не хватило русских слов. Купец перешёл тогда на славянский, но даже через перевод Стемида полной ясности не добились. Эти - дорогие, но должны и дешевле быть, вот они нужны, и их он возьмёт, сколько продадут. Но какие именно, улич и по-славянски толком объяснить не мог, и пришлось центуриону снова поговорить с ним по-гречески. Говорили долго, но зато атлант разобрался в сути, которую и передал, заодно добавив от себя и неизвестный запорожцам контекст.
Полноценные франкские каролинги отчего неподъёмно дороги? Оттого, что их на Востоке высоко ценят. Такой цены, которую дадут за них персы, трапезундские греки и армяне, он дать не может. Нужны проще и дешевле, малоинтересные и для Востока, и для этих перекупщиков. Хоть мечи, хоть сабли, без разницы, лишь бы цена была приемлемой и качество хорошим, не просто большой нож, а настоящий боевой клинок. Он бы купил и ромейские, тоже неплохие, но где их взять? Тоже мало и тоже непомерно дорого, а уличам нужно по разумной справедливой цене, да побольше. Чем больше, тем лучше, поскольку наседают на них и русы с севера, и печенеги с запада, и хорошее оружие нужно их людям, как глоток свежего воздуха.
От себя Марул добавил, что у ромеев нет своей тигельной плавки стали. Была в давние времена в Сирии, но вместе с ней и потеряна. Привозная тигельная сталь - дорогая и идёт только на элитное оружие, которое и стоит не дешевле франкского. А массовое, как и в древности, из кричного железа куют. Печь только большую с Востока переняли, крица в ней большая получается, и шлака в ней меньше, отчего и дешевле выходит их железо, но это всё та же разнородная по углероду и твёрдости крица. Оружейники дробят её в мелкие комки и сортируют их по твёрдости, отбирая нужную на ту или иную часть клинка. Не так уж и плох их результат, но конечно, их массовые мечи спатионы и сабли парамерионы не так хороши, как франкские мечи. Зато - в разы дешевле.
Но где они дешевле-то? В государственных эргастериях Константинополя, ну и ещё нескольких имперских городов. Для казны. Оружейники-одиночки тоже есть, но тоже в гильдию объединены, подконтрольную власти. Продукцию на казённый склад продавать обязаны по твёрдым ценам, и не приведите боги спалиться на сбыте оружия налево. Разве только в порядке исключения могут принять заказ от вельможи из тех, кому дозволено, но и тут такая же история, как и с ценными мехами. Только через городского эпарха и только в дозволенном им установленном нормативами количестве, кому сколько положено по его рангу в имперском социуме. Кадровые вояки и ополченцы-стратиоты получают оружие с казённого склада и отвечают за его сохранность, а простонародью боевое оружие вообще иметь не полагается. Коррупции, конечно, никто не отменял, как и тайного выпуска нигде официально не учтённой продукции, но это такой риск, что объёмы левака в разы меньше спроса, а наценка за риск велика. Списание учтённого на складе по "негодности" или его "утере" - тем более. Только с большой переплатой можно ромейское оружие купить, если оно тебе официально не положено, которая далеко не всякому посильна.
А в Херсонесе ещё и нет своего оружейного производства. Всё оружие - только привозное из столицы, всё учтено, и обосновать списание - ещё труднее и дороже. Хоть и поставляются спатионы готам, а парамерионы печенегам, но тоже не в таком количестве, чтобы те могли продать излишек по разумной цене. И переплачивать при перекупке у них приходится почти столько же, сколько и ромейским коррупционерам. Вот поэтому купцу уличей и интересны те мечи русов, которые намного проще и намного дешевле, поскольку не котируются на Востоке. Он просто названия правильного не знает, отчего и не может и объяснить понятно. Покажите-ка ему норманнский однолезвийный лангсакс. Когда один из туземцев по команде Махно обнажил и показал свой, улич сразу же заулыбался и ткнул в него пальцем - да, вот такие нужны, именно их он и имел в виду.
Все туземные парни, кому дали такой лангсакс, были в неподдельном восторге, когда капитан приказал Сыченко подобрать для их замены каролинги попроще из товаров. Не "ульфберты", конечно, за которые настоящую цену можно будет взять, а "ингерли" и им подобные, но один ведь хрен шикарнее и престижнее лангсакса. А чего тут жадничать, когда понятно уже, что всех каролингов они здесь в этот раз не продадут, да и не надо все, чтобы закупиться на вырученные деньки нужным в первую очередь. А с уличами дружбу установить, облегчив их оружейный голод хоть немного, дело нужное и важное. Искали в лимане, досадуя на отсутствие, думал уже над их поисками в Херсонесе, а тут и сами они нашлись, и повод для контакта тоже сами предоставили.
Лангсакс ведь скандинавский чем хорош? Хоть и одно лезвие, но той же самой тигельной стали, которая идёт и на два лезвия франкского каролинга. Технически - эдакие полкаролинга, но военно-тактически, пока лезвие не затупил, и за целый сойдёт. Престиж не тот, но реально-то, если грамотно с ним обращаться, редко на какой бой его заточки не хватит, а после боя время подточить всегда найдётся. У уцелевших в нём, конечно, ну так о трупах-то чего говорить? Тут уж - какая у кого судьба, каждому - своё. Эту тигельную сталь из кричного железа Просперо с сыном намереваются выплавлять на электричестве в индукционной печи, и если сумеют, то будет у запорожцев и своё оружие не хуже этого, и для себя, и на продажу. Мечи вот этого скандинавского типа или сабли - это уже по ходу дела виднее будет. Уличу ведь без разницы? Значит, что будет, тому и будут рады.
И купец сразу же подтверждает догадку, спрашивая, нет ли ещё и сабель. Но уж чего нет, того нет - не привезли их. Их и было-то среди трофеев меньше, чем мечей, а желающих - больше. И печенеги их предпочитают, а торговля с ними тоже важна, как и дружба, и среди своих есть любители сабель вроде того же Зозули. А если баб вооружить клинковым оружием решат, то куда им мечи весом в полтора килограмма? Только сабли. Так что даже без учёта традиций запорожского казачества, которые Зозуля продвигает как бывший реконструктор, своё производство сабель один хрен выглядит для запорожского анклава предпочтительным, а значит, и более вероятным, чем мечей. Сабли-то нынешние почти прямые, так что и пешему фехтовать ими удобно, а весят меньше, и орудовать ими можно быстрее, чем каролингами. Тем более, что для запорожцев это оружие не основное, а вспомогательно-подстраховочное - только на случай, если отстреляться не удалось. Ну и для престижа, конечно, раз уж длинный клинок на боку у дикарей ассоциируется с элитой общества. Но и в этом плане хорошая лёгкая сабля ничем не хуже увесистого меча. Но это на светлое будущее, когда производство своё развернётся, а пока и самим запорожцам эти трофейные каролинги таскать приходится, и купцу уличей лангсаксами удовольствоваться придётся. Впрочем, он рад и этому, а ещё больше рад его команде сложить обратно куниц с бобрами и взять вместо них соболей.
Договорившись с уличом о сделке, как только он расторгуется своими мехами, и ударив с ним по рукам, направились наконец в город. Привратная стража косо смотрела на огнестрел запорожцев, но Марул переговорил с их старшим, и тот, хоть и пробормотал что-то себе под нос, дал отмашку пропустить их. Проходя ворота, молодёжь смеялась по этому поводу - ружья с автоматами дикарей напрягли, а на пистолеты в кобурах внимания не обратили. Безопасность в городе обеспечивают, называется! А туземным парням было, конечно, не до смеха - вблизи гигантские крепостные стены с башнями подавляли своей величиной. Каменные здания они впервые в жизни увидели в городке запорожцев, сами в перестройке баррикад в проёмах Дворца участвовали, но разве сравнишь те баррикады вот с этими городскими стенами? Жилые дома за ними выглядели уже не так внушительно, но поражали своим количеством - вся улица, насколько просматривается, ими застроена, да ещё и все добротные, каменные, ни одного деревянного. Многие - такого размера, что не меньше терема самого куявского хёльга в Вышгороде. И над всем этим возвышаются ещё и храмы распятого бога ромеев.
Но вот дошли наконец и до рынка. Здесь впервые увидели наконец деревянные прилавки и столбы для навесов от солнца или непогоды. Хоть что-то, немного похожее на Искоростень или Вышгород, как пошутил Стемид, вызвав этим смех остальных туземных парней. Товары - ну, жратва всевозможная, конечно, ткани, всякая мелочёвка, посуда, ещё вино амфорами, да сами амфоры. Туземцев удивило отсутствие скота и птицы, но атлант пояснил, что живым скотом торгуют на другом, Бычьем рынке. Отыскав не занятые никем пару прилавков, запорожцы деловито разместили на них свой товар. Центурион напомнил цены, с которых следует начинать торг, и вовремя, поскольку смотреть и прицениваться к ним начали подходить практически сразу. Поначалу, как и следовало ожидать, никто даже торговаться не начинал - так, несерьёзная шушера, за которой глаз, да глаз нужен, чтобы ничего не стянули. Потом стеклись бабы ахать и охать при виде соболей, но тоже явно не из тех, кто в состоянии купить. Но зато они разнесли слух, на который подтянулась уже и публика посолиднее.
Первым подошёл какой-то восточный купец, которого запорожцы приняли за араба, но Марул сказал им, что арабы носят бурнус, а чалму - персы, так что это или перс, или кто-то из родственных им народов. Тот на ломаном греческом поинтересовался сразу и соболями, и клинками каролингов. Но не успели даже начать торговаться с ним, как из толпы зевак вынырнул грек и начал возбуждённо качать права - типа, он как гражданин Империи и христианин имеет право отовариться первым. Уж местный он или заморский, запорожцы не поняли, да и какая разница? А следом за ним подошёл ещё один южанин, похожий на армянина, но не персидский, а ромейский, поскольку тоже гражданин.
Пока они препирались между собой, кто из них больший гражданин и больший христианин, перс начал торговаться из-за соболей, предлагая по две номисмы за шкурку, и конечно, это было смешно даже для Херсонеса, но с другой-то стороны, не менее смешна была и столичная цена в двенадцать номисм, запрошенная для начала. Грек с армянином, сразу же прекратив меряться то ли хренами, то ли гражданством и крестами, включились в торг, но если грек опять вздумал качать права, грозя пожаловаться эпарху на грабёж, то армянин сходу предложил три номисмы, после чего Махно скостил цену до десяти. Перс, картинно покряхтев, предложил четыре, капитан согласился на девять, армянин, клянясь матерью, что таких цен нет и в Константинополе, предложил пять. Согласившись продать за восемь, Махно рассчитывал сойтись с ними на семи, но разгадавший этот замысел грек завопил, что шесть номисм - красная цена, и на большую он будет жаловаться эпарху. Но когда его спросили, возьмёт ли он за эту цену все шкурки, грек сдулся, не имея при себе таких денег. Перс, согласившись на шесть, тоже не мог взять всё, как и армянин, и Махно объявил семь за половину партии из четырёх сороков, то есть за восемьдесят шкурок. На это не были готовы ни тот, ни другой, соглашаясь взять по сорок, на чём наконец капитан скостил им цену до шести с половиной номисм за шкурку - двести шестьдесят с каждого.
Центурион подсказал настоять на взвешивании монет по семьдесят две штуки, пояснив, что они должны весить ровно либру, хоть номисмы, хоть динары, и против этого купцам возразить было нечего - при крупных покупках это справедливо. Взвешивали их в присутствии городского коммеркиария, которому при регистрации сделки пришлось ещё и пошлину в десять процентов отстегнуть - пятьдесят две номисмы. Это было законно, и с этим приходилось мириться. Зато и грек перестал качать права, сообразив, что запорожцы поняли систему - чем выше цена, тем больше идущая в казну торговая пошлина. Шесть с половиной за сорок - чёрт с вами, нехристями, подавитесь! Опасливо косясь на чиновника при исполнении, он лишь облизнулся на клинки франкских мечей, к которым неторопливо приценивался перс. А вот почему запорожцы не привезли рабов? Добыча ведь из каравана русов? Тогда где рабы? Что значит, у запорожцев нет рабов? Как у атлантов, что ли? Куда мир катится? Кирие элейсон! Да вы хоть знаете, сколько молодая пригожая девка может в Константинополе стоить? Впрочем, не ваше это дело, здесь вам не Константинополь. Но и здесь за первосортный товар десять номисм за голову - справедливая цена. Беритесь-ка за ум, варвары, да везите в следующий раз рабов!
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-01.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-02.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-03.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-04.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-05.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-06.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-07.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-08.jpg)
![[]](/img/b/bezbashennyj/antnarcpr/13-09.jpg)