Сау зашла за магистром в свою новую обитель - земляной пол, стены из серого камня и запах трав напоминали о том, что жилым это помещение никогда не было. На фоне массивной фигуры магистра (с этими его красивущими рогами! Как только по потолку не скребёт?) комнатушка сжималась и застенчиво притворялась каморкой для склянок с зельями. Эиир ещё раз равнодушно огляделся, потёр руки, и в камине в углу вспыхнул огонь.
- Я отдам распоряжение, чтобы тебе принесли мебель и всё необходимое для учёбы, - неотрывно глядя на пламя проговорил он.
- Спасибо, магистр, - остроухая сняла с плеча мешок с нехитрыми пожитками и бросила на пол у двери.
Эиир молчал и смотрел на пламя. Девушка знала, что у древних другое ощущение времени - сколько затрещин она получала раньше от Харна, когда пыталась его торопить! Когда ты прожил лишь несколько десятков лет - время для тебя тянется, ты замечаешь все минуты и часы. Для древних же, живущих многие тысячелетия, и несколько месяцев - лишь мгновение.
Стараясь не тревожить магистра, она расстелила на полу свой плащ и скинула обувь. От любимых сапог эльфийской работы осталось одно название - тонкая кожа была полностью покрыта царапинами и трещинами, а подошва на левом сапоге уже пару недель держалась на вере в себя и шнурке, которым была подвязана. Сау лишь качнула головой - последние месяцы она только и делала, что бежала без оглядки, лишь бы дотянуть до Дортады. Из центра материка до самых западных его окраин.
Только сейчас наконец пришло к ней осознание того, что она добежала. Что толстые каменные стены Академии скрывают её и от злобы и ненависти, и от возможного праведного гнева и преследований. Она перевела взгляд на камин - полсотни долгих недель...
Перед глазами всплывали образы того дня. Казалось, будто жизни до него и не было никогда. Ещё только год назад они с Харном всего лишь направлялись от границ эльфийских владений на юг, к багровым барханам и палящему солнцу. Девушка уже вовсю представляла, как крылья пронесут её над раскаленным песком, как вампир будет в очередной раз бурчать, чтобы она не дурачилась и не поднимала пыль ему в лицо, как покажется вдалеке его поместье... И тут эти проклятущие святоши перепортили им все планы.
Она смутно помнила, почему оказалась тогда так далеко от вампира и как вообще этим болванам в рясах удалось её схватить. В воспоминаниях остались лишь ослепительный блеск занесенного над ней серебристого копья, собственная неловкая попытка увернуться и боль в правом крыле - они пригвоздили её к земле, как насекомое. Потом картинка резко менялась и вот она уже была на каком-то возвышении около монастырской стены, закованная белыми цепями, а под деревянные доски настила лысые монахи стаскивали хворост. Цепи оказались непростыми - этот белый металл обладал высокими антимагическими свойствами и не давал возможности хоть минимально собрать энергию в один поток.
Не обезображенный интеллектом громила стоял рядом и сжимал в руках то самое треклятое копьё в ожидании, когда на эшафот поднимется глава монастыря - сумасшедший фанатик, отстроивший свой собственный мир в глухих непроходимых лесах. Лишь несколько благосклонно настроенных к нему окрестных деревень знали о существовании этого чудовищного места, и их жители сейчас быстро сбегались на показательную казнь. "Рогатое отродье", "плод звероложца", "тёмная мразь" ... кто-то выкрикивал проклятия во всё горло, а кто-то лишь тихо роптал и переговаривался с соседями. Цепи не поддавались, словно сжимаясь от каждой попытки выбраться, воздуха не хватало. Она видела, как главу монастыря - слепого и высохшего старика - вели под руки по лестнице, как исказилось его лицо в смеси презрения и ликования. Девушка всеми силами пыталась мысленно позвать Харна, нарушая все его наказы, она мысленно кричала, но не чувствовала даже малейшего отклика. Силы почти покинули её, цепи становились всё тяжелее. От осознания собственной беспомощности на неё навалилось отчаяние. Монах переходил к заключительной части своей проповеди - прах нечисти должен был быть развеян над всеми подвластными ему деревнями, он пророчил им несметные урожаи на полях и неиссякаемую дичь в лесах "очищенных от скверны рогатых чудищ". Он занёс руку над толпой для произнесения "очищающей молитвы" и замер, беззвучно обращаясь к одному ему известному покровителю. Толпа затихла и с обожанием воззрилась на мессию.
Харн появился как будто бы из ниоткуда, отталкивая палача и эльфийским кинжалом перерубая одно из звеньев цепи, неосторожно вспоров при этом девушке плечо и перерезая на рубахе тонкий кожаный шнурок со смешными аляповатыми бусинами на концах. Мгновение, искра, вспышка - и Тьма застелила ей глаза. Она скорее почувствовала, чем увидела, как вампир шарахнулся куда-то в сторону.
- Закрой глаза! - рыкнул взбешенный вампир ей на ухо на языке Первого мира.
Выдрессированная им за много лет Сау тут же подчинилась, однако зрение успело выцепить, как меняется лицо главного монаха, как ужас отражается в его слепых белёсых глазах, а рот широко открывается. В момент, когда её веки сомкнулись, тело девушки грубо толкнула волна вышедшей из-под контроля Тьмы, а дальше наступила полнейшая тишина.
Ещё спустя несколько секунд её вывела из оцепенения звонкая оплеуха, от которой она упала на доски настила, больно ударяясь поясницей. Открыв глаза, девчонка посмотрела на вампира и еле удержалась, чтобы не зажмуриться вновь. Золотистые радужки стали абсолютно чёрными, перекрыв собой белки глаз. Даже при всех артефактах, сдерживающих её способность чувствовать чужие эмоции, плотный шквал гнева Древнего приковал её к земле не хуже того проклятущего копья. Вампира просто трясло от ярости. Кажется, стоит лишь на миллиметр пошевелить пальцем, как он весь Второй мир по кускам разнесёт. Однако, за скалой этой злобы Сау почудилось... беспокойство? Остроухая не могла поверить - ей случалось видеть Харна в разных состояниях - мертвенно пьяным после встреч с эльфийским правителем, холодно удовлетворенным после очередного борделя, рассерженным и задумчивым, мрачным и язвительно-весёлым. Однако, беспокойства от древнего за все эти годы она не чувствовала ни разу.
Отведя наконец взгляд от плохо контролирующего себя вампира, Сау повернула голову на то место, где еще пару минут назад стояла жаждущая её смерти толпа. Там не было никого. Не только людей - трава и насекомые тоже исчезли, оголяя растрескавшуюся землю, обожжённую чистым Тёмным пламенем. От увиденного к горлу подступила тошнота, а голова закружилась. От потери сознания её спасло только то, что она всё ещё находилась в полулежачем положении. Ничего ужаснее она не видела в своей жизни никогда. Она снова подняла глаза на Харна и, встретившись с ним взглядом, провалилась в небытие...
- Вот оно что... - задумчиво протянул Эиир, вытряхивая Сау обратно в реальность.
В полумраке комнаты он всё так же стоял по центру, развернувшись к ней в пол-оборота. Демон смотрел куда-то в темноту за окном, задумчиво поводя крыльями. Не нужно было быть гением, чтобы понять - он видел всё, о чём она сейчас думала.
- А я никак не мог понять, с чего вдруг такая спешка. Харн очень долго не обращался ни к кому из нас напрямую, да и дел с нами общих старался не иметь, - отстранённо сказал магистр, переводя всё тот же расфокусированный взгляд на девушку. - Подумать только, этот сухарь способен ещё за кого-то переживать.
Остроухая слегка хихикнула. Говорил ли демон серьёзно или же иронизировал - понять было сложно. Однако, в присутствии магистра бытие показалось ей более сносным.
- Хотя, не думаю, что вас будут официально преследовать. Пройдёт не один год, прежде чем ищейки Светлейшества доберутся до тех гиблых мест. Они уверены, что там никого нет - по крайней мере, никого интересного им, - продолжил Эиир, склонившись к очагу и голыми руками поправляя угли в огне. Девушка поёжилась - способности не чувствовать жара огня от рогатых предков ей не досталось, а проверял все свои догадки на её счёт Харн опытным путём. Лечилась ещё несколько недель потом от плодов его любопытства. - Во всяком случае, слухов ни в столице, ни здесь до меня пока не доходило. Живущим в Первом мире же нет дела до пары вымирающих деревень на отшибе мира Второго...
Он снова замолчал, так и держа одну руку в огне. Сау почувствовала странную смесь облегчения и досады - неужели в этом забеге длиной почти в год не было смысла? Вампир же доступно объяснил ей, что добраться до Дортады и пройти посвящение в адепты - единственный шанс сохранить её шкуру относительно целой.
- Нет, гутум*, - покачал головой Эиир. - Я сказал лишь про официальное преследование. А мало ли в двух мирах энтузиастов?
- Энтузиастов? Не подвластных ни Совету Первых, ни Светлейшеству? - поразилась Сау.
Магистр снисходительно усмехнулся, однако, объяснять свои слова был явно не намерен. От очередных тягостных дум девушку оторвал звук приближающихся в коридоре шагов. Рука машинально потянулась к ножу на поясе, но из-за тихо отворившейся двери показался светловолосый профиль мэтра Эйдаха. В руках у него было несколько побитых жизнью книг, а поверх них на тёмно-синей ткани лежал большой серебристый амулет с аметистом в центре.
- Я тут принёс тебе... ну, подготовиться, нагнать сокурсников, - он рассеянно поводил глазами по комнате в поиске предмета, на который можно было бы водрузить вещи. - В общем, вот.
Так и не найдя лучшего варианта, он вручил стопку сидящей на полу Сау. Поблагодарив Эйдаха, девушка повертела в руках амулет и деловито пристроила его на пояс. Камень едва заметно мигнул сиреневатым, свойственным угнетающим магию артефактам, и погас. Мэтр удовлетворённо кивнул. Остроухая потянула за край ткани, на котором лежал амулет - ею оказался балахон с вышитым гербом Академии. Тончайшая ткань забавно скользила сквозь пальцы и была похожа скорее на дорогое эльфийское платье, чем на форму адепта. Надевать это поверх собственной поношенной и грязной рубахи Сау не позволила совесть, а потому было решено отложить примерку до лучшего момента. Подняв голову, она заметила, что оба мужчины в упор наблюдают за ней. Что-то непокорное в этот момент встрепенулось в душе, и девушка нахмурилась - она - что, зверёк, которому дали угощение и наблюдают за тем, как он потешно его поглощает?
- Ладно-ладно, - с уже знакомой насмешкой приподнял руку Эиир. - Мы удаляемся, а ты обживайся тут.
- Нам ещё надо зайти к Трасне и заполнить пару бумаг, - поддакнул мэтр, и они оба ушли.
С облегчением выдохнув, Сау растянулась на животе поверх расстеленного плаща и подтащила поближе стопку книг. Они сладко пахли старой бумагой и чернилами, сухие страницы приятно шелестели в унисон треску дров в камине. Книг было немного - две по травам и зельям, исполинский том по истории Империи, тонюсенькая книжонка "Введение в изучение Первого мира", а также основы трёх направлений обучения - "Тёмная магия", "Магия Смерти" и "Тёмная элементалистика". Все они были написаны на общем человеческом языке, обильно снабжены схемами и рисунками, а на полях виднелись пометки бывших владельцев на всех возможных наречиях - смешное и угловатое гномье письмо, тонкие и высокие общеэльфийские знаки, круглые и неразличимые для посторонних глаз буквы тёмных эльфов... За пару дней не осилить, но теперь уже и спешить-то было некуда.
Сау подтянула сложенный балахон под голову, отложила книги в сторону и прикрыла глаза - надо было отдохнуть. Амулеты, скрупулёзно собранные Харном для сдерживания её эмпатии всё ещё отказывались работать исправно. Видимо, артефакты обиделись на столь вероломное отключение в сапфировом зале и теперь из вредности молчали, даже когда остроухая пыталась направить в них поток энергии. Без их помощи контролировать шквал чужих чувств было сложно - стоило лишь попытаться уснуть, ослабить контроль разума над телом - и голова начинала раскалываться от эха эмоций обитателей Академии. Покрутившись на импровизированном ложе, Сау сдалась и присела к камину, прижимаясь спиной к нагретой каменной кладке. Закрыв глаза, она погрузилась внутрь себя, давая телу отдохнуть, а разуму - искать убежища в воспоминаниях.