Миша очнулся от пронзительного холода. Он лежал на грязном, влажном бетоне подвала, рядом с чугунным сейфом. Фонарик не светился. Вокруг стояла абсолютная, осязаемая темнота, нарушаемая лишь слабым, монотонным шумом воды в трубах.
Голова гудела, словно перегруженный трансформатор, виски пульсировали. Во рту стоял металлический привкус, будто он только что лизнул клемму батарейки. Миша с трудом поднялся, опираясь на сейф.
Состояние было странным. Он чувствовал не слабость, а перенапряжение. Тело устало, но мозг работал на каких‑то нечеловеческих оборотах. Казалось, он слышит электрический гул всех приборов в здании и видит в темноте контуры труб и проводов.
Луч фонарика, который он подобрал и включил, упал на открытую дверцу сейфа. Пусто. Бархатная подложка была нетронутой - но Книги Пророка не было.
Потеря сознания. Поток информации. И вот - Книга исчезла.
Огорчение и чувство провала накрыли Мишу тяжёлой волной. Он нарушил все правила, рисковал, получил наводку от призрака, нашёл чёртов сейф... и потерял единственный объект, который должен был спасти дело Афанасия. Он провалил задание в первые же часы.
Удручённый, подавленный, Миша покинул склад. Он уже не прятался от патрулей - ему было всё равно.
Утро ещё не наступило, ночь казалась бесконечной. У него оставалось два с половиной дня - и ничего в руках. Он инстинктивно понял, куда должен идти.
К могиле Афанасия.
К единственному источнику, который мог объяснить этот провал.
Когда Миша пришёл на кладбище, было ещё темно и сыро. Он шёл не к аллее, а сразу к свежему холму, зная, что увидит.
Над ворохом венков, покрытых ночной влагой, снова сиял призрачный силуэт протоиерея Афанасия. Он выглядел спокойным и величественным, словно ожидал этого визита.
Миша остановился, тяжело опустив голову. Ему не нужно было смотреть на призрака, чтобы говорить.
- Простите меня, отче, - голос был хриплым от холода и усталости. - Я потерял её. Книги нет. Я очнулся, а сейф был пуст. Я не справился.
Призрак Афанасия улыбнулся - тихо, светло, не вяжущееся ни с могилой, ни с убийством.
- Ты справился, сын мой. Ты завершил моё земное дело ровно в тот момент, когда коснулся её.
Миша поднял глаза, не понимая.
- Книга... - продолжил Афанасий, - она была не вещью. Она была Замком. Замком, который должен был открыть Дар. Она нашла того, кого нужно - тебя, Миша.
Смысл этих слов ударил Мише в солнечное сплетение. Он почувствовал ту самую "схему", "золотой узор" - не на бумаге, а внутри себя, в каждой клетке мозга. Головная боль исчезла, осталась абсолютная, звенящая ясность.
Он видел прошлое дня, видел тонкие нити будущего. Он понял логику сейфа, логику призрака, логику денег, логику страны. Впервые в жизни он ощутил себя не просто студентом, а Сущностью, стоящей на голову выше толпы, которая только что покинула кладбище. Внутри него был Инструмент - и он был Знанием.
Призрак сделал шаг вперёд. Его сияние не давало тени.
- Она передала тебе всё, что я собирал годами: знания о Прошлом, которое мы теряем; знания о Будущем, которое вот‑вот рухнет на эту страну. А для других? Для того, кто придёт сюда, чтобы найти и сжечь её? Для него она снова стала всего лишь книгой‑загадкой. Пусть гадает.
- Ты стал не просто ясновидящим. Ты стал Каналом. Теперь ты видишь то, что скрыто в Эфире: причины и следствия. Твоя миссия - Миссия Чистого Разума. Я даю тебе наставления, Миша. Используй эти знания только во благо. Ты видишь не только призраков, но и точки разлома, которые нужно залатать. Ты видишь, куда ведёт золотой узор - и куда ведёт тьма. Моё земное дело завершено. Теперь начинается твоё.
Призрак Афанасия замер. Его сияние стало мягче, теплее - словно последнее благословение. Он поднял руку - прозрачную, наполненную светом - и трижды осенил Мишу широким крестным знамением.
- Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Иди, - прозвучал его тихий, прощальный голос.
После третьего знамения фигура Афанасия стремительно побледнела. Через мгновение его сияние растворилось в сером утреннем воздухе над свежим холмом - теперь уже навсегда.