Экспер Экспер
Гринландия

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Он был великий-превеликий и Вселенная прогибалась... Ах, нет. К тому же вовсе не последний из аристократического рода. Всего лишь фермерский сын. Дворян нормальный крестьянин любит как собака палку. Иногда не ты планируешь, тебя несет. Но что-то в нем все ж было, иначе б не мечтал и кой чего не добился.
  Гринландия.
  Лернер Марик
  
  Для понимания читателя, который может и забить на написанное. Северные языки произошли от смеси кельтских, скандинавских, германских (если кто-то не в курсе английский относится как раз к ним), а также местных наречий, откуда заимствованы многие понятия и слова. Я старался не злоупотреблять иностранщиной, но кое-где без этого не обойтись. А иногда иду по линии наименьшего сопротивления. Вместо Аппалачей, например, Аплач. Так проще представить географию, не мороча голову бесконечными сносками.
  
  
  
  Глава 1
  Уход в неизвестность.
  
   Он привычно соскочил с сундука еще в темноте, не дожидаясь пинка и торопливо оделся. Мимоходом коснулся плеча Энн и когда она открыла глаза двинулся на выход. До будки, скрывающей выгребную яму, пробежал и с удовольствием уселся на дырку, старательно следя за падением струи вниз. Попадешь на доски и порки не миновать. Правила есть правила. В отличие от многих других, установленных отцом, правильность данного он признавал. На соседних фермах нередко облегчались где ни попадя и кроме запашка заводились надоедливые мухи. Нельзя сказать, что у них не имелось. Где животные и навоз в качестве удобрений, там всегда есть противная живность, но все ж заметно легче. Если папаша и привез некогда из армии что полезное, так ненависть к грязи. Всегда полы выскоблены и в дом в обуви не входят. Другое дело, чего им стоит эта чистота.
   Легкий топот ножек Энн услышал издалека и своевременно подтянул штаны. Она молча улыбнулась, заскакивая внутрь. Обсуждать пока нечего. Все свои роли прекрасно знают и чем положено заняться тоже. И все ж, прежде чем мчаться к хлеву, он замер, глядя на окружающий, вроде привычный, однако по-прежнему прекрасный мир. Высокие холмы, сплошь заросшие соснами, четко выделялись на фоне лениво выбирающегося из-за них кроваво-красного солнца. Хотя дул прохладный ветерок с вершин, день обещал быть теплым. Он вздохнул и побежал к животным. Отец вечно требовал после посещения будки умыться, но никакого смысла в том не имелось. Сейчас поить-кормить свиней, потом кур, коров и лошадей, вытаскивать навоз, чистить скот и снова будешь грязным. Руки он помоет потом, к обеду.
   Когда добрался до конюшни Рори уже запряг Мышастого в повозку. Он хоть и вставал позже, как старший, но свои обязанности знал не хуже остальных. Отец не постесняется наследника поучить, пусть тому уже восемнадцать и пора женится. Кстати, будущая невестка им всем дружно не нравилась за вздорный характер и откровенную глупость, не смотря на приятные стати и умение трудиться. Но кто, когда их спрашивал, включая мнение потенциального мужа? Брак дело серьезное и заключается родителями. Ферма Десмондов рядом, в качестве приданного дают неплохой участок земли, уже вспаханный и обработанный. А у отца не забалуешь, он и женщину не постесняется выпороть.
   Уже в праздничной одежде отец с Энн и Рори уселись в повозку. Ему наставлений родитель и не подумал давать. Сам все прекрасно знает. Прополка и поливка огорода, между прочим немалого размера. И не надо думать, что вернувшись, отец не проверит. Не дай боже, не успеешь закончить. Тем более, вовсе не устроится отдыхать. Сразу после обеда всем семейством, кроме Энн, отправятся на луг ворошить уже заготовленное сено. Если не трогать, то оно пересохнет или сгниет. А скотина слово 'извините' не понимает. Она кушать хочет. Если сдохнет от бескормицы, то ни мяса, ни молока не будет. Лошади, скорее всего, выживут, их в первую очередь спасают. Без коней ферме гибель. Ни вспахать, ни посеять. А лезть в долги к соседям дело крайне чреватое. Все они приветливы и готовы помочь, пока не скатился на уровень батрака.
   Энн, не поворачиваясь, сделала рукой знакомый знак. Он мысленно ухмыльнулся, глядя на удаляющуюся повозку. Иногда жизнь не так уж плоха. Куры встревоженно заквохали, когда сунулся в их владения. В отличии от подружек петух не стал возмущаться. Его волновал лишь собственный 'гарем'. Он был не промах и обеспечивал постоянно продуктом. Правда отец невесть с чего считал яйца более важно продавать, даже по праздникам не позволяя полакомиться курятиной. Энн иногда прятала парочку для них. Не часто, чтоб не навести на греховный промысел и не получить взбучки. Вот и сейчас, когда отцу было некогда, спрятала. Он с наслаждением выпил оба, пробив скорлупу осторожно, что не раздавить случайно.
   В конюшне было тепло и уютно. Как ни тяжела жизнь, а обустраивались прочно и вложили в то немалый труд. Стены построек бревенчатые, из хорошо высушенного леса, под дерновыми крышами. Большинство хозяйственных возводил отец, в те времена они ничем помочь не могли, за малолетством. Мелкий ремонт иное дело. Или возведение того же курятника. Все, включая девушку, могли работать топором не хуже плотника. Фермер умеет все: срубить дом, делая заранее в толстых брусьях отверстия и пазы, куда вставляют более тонкие. Это придает конструкции прочность и надежность. Выложить печь, вырыть колодец, найдя правильное место. Даже лечить домашних животных и принимать у них роды. Иначе не выжить.
   Черныш сразу потянулся за вялой морковкой, он и такую схрупает моментально. Ярл глядел сумрачно. Вечно он такой, невеселый и будто обиженный. Вроде не старичок еще, но ничего не интересует. Работать, тем не менее, в отличии от Заката не ленится. Трудовая коняшка, используемая для чего угодно. На нем ездили, запрягали в телегу и грузили мешки на спину. Проблема была, что категорически отказывался переходить на бег. Всегда двигался неторопливо и степенно
  Тем не менее, ему Ярл нравился. С одинаковой готовностью исполнял свои обязанности будучи покладистым, отнесись к нему с уважением. Зато стоит стегнуть вожжами и не успокоится, пока не подстережет обидчика. Непременно вдарит копытом или наступит на ногу со всего размаха. Злопамятный.
  Майда встретила довольным ржанием, она обожает хлеб с солью и знает, что принес. Сразу к сумке лезет. По-хорошему их надо б выгнать попастись и спокойно почистить стойла, но ему огород полоть и следить за табунком некому. А по соседству завелся кугуар, норовящий добраться до домашней скотины. То у одних теленка зарежет, то у других овцу. Может отец договорится сегодня об общей облаве, а то опасно оставлять на выпасе животных одних даже рядом с домом.
   Какое-то время, совершенно не думая, совершал привычную работу и вдруг обратил внимание, что Ярл с Чернышем смотрят в сторону выхода. Собак у них не было. Отец почему-то не любил держать, а однажды приблудившегося пса зимой съели волки. Ограда крепкая и во двор до сих пор никто серьезный не забирался. Не на кого лошадям реагировать, разве ж тот самый кугуар забрел во двор. Тем паче все тихо и ни голосов, ни звука колес или копыт он не слышал. Ну, до свинок и коровы хищник не доберется, а курей и порезать запросто способен. Под рукой, как на грех, ничего нет. Одни вилы даже без железных насадок, чистая деревяшка. Прибить не выйдет, так хоть спугнуть. Ничуть не скрываясь, сознательно пнул дверь, чтоб побольше шума и выскочил наружу, от молодецкой дури позабыв, что после полутемного помещения солнце невольно резанет по глазам. Как бы то ни было, увидеть ничего не успел. Свет померк мгновенно.
   Когда разлепил глаза, обнаружил себя сидящим на полу в доме, рядом с дверями. Голова будто тряпками набита и тупо уставился на пару мужских ног, пытаясь понять чьи они. Штаны из мягкой оленьей кожи, удобные и неброские. Пояс, из тех что носят люди вне закона. Широкий из грубой кожи, усеянный железными заклепками. Такие способны защитить от удара ножа в живот.
   Хуже всего обувь. Не было в семье таких мягких полусапожек. Он всего один раз и видел на проезжем богаче, в наемном экипаже с охраной. Уж больно дорогое удовольствие. Делают их на севере из таких же шкур рогатого скота, но выделка секрет тамошних мастеров. Мягкая и притом прочная, стойкая к влаге и даже при постоянной носке сохраняет приятный вид несколько лет. Это ему подмастерье сапожника поведал, тоже впечатленный.
  С трудом поднял голову и уставился на женщину в мужской одежде. Бывают, конечно, женоподобные мужики, но тут никаких сомнений не возникло. Под отороченной бахромой рубахой охотника выпирали заметные груди. Да и лицо, обветренное, не красивое, ничуть не походила на желанную невесту, но вполне симпатичная. Взрослая, лет двадцать.
  Женщина в брюках и охотник? Но если в первое мгновенье он обалдел от такого сочетания одежды и кто в ней, то второй тип заставил открыть в изумлении рот. Самый натуральный йотун! Если никогда не видел, все равно не ошибешься, встретив. И без картинок в книжках опознаешь по рассказам.
  Скошенный лоб не с двумя бровями, а одной сросшейся, большая челюсть (вот бы глянуть на клыки) и расплющенный нос. На висках будто выступы или наросты. Человек там выглядеть не может. Даже если на нем явно форменная куртка, распираемая мускулами не хуже канатов. Впрочем, назвать полк при всем желании бы не смог. Сроду ничего такого не объясняли, но возле озер, по слухам, полно всяких разных подразделений.
  Оба они с аппетитом ели приготовленную Энн похлебку, залезая ложками по очереди в сосуд. Уж свои горшки он как-нибудь отличит от чужих. Насчет ломтей хлеба, которыми закусывали полной уверенности нет, но с чего бы им стесняться, раз уж пользуются чужим. Наверняка и каравай порезали. Аж слюна потекла и пришлось сглатывать. Очень хорошо знал праздничный обед: густой, еще теплый гороховый суп с кусочками мяса и овощами.
  Женщина посмотрела на него, заметив движение.
  - Как тебя зовут? - спросила грудным голосом, от которого в другой ситуации забилось бы сердце, на гойделе .
  - Не иначе глухой. В холмах они все убогие, - сказал йотун с отчетливой насмешкой на вполне разборчивом порто-кастильском .
  - Шон, - не видя смысла запираться, ответил.
  Один из общеизвестных рассказов гласил, что йотуны нормально говорить не способны. Он всегда подозревал - вранье. Как-то ж с ними объясняются. У этого практически не было акцента. Точнее имелся, но так объясняются на юге. Тот же язык, но тянут звуки и вместо 'йе' произносят 'и'. Ничего сложного, разве мальчишкам смешно.
  - Шон, а дальше?
  - О'Лири, - нехотя.
  Кому приятно сообщать, что ты не из клана, а изгой, пусть и вины никакой, второе поколение. Зато из бондов, свободный и на своей земле .
  Или ей было без разницы, или совсем другие заботы занимали, но следующий вопрос оказался неожиданным.
  - Где остальные?
  - В церкви, - откровенно недоумевая ответил Шон.
  - А какой сегодня день?
  - Воскресенье. День мученика Олафа.
  - Этот тот недоумок, вздумавший крестить Хил ? - хохотнул йотун, по-прежнему на том же наречии. - Да, ладно, Ифа, - посерьезнев, на взгляд женщины, отмахнулся. - Нашли чего праздновать, смерть идиота. А, да ты понимаешь!
   - Его день не празднуют - чествуют за убеждения, - произнес Шон в недоумении на том же языке.
  Кто ж этого не знает.
  - И не стоит считать глупцом. Он нес истинную веру, а за это и умереть не жалко.
  На самом деле, чисто положенное высказал. Лично ему вовсе не хотелось быть растерзанным йотунами и прибитым к кресту. Не особо стремился в царство небесное. Как ни паршиво иногда бывает, но не ощущал себя достаточно готовым к священничеству или, тем более, монашеству. Совсем об ином думал. О бабах, например. Даже при виде его пленительницы мысли грешные в голову лезут, хотя тут бы остаться живым.
   - Люди, - очень по-человечески пожал плечами йотун, явно демонстрируя непонимание.
   - Жизнь - это путь с препятствиями, - сообщила Ифа, - и в конце дороги всех ждет смерть.
   - Совсем разные вещи, - запальчиво воскликнул йотун. - Одно дело пойти на гибель для племени, другое на чистое самоубийство без пользы.
   - О, для верующих огромная. Ты ж слышишь, пример для подражания. Вера превыше племени.
   - Фильхо до'канна , - сказал йотун, скривившись. Мимика у него ничем особенным от человека, на первый взгляд, не отличалась.
   Шон не удивился на ругань, однако смысла спора не уловил. Это патер Даглас должен соображать, а его подобные вещи не занимали. Тем более, никто никогда не пытался ему разъяснить не то что разницу между верованиями йотунов с христианством, о чем вряд ли многие в курсе, но даже отличие церкви Гэлтахта от католической. Про наличие Вульгаты Шон не подозревал, хотя по меркам местных достаточно образован. Зачем умы отягощать лишними знаниями, сказал бы патер Даглас, всерьез удивленный на претензию. Он и сам-то глубокими не отличался. Зато точно знал, латинский вариант Библии отягощен искажениями и вымыслами.
   Тут свет из открытой двери заслонил силуэт человека и обнаружился еще один странный тип. Одет он был все в тот же вариант охотника, только с шерстяным плащом, имеющим капюшон. Но вот рожа его... Нет, человек вроде бы, но все лицо покрыто сложными разноцветными узорами и рисунками. Да и руки, где открытая кожа. Не старый, лет тридцати.
   - Мне хоть пожрать оставили? - поинтересовался.
  - Белтар, - сказала женщина.
  Йотун, не переспрашивая, молча поднялся, сгребая с лавки свое добро. Кроме колчана со стрелами и лука метательный топорик. Расписной плюхнулся на его место и принялся доедать остатки из горшка, извлеченной из-за пояса ложкой.
  Ага, мысленно сказал Шон. Кто-то сторожит снаружи постоянно и их всего трое. Зачем ему это, он не имел понятия. И откуда уверенность, что если дернется, тут же его и проткнут хотя б тесками с пояса, сам бы не ответил. Ну не могут люди, гуляющие с йотуном в одной компании, не быть жутко опасными. Он свои возможности не преувеличивал никогда. Не ему с ними тягаться, вон как подловили. До последнего момента ничего не слышал.
  - Нам нужны лошади, - сказала женщина, выбив при этом пальцами по столу нечто бодрое.
  - Дрянь скотина, - не прекращая жевать высказался пришелец. - Работать еще годятся, а скакать разве парочка и то паршиво.
  - Придется взять что есть.
  - За конокрадство у нас вешают, - пояснил со злорадством Шон.
  Расписной явственно гыгыкнул
  - Кто говорит крадем? Своих оставим. И вот, - она выложила на стол четыре монеты.
  Номинал с пола не видно, но показала определенно золотой. Если так, вполне хватит трех новых купить.
  - Да, - накрывая перевернутой миской деньги и вставая, - ты поедешь с нами.
  - Зачем?!
  - Откуда нам знать где церковь или соседняя ферма. Может сбегаешь за десять минут и поднимешь округу, а деньги зажилишь?
  - Я?!
  Может и баба, но подняла его с пола одной рукой и придала ускорение пинком в зад достаточно крепко. Силушка имеется. Не иначе кровь огров.
  Двух лошадок, оставляемых его незваными гостями, он с первого взгляда определил, как вконец загнанных. Третьей и вовсе не наблюдалось. Не иначе пала по дороге. И можно не сомневаться - это кавалерийские с юга. Сухая и длинная морда, тонкая шея и высокие ноги с узкими ушами. Такие хороши в погоне или при убегании высокой скоростью.
  Их семейные кони уже стояли оседланными и его пихнули к Ярлу. Похоже неплохо разбираются в лошадях и шанса удрать ему не предоставят. Так-то они все местной породы, неприхотливой, не обладающие быстрым бегом и ростом. Зато выносливы и способны даже из-под снега извлечь прошлогоднюю траву и подкормится. А какие еще нужны фермерам? Уж точно не для побед в скачках.
  Сбрую, между тем, не взяли, воспользовавшись собственной. Седла непривычного вида и даже на вид легче. Самое занятное было теперь прицеплено у Майды, на которую села женщина. Пистолетные кобуры, с торчащими из них рукоятками и штуцер. Его заряжать сложнее, зато бьет точнее. Аж руки зачесались потрогать. Огнестрел дорог и мало кто в округе мог себе позволить. Лука или самострела и без того хватало для охоты. Кто ж даст чужому парню лапать ценную вещь.
  Двое остальных ружей не имели. Легкие сабли степняков, лук со стрелами, причем с первого взгляда видно - это не охотничий вроде его, да и не из одного куска дерева сделан. В специальном креплении копья с длинным наконечником, пара топориков и у каждого аркан.
  Так, ни слова не говоря, они и тронулись в неизвестность. Один все время болтается впереди, другой сзади, меняясь, а Ифа по соседству. Шли странным сочетанием шага и рыси. Оказывается, кони так меньше устают, а скорость передвижения выше. Часов ни у кого в округе не имелось, однако определять время не так уж и сложно. В час где-то миль восемь проходили, правда не по прямой. Очень быстро Шон сообразил, что дорог они не знают, но старательно держатся подальше от любого жилья и уверился, что не просто изгои, а числится за ними нечто серьезное и идут они в Ничейные земли. Там закона сроду не было, зато никакой сюсл не посмеет соваться ловить. Законников убивать соберется вся округа и лучше не проверять итог.
  Вечером его погнали за валежником для костра. Можно было, конечно, забиться в щель и попытаться дождаться их ухода. Вряд ли стали б искать всерьез. Отмахали уже достаточно далеко, а без коня он бы возвращался еще сутки. За это время смоются и попробуй найти. Шон даже пытаться не стал. В кои то веки приключение вместо нудной бесконечной работы. Нет. Вот так: ПРИКЛЮЧЕНИЕ. Домой совершенно не хотелось. Если б пинали или издевались вел бы себя иначе, а эти относились достаточно дружелюбно. Даже за лошадьми каждый следил сам, а не заставляли его. Нельзя ведь просто освободить лошадь от груза и пустить пастись на травку. Требуется внимательно проверить наличие потертостей и вообще обиходить после длительного перехода. Даже пить дают не сразу, а предварительно дав остыть от тяжелого перехода. Жить захочешь, быстро поймешь, сначала внимание коню, потом оружию и вещам и лишь затем забота о себе.
  Безусловно, диета из жесткого вяленного мяса и твердого, как копыта сухаря не великая радость. Не удивительно, что сожрали у них обед. С другой стороны, кроме небольшого круга сыра и пару десятков клубней потато ничего не взяли, даже золото оставили. Самое удивительное, молитву перед едой не промолвили. И вечером, и полуночную. Конечно мирянам такие вещи не обязательны, но уж пищу перед едой каждый бонд благословлял. Что можно обходиться без этого, Шону раньше в голову не приходило. Семья, а если случались работники, всегда перед трапезой мыли руки, занимали свои места и ждали, когда придет отец, который должен был сидеть во главе стола. Тот произносил молитву и повторял его при каждой смене блюд.
  Шон не мог понять, что за странные типы. Прямо спрашивать неудобно. Пошлют и правильно сделают. Не его собачье дело.
   На второй день, уже не дожидаясь приказа, Шон сам двинулся за ветками для костра. Заодно на ручей внимательно глянул. Рыба есть, пусть и мелкая. Надо бы сказать. Ловушку соорудить на повороте из веток много времени не займет, с утра забрать улов и вечером сварить. Задерживаться они явно не станут, однако и так нормально выйдет. Если еще и парочка клубней потата, прекрасная ушица получится.
  От столь замечательных мыслей его оторвал дикий вопль, а затем треск выстрела. Шон уронил дрова и на второй грохот кинулся к лагерю, еще издалека услышав звон стали, азартные крики и мучительный крик раненой лошади. У поляны на мгновение замер, пытаясь понять, что происходит. Три тела на земле, бьющаяся в агонии Майда, йотун одновременно работающий саблей и топором, не давая подойти сразу двум чужакам и Ифа, катающаяся по земле в обнимку с противником. Вот он взгромоздился сверху, удерживая ее руку с ножом, а второй вцепившись женщине в горло.
  Шон не размышлял. Он просто схватил камень и в два прыжка подскочив к дерущимся, ударил мужика со всего размаху в висок. Тот дернулся от боли, выпустив Ифу и она моментально всадила клинок ему под подбородок. Этот только булькнул, заваливаясь на бок, а она змеиным движением выскользнув из-под тела, поднялась на ноги с топором, который моментально полетел в спину одного из дерущихся с йотуном. Второго тот зарубил через пару мгновений под взглядом ничего не спевшего понять Шона. Движение было очень быстрым.
  - Сука! - прохрипел еще живой человек с торчащим из спины топорищем. В прореху сюрко были видны пробитые кольца кольчуги.
  Ифа не ответила. Она наклонилась, схватила его за волосы и полоснула по глотке ножом.
  - Белтар, их лошади! - скомандовала.
  Шон догадался. Напавшие пришли не пешком и возможно кто-то остался сторожить. Или нет. Но им точно пригодятся. Только где искать. Не прямо же рядом.
  Йотун метнулся с поляны и вид его не предвещал ничего хорошего возможному охраннику.
  Шон вновь не стал дожидаться указаний и подошел к одному из лежащих тел. Отличить расписного Дорада, представляться ему никто не стал, но уши имелись и имя знал, хотя прежде такого не слышал, было легче легкого. Теперь он понимал, что бандиты, скорее всего представители власти. Все с гербами на сюрко в виде круглого щита, внутри которого старинный шлем. Шон такого не знал, но он особо в эмблемах не разбирался. Фермеру без надобности, а Аплачах родовитые не водятся. Ну, почти. Кое-кто в таверне обожал рассказывать про древность рода, особенно практически нищие.
   - Да он живой, - крикнул Ифе.
  Женщина подошла, глянула и длинно выругалась, с оттенком восхищения.
  - Везунчик.
  Ее приятеля крепко приложили по голове, аж кусок кожи оторвался, вместе с волосами, отчего морда вся в крови, но череп целый. На прикосновение застонал, не приходя в сознание.
  - Может и хорошо, что не соображает, - сказала хладнокровно, приладив на место кожу. - Орать не станет, пока шить буду. Но лучше держи его, а то дергаться начнет. Да не сейчас, - хмыкнула, - за иголкой с жилами схожу.
  Через пару часов они сидели у костра. То есть Дорад лежал, накрытый сразу двумя теплыми плащами, остальные устало рассматривали трофеи. Шон вконец запарился. На его долю выпало отволакивать трупы в сторону после их изучения Ифой на предмет чего-то ценного и рыть могилу одну на всех. Земля твердая и долбить ее пришлось долго. Хорошо хоть не заставили клыки выбивать. Этим йотун занялся. У него, как оказалось, целое ожерелье имелось. Не только человеческие, на первый взгляд. Далеко не все достойны, как объяснил. Исключительно убитые своей рукой в рукопашной. Нет, и прежде слышал, что кое-кто таким балуется, оказывается от этих пошло. Он со своего брать не стал. Был бы зверь... ну медведь или кто серьезный. А люди... Противно.
  Брезгливостью Шон не страдал, но приятного в свалившейся на голову работенке ничего не имелось. Оставить прямо так, свалив в ближайший овражек, означало приманить волков или гризли. А уходить не получится. Дорад стоять нормально не мог, голова кружилось и рвало. Куда уж верхом.
  Зато теперь имелись очень приличные лошади. Аж шесть. Был еще один в сюрко. Тут сомневаться не имеет смысла, поскольку Белтар вернулся не только с целым табуном, но и привез оружие, снятое с убитого.
   - Ну, - сказала Ифа, закончив делить на четыре части, - где-то так. Это твое.
  - Мое? - изумился Шон.
  Точно он не мог определить, монеты разные и вес имеют не одинаковый. Тем не менее, чисто на глаз, там не меньше трех золотых ауреев. Это аж 60 серебряных крон или 720 фолис. Их доход за пол года работы всей семьи до уплаты налогов. Господина у них нет, даже по названию, но церкви десятину дай и при продаже товаров пошлину немалую дерут. А здесь еще парочка приличных ножей, охотничий лук с двумя колчанами стрел, мелочи вроде красивой фибулы, шорного инструмента, теплого плаща и даже самая настоящая сабля. Не бедные люди за ними гнались.
  - Ты дрался на нашей стороне, - объяснила женщина, - значит имеешь право на честную долю.
  - Мы чтим 'Древний закон', - произнес йолтун.
  Шон беспомощно посмотрел, не улавливая.
   - Правила чести.
  Вот теперь он понял и кивнул. Отец вечно смеялся над рыцарскими законами, утверждая, что никто их не придерживается, но с уважением отзывался о наемниках. У них четкие обычаи, каждый знает сколько достанется от добычи.
  - Один конь, поледащее, в замену погибшей кобылы и второго заберешь в счет доли. Остальных тоже веди домой. Нам они больше не требуются. Завтра здесь сидим, пусть прочухается маленька, а потом свободен. Что? - спросила, нечто увидев на лице.
   Шон прокашлялся в нерешительности.
   - А можно мне с вами?
  - Зачем? - резко потребовала.
  - Я второй сын и никогда не получу землю. Есть наследник. Всю жизнь работать на брата как-то не хочется. К тому же сегодня получил больше, чем за год тяжкого труда, - признался Шон честно.
  - Ничего, что легко могли остаться без голов?
  - Большие деньги легко не достаются.
  Йотун хохотнул.
  - Парень, - сказала Ифа, - ты хоть понимаешь, что произошло?
  - Откуда? Никто мне не объяснял.
  - Мы приплыли в Корк, на восточное побережье с грузом. Но там очень не любят йотунов, хотя никто из тамошних дебилов их в глаза не видел. Иногда терпение не безгранично. Он, - показала на Белтара, - убил парочку оскорбителей.
  - Я не овечка, - хмыкнул йотун.
  - Ты дурак, - заявила Ифа, ничуть не опасаясь реакции. - Мог бы покалечить не до смерти. Теперь не важно, - уже Шону. - Они оказались из родовитых и на нас спустили всех собак. Пришлось уходить с боем.
  Наверняка еще были трупы, понял Шон.
  - По чести мы правы абсолютно, а по закону, если теперь попадем на Восток, ждет петля. И уже всех. За дело. Сам видел, - показала в сторону, куда он уволок трупы. - Это официальные законники и, если болтать начнешь и за тобой придут. Ты ж тоже поучаствовал. А поступить иначе, нельзя. Своих мы не сдаем. Прав он или неправ, встанем вместе против всех.
  - Меня устраивает, - довольно согласился Шон.
  - Еще один дурак, - произнес йотун. - Но ты бери. Для оруженосца слишком неумелый, в качестве слуги сойдет.
  - Фолис в сутки, - сказала Ифа после длинной паузы, - после прихода в Новый Мадрид, до того харчи и одеваю. Посмей только не выполнить приказ.
  - Хлебом, железом и огнем, - быстро затараторил Шон, пока не передумала, - клянусь служить честно, не допуская вреда госпоже...
  - Кордоба, - правильно словила заминку.
  - ... Ифе Кордоба и ее семье прямо или косвенно. Буду относится к ней с почтением, добросовестно и без обмана. Если посмею нарушить свою клятву, пусть бог покарает меня...
  
  
  Глава 2.
  Служба бывает даже приятной.
  
  Когда из-под копыт внезапно шарахнулся серый комок Белтар ударил каблуками по бокам коня, ускоряя его и рванул вслед за улепетывающим со всех ног зайцем. Тот дернул в сторону, заполошно петляя и выскочил почти навстречу азартно понукающему мерина Шон. Тот без особой радости надбавил ход, увеличив скорость.
  - Держи его! Бей!
  Парень замахнулся кистенем, наклоняясь с седла. Грузик прошел совсем рядом, чуть не зацепив спину, а зверек с отчаяния метнулся между ног кобылы и выскочил прямо на Белтара.
  - На! - пригибаясь вниз, вмазал тот, свешиваясь с седла. Промеж ушей не вышло, но по спине угодил качественно. Заяц взвизгнул от боли почти по-человечески и свалился. Конь проскочил вперед, а когда йотун его развернул Шон уже стоял на земле и держал за уши упитанного зверька.
  - Опять я не сумел вбить, - сказал Шон огорчено.
  Обращаться с кистенем не так и просто, как кажется со стороны. Сначала чуть себя пару раз не огрел.
  - Куссат, - произнес Белтар, показывая на торчащие впереди деревья у реки, игнорируя добычу.
  Вдоль Танаси они шли второй день. здесь вроде те же привычные холмы, но деревьев много меньше. Гораздо неуютнее. Лес Шону привычен с детства. При знакомстве вызывает неприятное чувство разве для впервые вступившего в дебри. Тут главное усвоить основное правило: хозяин - ты, а не зверь, не деревья и даже не буреломы. И пути-дороги только на взгляд чужака можно найти по карте. Для своих всегда есть указатели.
  Стрелочкой обычно была простая полоска коры. Она снималась с дерева одним неглубоким ударом топора. Потом на ствол ложился и второй удар, чуток мельче, чтобы чуть-чуть надщепитъ елку. В такой расщеп и вкладывалась полоска коры. Полоска ставилась наружу белой стороной и издали светила человеку, указывая верный путь. Умеешь видеть, многое скажут тебе эти подсказки. Когда Шон поведал, что достаточно хорошо представляет себе где они находятся, его новая хозяйка хоть и не показала вида, явно удивилась. Зато отправила в ближайший поселок. Прикупить кое-чего на дорогу. Их семейные лошади перешли в разряд вьючных для отряда, но соваться на клейменных на востоке трофейных в сопровождении сей странной компании точно не лучшая идея. Запомнят и невесть что подумают. А то и ножик в спину сунут. Какой ни будь великий воин, а от такого не спастись.
  С другой стороны, ему доверили немалую сумму на покупки, предупредив, чтоб не показывал всем подряд и не заваливался в трактир. Положа руку на сердце, Шон мог бы запросто оставить себе и кучу серебра, и лошадей, натравив на них местных, однако и мыслей таких не возникло. Он дал клятву, да и идти куда-то в неизвестность гораздо удобнее и безопаснее в компании, на которую полагаешься, чем в одиночку. А ему еще и платить станут, пусть не сразу! Ясное дело - присмотреться хотят. Испытать.
  Лежит Дорад третий день, причем обязанности от прежних, когда тащили за собой силой, не особо отличаются. А дальше путь предстоял не особо приятный. Аплачи не высоки, но тянутся на многие сотни миль вдоль побережья. И ни одного удобного перевала. Не удивительно, что ушедшие на запад считались практически чужаками и туда бежали всевозможные нарушители закона. Достать преступника или беглого от хозяина шансов почти нет. Серьезный отряд посылать накладно, а пара-тройка могут плохо кончить.
  - Ничего не вижу, - с недоумением признался Шон.
  - Не на то смотришь, - с оттенком снисходительности уронил йотун.
  Шон давно не обращал внимания на его регулярные подколки, указывающие на несерьзный возраст и опытность. Они были безвредны и не от злости. Нелюдь реально считал его малым несмышленышем. Да он и на остальных смотрел свысока. При этом постоянно и неназойливо показывал всякие необходимые в походе вещи. К примеру, костер для заночевавшего фермера очень отличается от разложенного для скрытности. Но главное, он учил его драться. С оружием и тяжелыми деревянными дрынами, грубо вырубленными в форме сабли и топора. Что такое профессиональный боец Шон понял еще на той поляне, когда йотун бился с двух рук, создавая стальное кружево. Он мог бы побить парня с любым оружием одной пустой левой рукой, привязав вторую, чтоб не мешала, но терпеливо показывал в замедленном темпе связки и приемы. При том, синяков и шишек у Шона хватало сверх всякой меры, а после многократно повторенного упражнения отваливались руки и ноги. Засыпал мгновенно.
  - Деревья.
  Вот теперь Шон увидел. Внизу не заметно, а вот так, с вершины холма: дикие рощи не растут правильными квадратами. И ладно бы кедр и дуб с буком. Они здесь повсеместно. Хорошо заметны вкрапления бакаута, обладающего чрезвычайно твердой древесиной, тонущей в воде. Их используют для колесных втулок и крайне ценят, а смола лечит целый ряд болезней и даже стружку можно заваривать в виде напитка. Еще бальса. У этой, напротив, древесина легче пробки, причем разломать ее тяжелее, чем такого же размера доску из сосны. Лодки получаются уникальные. И, конечно же, хлебное дерево. Мякоть созревших плодов варят, сушат, едят сырой и даже делают тесто для всевозможных кулинарных изделий. Если не присматриваться, можно принять за дуб. На вкус, скорее потат, чем пшеница или ячмень. Ни один из трех последних деревьев на восточном побережье почему-то не растут, да и рядом в диком виде их не найти. В Аплачах иногда вырастают, но никто еще не сумел создать плантацию. Единичные случаи. У них возле дома одно росло и в год снимали за сотню плодов по 7-8 фунтов веса. Приятная добавка к обычному рациону, ведь зрелые они еще и сладкие.
   - Я не думал, столько выращивают, - ошарашенно сказал Шон. - Вы ж говорили их немного живет.
  - Постоянно не больше пары сотен, но это уже земля бандейры азул. Синей, - перевел. - У них все группы по цветам различаются, как ваши ярлы гербами. Не один поселок на реке, много. И фермы. Если понадобится, пару тысяч воинов легко поднимут. Поехали, порадуем Ифу прибытием.
  Поселок состоял из одной длинной улицы, тянувшейся вдоль реки. Правда дома добротные и огороды ухоженные, а на дороге бездельники не попадались. То есть вовсе не попрятались при виде заезжих чужаков, но все увиденные заняты делом. Кто сети вяжет и рыбу разделывает, не иначе недавно пойманную, кто занят хозяйственными делами. Молотки или что-то вроде того звучали постоянно. Обернутся на стук копыт, глянут без особого интереса и дальше к своим трудам возвращаются. Заборы тут по пояс и все прекрасно видно. Странно. У них гости всегда вызывали интерес. И новости расскажут, и может чего людям купить необходимо. Со своими то все больше менялись и деньги не в ходу, а тут подвалил источник серебра.
  У двухэтажного здания Ифа остановилась и спешилась, кинув Шону поводья. Выскочившему из конюшни мальчишке, разинувшему рот при виде странной компании небрежно сказала:
   - В стойло и овса. Почистить не забудь.
  И уже Шону:
  - Проследи и вещи занеси.
  Белтар с Дорадом двинулись следом,
  Обычно каждый сам чистил свою лошадь, да и груз не гнушались носить, а кашу варить по очереди, но они попали в другой мир, где кругом глаза и хозяйка ведет себя соответственно. Поэтому он не стал удивляться, а четко выполнил указания, благо особо тяжелых мешков не имелось, а оружие его односумники прихватили сразу.
  - Эй, малый! - окликнули его у дверей.
  - Да? - максимально доброжелательно сказал, глядя на того, кого отец иначе, чем отребьем бы не назвал.
  Одежка вся в заплатах, сапоги давно просят каши и подвязаны веревочкой, а шляпы, как у нормального человека и вовсе нет. Зато руки в шрамах и сабля на боку. Ножны с накладками, да и рукоятка не простая. Типичный бандит ничейных земель. Еще черный, как галка, а глаза неприятные, бегающие и в лицо не смотрит.
  - Ты ведь слуга Кордоб?
  Говорил он будто с полным ртом, невнятно, но понятно. Шон не сообразил, имеется в виду Ифа или ее род, но какая разница. Тайны в том нет. Настораживало другое.
  - А ты откуда знаешь кто она?
  Человек криво усмехнулся.
  - Не так много йотунов бродит за Большой рекой в человеческой компании.
  - А, - глубокомысленно сказал Шон. - А что, не бывает?
  - Нет, - нетерпеливо отрезал он. - Так как, я прав?
  - Ага, служу. Туда пойди, это принеси. Сама утруждаться не желает, - и шмыгнул носом, вытерев его рукавом.
  - И что им надо в здешних местах?
  - Думаешь мне говорят? - изумился Шон. - Мое дело за лошадьми ходить и приказы выполнять. Костер разведи, воду принеси, котелок помой.
  Бандит смачно харкнул и резко развернувшись ушел. Шон хмуро посмотрел ему вслед. Что Ифа из благородных догадаться не сложно, но что ее признали так далеко от родных мест наводило на интересные мысли. Похоже он многого не знает. А, мысленно отмахнувшись, сам напросился. Чего теперь господу жаловаться на опасность.
  В общем зале сидело несколько групп отдельно за грубо сколоченными столами. Лавки тоже тяжеленые, одному не поднять. Гости не похожи на местных, все с оружием. Особенно поразил черный мужик. В смысле не одежда, а кожа совсем. И не намазанный сажей, сразу видно. Нет, приходилось слышать по рабов, привозимых из Африки, но видеть не доводилось. Про тех врали, что они голыми ходят, но если уж добрался аж сюда, так пришлось одеться. Холодно все ж, наверное. Да и не похож этот тип на подневольного. Одет богато, на поясе клинок, помимо ножа. Здоровый, как буйвол, башка кучерявая, нос плоский, одни белки в глазах нормальные. После йотуна уже не удивляет. Человек, как человек. Цвета другого, а кучерявых и прежде встречать доводилось.
  Шон поднялся по лестнице на второй этаж и осмотрелся. В дальнем конце коридора дверь открыта и знакомая спина Дорада. На шаги оглянулся и посторонился, пропуская.
  - Нет, - сказал, когда парень собрался положить мешки все вместе. - Здесь только госпожа, мы в соседней.
  Прежде чем забрать остальные вещи Шон доложил о внезапно проявленном интересе подозрительного типа. Ифа усмехнулась:
  - Так и ответил? Молодец. Иногда полезно строить из себя дурачка. И да, если кто подкатывает с расспросами, обязательно сообщи, - при этом кинула фолис, который он поймал. - Может ерунда, но всякое бывает.
  Белтар нечто непонятное сказал. Расписной ответил. Ифа кивнула.
  Не в первый раз они в присутствии Шона перебрасывались репликами, для его ушей не предназначенными.
  - Кинь мешки в комнате и ступай поесть. Оплачено.
  - Слушаюсь, - пробормотал Шон.
  Приказ ему понравился. Пусть и не голодали в дороге, но каменные сухари осточертели. Даже мясо, которого дома не особо едал приелось. Вечно жарили по-быстрому, а ловить рыбу времени не было. Иногда лишь пробовали, когда буквально в руки давалась. Хотелось чего-то сдобного и сладкого.
  Черный махнул рукой, подзывая, когда Шон спустился в зал и осмотрелся. Все столы кругом заняты, причем за одним сидел чернявый бандит с такими же приятелями. Туда совсем не хотелось, пусть и место имелось. А у этого тоже свободно. Остальные из компании куда-то ушли и африканец сидел один. Миски с огрызками и объедками уже забрали и кроме большой кружки пива перед ним ничего не стояло.
  - Присаживайся, - сказал добродушно черный. - Меня зовут Гунар.
  - Да? - удивился парень.
  - Ага, честно крещен в лоно церкви Гэлтахта и даже хотел взять имя Патрик в честь святого, но день был неподходящий. Епископ сказал и так неплохо. Гунар был воитель за веру. А раньше кликали Либнэ-Дынгыль-Марйе, - ухмыльнувшись неожиданно очень белыми зубами, порадовал.
  - Я Шон. А тебя было три имени? Из рода властителей?
  - Я сын самого паши Мулугета и главный наследник.
  - А Мулугет это где? - после длительного раздумья, спросил парень.
  - Пропала шутка, - рассмеялся тот. - Зря старался.
  - А?
  - Да ладно, у нас эти глупости отсутствуют. У каждого три имени, независимо от происхождения. И если совсем честно, я почти и не помню своих родичей. Совсем мальцом поймали и увезли. Ничё, прижился, выкупился, женился, детей завел.
  Шон всерьез заинтересовался, нашел ли он белую или где-то умудрился раздобыть черную бабу. А если из местных, то какого колера детишки выходят? Спрашивать, жаль, неудобно. Да и по шее не долго схлопотать за такое любопытство. Так-то по виду громила натуральный и не мекает, нормально говорит. Для женщин самое главное, чтоб работящий был, да вид имел приятный внешне. Морда не самое важное. А вот мускулы у него впечатляющие. Такой и голову оторвет руками, без инструментов.
  - Ты приехал с госпожой Кордоба? - без признаков вопроса в тоне, сообщил полный человек, пропитанный запахами съестного.
  - Ага.
  - Есть запеченная и жаренная рыба, медвежатина, жаркое, потаты жареные с подливкой, бобы, свежий хлеб, пироги с ягодами, капустой и картошкой, пиво с вином. Для вас заяц отдельно приготовлен.
  Это явно тот самый, что они и пришибли недавно. Не иначе отдали на кухню, чтоб не пропал.
  - Бери медвежатину, - сказал Гунар громким шепотом, наклонившись к Шону и дыхнув знакомым запахом. - Замечательно приготовлена. А жаркое у них вчерашнее. И пиво из теосинте. Мука паршивая, а напиток нормальный. Только это чича .
  Хозяин трактира нехорошо зыркнул на говорливого. До Шона внезапно дошло, что собеседник пусть не пьян до свинского состояния, но принял немало.
   - Медвежатину, свежий хлеб, пирог и пинту пива, - решил. - И порцию зайца.
  На четверых даже жирного мало, но не отказываться же от честной добычи. И да, в него влезет, раз уж заплачено. В него все влазит.
   - Не прими за обиду, - сказал, когда остались одни, - но ты в Гринландию рабом попал, а сейчас смотришься зажиточным человеком.
  - А все потому, - сказал таинственным шепотом черный, - что я уникальный. В уме любые числа складываю, умножаю, делю. Так в доверенные приказчики и вышел.
   - Это опять шутка? - осторожно спросил Шон.
  - Сейчас правда. Можешь проверить.
  - Это как?
  - Ну спроси меня сколько будет триста двадцать семь умножить на восемьсот шестьдесят один, к примеру.
  - Ага, а ты ответ знаешь заранее.
  - Так любое число. Сам придумай.
   - А я до вечера считать стану, чтоб проверить.
  Тут подошла дебелая девица с заказом. Обращалась она с блюдами на удивление ловко, хотя в каждой руке по две или три тарелки, да еще и кружка. Почему-то ей в след ничего похабного не говорили даже люди с мордами отъявленных разбойников и по заднице не хлопали, как случалось в их городке.
  Глядя на заполненные миски Шон понял, что возможно погорячился. Размер порций богатырский. И пес с ним, мысленно заявил. Что не доем, то с собой заберу. Бросить еду претило его натуре и дело вовсе не в деньгах. На ферме ничего не пропадало. А вот у пива странный вкус. Пить нормально, но все ж не то, к которому привык дома.
  - Правда, умею. Сам не знаю, как выходит. Я даже не цифру вижу, а цвета.
  - Это как?
  - Каждому цвету соответствует цифра, - охотно пояснил Гунар. - У меня в голове они как в калейдоскопе бегают, бегают, а потом сложилась картинка. Остается только назвать результат.
  - А калейдоскоп - это чего? - поколебавшись, спросил Шон.
  - Парень ты из какой дыры вылез? Э, я не в обиду. Есть такая детская игрушка, смотришь внутрь трубки, а там все время разные узоры складываются. Конечно не у всех подряд имеются. Стекло не такое уж дешевое. Так что чего не подумай, это я зря сболтнул. Не подумавши.
  Все ж не вредный человек и фактически извинился, признал собеседник. Другой бы наоборот принялся выставляться, насколько он больше видел. Медвежатина, между прочим, оказалась роскошной, на удивление нежной и вкусной. Не так просто без нужных навыков приготовить. Да и потаты пожарены, как он любил.
  - Ну хорошо, давай посчитаем сколько наш купчина на вине заработает.
  - Неужели на продажу везете? - спросил Гунар несколько в недоумении.
  В его родных местах виноград рос, но не считался хорошим напитком. Выходила из него самая натуральная кислятина. Потому ягоды пускали на изюм. Сладко и детям хорошо. Или клюквицу с прочими ягодными морсами употреблять. К тому же качество вина не позволяло его хранить много месяцев. У них прекрасно обходились пивом, причем сами варили.
  - Точно, - подтвердил черный. - Старый урожай. Сотня бочек, ровненько. Половина бренди.
  Об этом слышать доводилось, хотя отец бы не позволил попробовать, даже имей деньги. Говорят, чего-то добавляют в вино и оно не скисает, а по башке здорово дает. Намного крепче, чем обычное. У них в холмах прекрасно обходились и пивом.
  - А отсюда чего везут? - запивая пивом последний кусок медвежатины спросил без особого интереса. - Пушнину?
  - О, да ты, похоже не имеешь понятия про здешние дела.
  - Ага, в первый раз.
  - Куссат очень непростое место. Возле Танаси полно пещер, где добывают селитру. Угадаешь зачем нужна?
  Шон машинально кивнул. Кто ж не знает. Для производства пороха.
  - Ее очищать нужно, а как только местные знают. Есть медь, железо и каменный уголь прямо по-соседству. Он дает жар даже лучше древесного. А теперь догадайся что они продают.
  - Ружья?
  - В точку! Стволы не делают, привозят из МаНа , а все остальное на месте. Даже медные пушки. Правда в продажу идет немногое, все больше для бандейр, но кое-что приобрести можно. Отделка исключительно по заказу, все больше простенькие с ввиду, но надежные и прочные. Все проверяются на глазах покупателя контрольными стрельбами из 250 гран лучшего пороха, двух пыль и двух пыжей. Если уж не разорвало, то послужит долго. Тут в каждом доме мастер-оружейник. И стоит дешевле, чем привозные из-за океана или с севера. Промысловое - два аурея, с укороченным дулом можно и за 35-38 крон выторговать, пара пистолетов 40-50.
  А вот теперь понятно почему болтаются сразу три компании откровенно бандитского вида в зале. Наверняка есть и другие. Ничего удивительного, раз такой интересный товар. И с чего вопросики. Ифа определенно сказала, что они большой груз на восточное побережье сопровождали. Вот и забеспокоились, не конкуренты ли заявились. Им откуда знать про тамошние сложности и бегство. Вдруг с разведкой и для торговли заявились. Серьезным людям недолго и цену перебить. Это ж уму непостижимо, раза в два меньше платить! Правда еще довести нужно, дорога не близкая, жалованье работникам, охране, кормежка животных и пошлины, но все одно неплохо выходит.
  - Вот и возим. Соль, свинец, вино, чай, сахар, пряности, сукно, стекло, воск с медом и многое другое, а главное муку. Им некогда серьезно сельским хозяйством заниматься, большие поля не держат, а кушать маис с пшеницей любят, как и лошади ячмень с овсом. Ну и конечно, золото с серебром охотно возьмут, - он еле заметно кивнул на одну из выпивающих групп. Похоже не настолько пьян, как показалось. Привлекать внимание не хочет. - Здесь не спрашивают откуда монеты.
  - Родных за золото не купишь, - сорвалось от сердца.
  За жизнь матери Шон отдал бы все. Увы, господу она зачем-то понадобилась больше, чем детям. В душе он так и не простил.
  - Это да, - кивнул согласно Гунар. - И все ж без него тоже нельзя. Деньги правят этим миром.
  - А не оружейная сталь?
  - Охранников можно нанять, если есть мошна. Нет, мне ближе учение братьев Малахии.
  Шон кивнул. Про набирающие силу монастыри и проповедников все знали. Ничего удивительного. Идея подходит не только торговцам, но и ремесленникам и даже беднякам. Не кривить сердцем и не обманывать работников и покупателей. Не кичиться богатством, а жить просто, без излишней роскоши. Притом, раз бог указал путь, где не вредя другим, честным образом, получается заработать больше, неправильно от него отказываться.
  Ну, как с ним. Выпал шанс и пошел с Ифой. И его не за что осуждать.
  Главное, раз имеешь доход, заботься о нуждающимся. Это важнее десятины для церкви. Последнее, от лица монахов, особенно впечатляло.
  - Помоги другим и помогут тебе, - Гунар подмигнул, - дать хороший совет тоже ведь помощь?
  Наверх Шон поднялся через час, перегруженный охотно предоставляемыми ответами Гунара. Например, почему здесь никто морды не бьет и до подавальщицы не лезет. Оно только с виду все тихо и благопристойно. А местные не только за себя постоять могут, но неоднократно это доказывали. Где-то по соседству всегда есть отборная группа альгвазилов-стражников из местных. По очереди обходят дозором поселок. А на сполох с сотню примчится с оружием и порвут на куски излишне буйных. Даже за мелкую провинность вышибут с треском и больше сюда дороги не будет. И что не стоит девкам ни улыбаться, ни серебро предлагать. Нравы тут суровые и с чужаками не гуляют. То есть случается, но не с случайными залетными.
  Ну и всякого разного по-мелочи: цены на ружья, как определить качество и здешнее производство. Целая наука, поскольку делают их много где по одному образцу, да мастера неодинаковы. На стволе клеймо (нужно еще и эти знать, а то облапошат, производителя), означающее поведенные испытания на разрыв. Второе в виде бобра в круге означает здешнюю проверку и третье - мастера. А их много и не все одинаково хороши. Последнее может серьезно повлиять на стоимость.
  Прямо сейчас ему подробности и тонкости без надобности, но Шон честно выслушал словоохотливого черного торговца. Никогда не знаешь, что пригодится. Пусть в доме не имелось своего огнестрела, но отец кое-что поведал о молодости под настроение. Разрывы ствола случались неоднократно и это опасно. Если верить Гунару, со здешними такого не случалось. Понятно, коли следишь и стреляешь, как положено.
  - Явился? - поинтересовался Белтар, развалившийся на кровати.
  Тюфяки здесь были набиты свежим сеном, а не гадостью какой, но Шон еще оставляя вещи уяснил важную вещь. На полке, что вместо кровати, только двоим поместиться, Ему придется спать на полу. На самом деле, он и дома не на перинах отдыхал, а в дороге и прямо на земле, подстелив плащ, обходился. Ничего ужасного.
  - Ага.
  - Ну, пошли, - позвал йотун, вставая.
  - Куда?
  - А ты думал, раз в поселке, очередная порция тумаков минует? - он гыгыкнул, что означало смех. Зубы при этом никогда не показывал. - Хочешь стать не мясом для клинка, а настоящим хускарлом, учись биться.
  Шон обреченно вздохнул, поднимая учебные клинки и двинулся за наставником. Сам напросился, нечего ныть, что буквально сейчас нажрался и нет ни малейшего желания получить деревяшкой в живот.
  - Белтар, - сказал на лестнице, догнав.
  - Чего тебе, молокосос?
  Забавнее всего, что в устах йотуна, как выяснилось случайно, это вовсе не оскорбление. У себя в кочевьях они не так много мяса едят. Все больше молочные продукты. И да, кровь они пьют, как в страшилках. Да не человеческую. Берут из яремной вены коровы, не нанося ей никакого вреда. Они прокалывают жилу (которую расширяют, затянув ремнем шею животного) стрелой. Как только взято достаточное количество крови, ремень убирают, вена сужается и прокол закрывается. Пара раз в месяц скотина и не замечает. Вот такое оригинальное блюдо, которое пьют одни мужчины. Детям не положено. Для них молоко. В его глазах он пока недостоин считаться равным.
  - Ты можешь научить меня говорить по-вашему?
  - Зачем? - резко остановился тот.
  - Чтоб понимать, когда вы между собой говорите.
  - А, - буркнул тот, продолжив спускаться. - Это не истинный язык, наречие хоблинов. Когда-то, тысячи лет назад все живущие на этой земле были нашими рабами. Естественно, все с детства знали, как обращаться к господам.
  У Шона высказывание вызвало неудобство. Никто никогда не воспринимал йотунов в качестве властителей. Жестокими убийцами, грабителями и пыточными дел мастерами, если хоть десятая часть баек правдива. Даже в сказках огров они злодеи и мучители. Сроду не звучало про мудрость или справедливость. Исключительно кровожадность. Но притом и не признавали их право творить нечто отвратительное, как бывает с плохими законами. Не всем нравится платить конунгу налоги и уж точно люди не любят, когда дерут больше. Но власть еще и защищает от врагов и судит. Иногда несправедливо, но бывает и обратное. Йотуны для всех нечто иное. Он в общем-то и не удивился истории случившейся на побережье. Такое могло произойти в любом месте, где живут люди. В стране холмов даже быстрее. Другое дело, Белтар этих фермеров порубил бы небрежно хоть десяток. Это Шон уже усвоил.
  - А потом живущие по окраинам стали коверкать священный язык, - раздраженно продолжал между тем. - Но корни всех идут от нашего. Можно понять. Так что проси об этом Дорада.
  
  
  Глава 3
  Удивительные открытия.
  
  - Три звезды и замок.
  - Две десятки и два властителя.
  - Три луны и двойка.
  Белтар странно гыгыкнул, что в его понимании означало довольный смех. Он никогда не улыбался. Показывать зубы в их понимании, уже усвоил Шон - это угроза. Широким жестом кинул свои карты поверх остальных.
  - Опять! Ну не может так везти! - в сердцах вскричал мордатый парень, приехавший в свите очередного купца вчера.
  - Ты кого обвиняешь в шулерстве? - потребовал йотун с подозрением. - Меня или его, - ткнул в Шона.
  - Это ж твои карты, - подал голос Дорад, уже давно вышедший из игры. - Хочешь сказать меченые?
   Симпатии к мордатому Шон не испытывал, скорее злорадство. Хотя в душе разделял подозрения. Заявлять о том было б глупо. Фактически это он выиграл больше всех. Расписной и вовсе ни с чем остался.
  - Ну да, - растеряно подтвердил мордатый. - То есть мои, - поспешно поправился. - Обычные.
  - Во! - вскричал йотун, в чужой компании вечно объясняющийся на ломаном языке, - так чаго з мня хошь?
  Претензии он убил наповал, но именно готовность играть чужими картами наводила Шона на смутные подозрения. Уже не первый случай и ведь и у него первым делом спросили наличие колоды. Что-то здесь явно не чисто и не может быть, чтобы Дорад был не в курсе. Второй раз с ними бы в жизни не сел, хотя не понимал, как они это делают. А если делают, то почему выиграл он.
  - Мы продолжаем или нет? - нетерпеливо вскричал очередной азартный тип в белом платке и с серьгой в ухе, для понимающих приметы пикаро. То есть бандита по-кастильски.
  Это уже госпожа подсказала, показав на что обратить внимание и предупредила не связываться. Днем Шон честно ходил за Ифой не то в качестве слуги, не то охранника. Не похоже, чтоб она чего-то опасалась и уж точно имелось кому защищать. До бесед его не допускали, в основном отправляя на кухню, где обычно угощали пирожком, тем не менее, быстро заметил, пить давали всегда из отдельной посуды.
  Вечером его мучил Белтар, под одобрительные крики мальчишек, счастливых наблюдать за чужими проблемами. В поселке имелась специальная площадка для тренировок и там регулярно проходили учебные бои местных. Поскольку Дорад, в отличие от йотуна, не гнушался поучаствовать, Шон быстро понял, что здешние не настоящие профессионалы. Тем не менее, обращаться с оружием они умели, однако делали ставку не на холодное, а огнестрельное. Стреляли регулярно и постоянно. Частично испытывая собственные изделия, но чаще приходили со своими. У каждого в доме имелось парочка ружей, даже у баб. А еще пистоли и арбалеты. Любой, даже парни и девки младше него, умели с ними обращаться и попадать в цель за сотню шагов.
  Арбалет ему госпожа купила. Сколько стоит он спрашивать не стал. И так понятно, не дешево. При изготовлении использовались дерево, железо, слоновая кость, рог, китовый ус и сухожилия. Шон предпочел бы приличный лук, но попытка натянуть тетиву на йотунов вызвала у того очередное гыгыканье. Это не просто дерево, сложносоставное сооружение, изготовленное из рогов бизона, железного ствола и гикори, укрепленный сухожилиями. Такой стоил два десятка лошадей и изготавливался настоящим профессионалом долго и кропотливо.
  Дорадов оказался лишь чуток слабее. Из охотничьего Шон стрелял регулярно, но это были какие-то чудовища. Не удивительно, что у расписного плечи такие широкие. Арбалет тоже натягивать не просто, но там крюк специальный. Зато попытку намека, что ружья здесь недорогие Ифа пропустила мимо ушей. Похоже ему рано о таком мечтать. Зато ее штуцер мог чистить и даже пристрелять. До местных специалистов ему было далеко. Они способны были и три выстрела в минуту сделать. Он всего-навсего один. Правда имеет смысл учесть: их ружья короче. Зато Ифы бьет точнее. Главное он мог изучить конструкцию и последовательность действий. Когда свое появится, уже не придется морщить лоб в раздумьях, как и что.
   Это все днем. А под вечер делать абсолютно нечего. Он не привык сидеть без дела, но в гостинице помощники не требовались. Даже бесплатные. Чужих тут терпели, но панибратства не допускали и близко не общались. Хуже того, сегодня не кормили. Ни за деньги, ни по знакомству. Кое-что у них имелось в комнате, как Шон догадался, остальные об этом знали заранее. Спрашивать не стал, не хотелось выглядеть идиотом. Наверняка ведь все знают причину. Самому лезть за едой не хотелось, вот и сел играть за компанию. Насчет йотуна и его умений у него имелось стойкое подозрение, но сколько не торчал рядом, внимательно наблюдая, в надежде поймать на мошенничестве, ничего не обнаружил.
  Почти все слуги приезжих поучаствовали игре с похожим результатом. Эти были новенькие и еще не поняли, насколько глупо поступили, усевшись играть.
  - Чего глаза вылупил, - это уже своему приятелю рявкнул пикаро, - не свезло, так вали, другим не мешай.
  - Раз такой умный, сам продолжай, - зло ответил тот, поднимаясь. Скамейку не отшвырнул исключительно потому что она тяжелая, из дубовых плах. Зато дверью в сарае все ж шарахнул, уходя со двора.
  - Это как же мы станем играть втроем? - почесав в затылке, удивился Бастиан. - Не выйдет. Четвертый нужен.
  В данной игре всегда нужно четное число. Можно и вдвоем, но никак не трое.
  - А этот? - кивая на Гунара, спрашивает нетерпеливо игрок.
  - Не, я тоже не стану.
  - Детеныш, - кивая, согласился Белтар. - Ишо на зработал.
  - Неужели нет никого желающих?
  - Да ладно, все одно поздно, а огонь возле сена...
  - Холодно, - поежившись, поддержал Дорад.
  - Тогда тянем три карты, - потребовал азартный бандит.
  - Семис ?
  - Идет!
  - Ну вот, - сказал пикаро, сгребая выигрыш. - Везухи у него вечно нет, - произнес доверительно, - вот и бесится.
  - Ну кому в карты не везет у того баб будет много.
  - И этого нет, - залившись смехом, махнул рукой.
  Допил из кружки остатки пива, заглянул в пустой кувшин и тоже отправился на отдых, довольный.
  Шон в очередной раз получил подтверждение мыслям. Не обирают сразу обоих, только одного. Или на прощанье дают слегка отыграться. Он шляпу готов съесть, на пару махлюют, а ему дали выиграть, чтоб не было подозрений. В третий раз схожую историю наблюдает.
  - Чего спросить хочешь малец? - тщательно мешая оставленную в сердцах колоду, небрежно поинтересовался Белтар.
  - Много чего, - с готовностью сознался Шон.
  - Например?
  - Вы мне оставите чего или все отдать?
  - Я ж говорил, - хмыкнул Дорад, - он не глуп.
  Расписной извлек из колоды властителя и две крепости. Разложил их неторопливо в ряд обложкой вверх.
  - Властитель выигрывает, крепость проигрывает. Где милитари?
  Шон уверенно показал пальцем на самую левую.
  - Открой!
  - Я ж видел! - возмущенно вскричал. - Не мог ошибиться! Давай еще раз, - без колебаний предложил.
  - Смотри!
  Шон промолчал, напряженно следя за пальцами. Опять ошибка. Так это он, осенило не ко времени. Не йотун мухлюет с картами. Или оба. Каждый пялится на их хари, не замечая, что там крутят рядом. И ведь не в первый раз, наверняка, такое устраивают.
  Палец на среднюю карту и вновь не там. Уже пятый раз. Теперь не удивлялся и не разочаровывался. Только азарт внутри требовал: 'Еще! Еще! Поймаю!'. Карт всего три и руки прямо перед глазами. Свет конечно паршивый, но не настолько. Он же не буквы маленькие разобрать пытается, а за здоровенными грабками вояки следит. Не может в них быть никакой магии.
  - Смотри внимательно.
  И очень медленно показал, как подменяет карту. Чтоб понял наглядно. Словам поверить сложно. Даже сейчас, точно зная, где лежит новая, мозги уверяли, что нужно показать на неправильную.
  - Попробуй сам, - предложил Дорад, кидая на стол карточки.
  - Все-таки вы жулики, - пробормотал Гунар, пытаясь освоить фокус.
  - А ты не будь дураком и не путай учебу с грабежом.
  - Я еще спасибо должен сказать? - изумился Гунар.
  - Неплохо бы. Истинный шулер - человек без совести, - сказал охранник серьезно. - Ему все равно с кем дело имеет и можно ли выжать человека досуха. Не так!
  Он еще раз объяснил и показал, как правильно держать карты, как раскладывать и куда смотреть.
  - А мы просто вкладываем немного ума. Ты ж в другой раз играть с незнакомым не станешь, угу?
  - Ага. Наученный. А тот, - Шон кивнул на сарай.
  - А его не исправишь, - буркнул йотун. - Пока до нижнего белья не проиграется, не успокоится. Но это уж не моя печаль. Азарт дан нам богами и не плох сам по себе. Дурно, что чересчур азартный человек уподобляется зверю, теряя разум. Кто остановиться не сможет, тот непременно плохо кончает. В бою тоже надо холодную голову иметь.
  Опа! Вышло.
  - Дошло?
  - Руки устали.
  - Тренировка первое дело. В любом деле. А вещь простейшая и то не поддается сходу. Трюки никому нельзя показывать, пока ты не овладел ими в совершенстве. Поймают, мало не покажется. И да, раз правильно сообразил, будь любезен заплатить за науку. Пару фолисов себе уж оставь, мы не жадные. Остальное верни наставникам. Не здесь, балда. Наверху, без чужих глаз. Деньги, - наставительно добавил, - лучше не показывать без веской причины. Мелочь держать под рукой, а что серьезнее в разных местах и желательно с собой много не таскать. Надеюсь, запомнишь. Колоду возьмешь на память и не играй больше на деньги. Совсем.
  - А сам?
  - А я старше и опытнее.
  - И все знаешь.
  - Никто никогда не знает всего. Причем это касается и профессиональных навыков. Учиться чему угодно, хоть драться, можно бесконечно. Рано или поздно встретишь противника тебя превосходящего. Это нормально. И полезно, чтоб не зазнавался. Всегда помни, есть лучше тебя. И если удастся, проси его стать учителем.
  После совместного ужина, они не просто знали про сегодня, явно готовились и пока он ходил с госпожой по неведомым ему делам, притащили наверх кучу снеди. Ифа тоже пришла и устроили совместную трапезу. Голодным никто не остался и немалую часть спрятали на завтра. Он так и не понял с чего трактирщик отказался зарабатывать. Праздника вроде никакого нет. Впрочем, и мог и перепутать. Они и не постились в дороге.
  Не настолько твердо знал церковные дни. Зато абсолютно уверен сегодня не воскресенье, а вечер пятницы. Спать еще не хотелось и Шон вывалился на улицу, сам не зная зачем. Указаний не поступало, но хотелось подумать обо всем в одиночку. Дома была та же история. Все вместе в одной комнате жили, ели и спали. Нет, он любил Энн и мать. В нормальных отношениях с Рори и даже отец не всегда неприятен, но иногда хотелось побыть без посторонних. Здесь та же история.
  Ноги сами понесли в сторону странных песнопений. Люди собрались в вечно пустовавшем странном здании, которое он первоначально принял за церковь, но крест отсутствовал и решил, что нечто вроде общественного здания, где судят или еще какие вопросы решают. Тем более, двери заперты и не ломиться же туда ради никчемного любопытства. Ну скамейки и что. Не пыточная же. Прислушался и не понял ни слова, хотя голоса разносились достаточно отчетливо. Это было странно, поскольку иногда достаточно четко произносили 'амен', но по ритмике не походило на привычную молитву. Даже на латыни. У них от матери осталось в сундуке дюжина книг помимо красиво оформленной библии на латыни. Немалая ценность.
  Обычно ее не демонстрировали чужакам, но она в детстве читала оттуда отрывки. Сначала переводила, потом и сам начал понимать. Ничего общего с теми словами. Какие-то сектанты? И тут у него сложилось в голове внезапно и случайные оговорки, и отсутствие крестов на шеях и зданиях, при наличии шестиконечных звезд чуть не повсюду, и недоступность свинины, при дубовой рощи рядом. Аж в жар бросило. Вот тебе парень и Мартынов день !
  Когда он влетел в комнату, забыв постучать, Ифа смерила его тем удивительным взглядом, присущим родовитым вельможам, от которого сразу чувствуешь себя мелкой сошкой и необходимо низко поклонится. Не то чтоб в Аплачах утруждали себя наклоном головы, там люди вольные и при необходимости не постесняются взяться за топоры и копья. И все ж ни одни бонд, даже из сильных, не станет зря нарываться. Тем более она права. Может голая или спит, а он вломился. Шон мучительно покраснел. Похоже она все про него поняла и величаво кивнула, не став выговаривать за глупый проступок.
  - Садись.
  Он примостился на край грубо сколоченного табурета. Хотя комнаты у них были одинаковые, но у остальных ничего подобного не наблюдалось. И не потому что их трое, а Ифа одна. Она могла поставить на место не только его. Люди чувствовали в ней аристократическую породу. Ничем другим е свободное поведение и явное подчинение непростых мужиков не объяснить.
  - Что случилось?
  - Здесь, - возбужденным шепотом, сообщил Шон, - все иудеи!
  - И что? - хладнокровно спросила хозяйка.
  - Они господа нашего распяли!
  - Во-первых, не они, а римляне.
  - Они кричали: 'Кровь его на нас и детях наших', - перебил Шон.
  - Какая чушь!
  Шон в растерянности уставился на нее.
  - Вот представь, идет тинг. Судья выносит приговор. А потом спрашивает народ, я вот подумал, тут праздник, вы кого хотите из приговоренных к смерти отпустить. Это суд или что? Закон есть закон.
  Вот это он прекрасно понял. Или всех, или никого. Да и не важно, что за праздник, как разбойника отпустить на все четыре стороны, без воздаяния за преступление?
  - Тем более, римляне там были оккупантами и казнили вовсе не за покушение на веру туземцев. По свидетельству всех евангелий Пилат потребовал: 'Ты Царь Иудейский'. Ответом на этот вопрос стали слова Христа - 'ты говоришь', что можно рассматривать как положительный ответ, так как в еврейской речи словосочетание 'ты сказал' имеет положительный смысл. Фактически он не отрицал, а для Пилата это означало мятежника, претендующего на власть. Все остальное вроде мытых рук придумано чтоб снять вину с него. Невиноватый он, подумаешь приговор утвердил.
  - Зачем тогда написано?
  - Затем, - сердито сказала Ифа, - что евангелисты жили в римской империи и за такие выпады быстро б сами оказались на кресте. Затем, чтоб отрезать еврея Ешуа, его мать еврейку...
  Ик, вырвалось у Шона. А ведь правда. Они все из этих самых.
  - ... и апостолов-евреев от его народа. Это люди их не приняли - сами виноваты. А на самом деле, принял мучение на Кресте для искупления грехов всего человечества, тем самым превратил крест в символ вечной жизни и спасения. В Священных Писаниях слово 'искупить' означает понести наказание за грех. Таким образом, покаявшиеся грешники избавлены от последствий греха, и им дается возможность примириться с богом. Только Есус мог совершить Искупление для всего человечества. Благодаря Искуплению Спасителя каждый человек воскреснет, и те, кто уверуют, получат дар вечной жизни с Богом. Если б его не казнили, разве это стало б возможным?
  - Мне надо подумать, - нетвердым голосом произнес Шон.
  Ну, да, подумала Ифа. Слишком много сразу ему на голову вывалила. Парнишка умный и хорошо соображает, но к теологическим диспутам непривычен. Что ему вбивал в голову патер, то и повторяет. Но хоть слушает.
  - А теперь есть и во-вторых, - припечатала безжалостно, игнорируя жалобный взгляд. - Белтар не верит в богов. Никаких. Он не верит, а точно знает: существуют Древние, его племена и мир создавшие.
  Шон непроизвольно кивнул. Огры нечто такое же говорят. Правда их совсем мало осталось, но одно из семейств жило неподалеку. А их легенды он слышал с детства, ведь у многих общая кровь и из поколения в поколение передавали истории. Только с возрастом начал догадываться, что не просто сказки про хитрого Койота и Древнего Волшебника, победившего смерть, слышал, а нечто из былых времен, не менее старое, чем саги о походах на запад и войнах.
  - Дорад в детстве попал в плен и был увезен далеко на юг. Ему повезло, усыновила семья из рода ягуара. По-вашему, - Шон невольно отметил оговорку, - хускарл. Они обожествляют камни, деревья или озера. У них там сотни богов. На каждый чих. От богини маиса до специального бога для похоти.
  - Как у древних греков?
  Вопросительно поднятая бровь. За время общения научился улавливать такие вещи.
  - Я читал книгу Куна 'Легенды и мифы Древней Греции', - гордо заявил Шон.
  Какой сюрприз. Что он грамотен и даже пишет, а это совсем не всегда связано, Ифа уже выяснила, но углубляться не стала. Ирландская церковь, распространяла влияние на всех живущих в Гринландии и уж точно, на говорящих на диалектах гойдела. У них считалось, что все должны читать Священное Писание и своими собственными глазами видеть, что повелевает и предписывает Господь. Тех, кто не умеет читать и проявляет религиозное невежество, запрещено допускать к причастию и таинству брака. Практически все мужчины, даже в Аплачах и многие женщины были грамотны. При этом умение писать остается достоянием малочисленной элиты. И, похоже, это делалось сознательно.
  Она и подумала, ну, что там, у себя, мог видеть кроме Библии и то сомнительно в этих медвежьих углах. Оказывается, имеет смысл расспросить подробно. Это достаточно редкое и должно быть дорогое издание, хотя и не запрещено.
  - Еще хуже. Большинство орков мало чего в них понимает, на то есть жрецы-толкователи. Зато очень многие из тамошних богов любят кровь.
  - То есть про человеческие жертвоприношения правда? - азартно воскликнул он.
  - Можешь поспрашивать у Дорада, если захочешь. Только не вздумай интересоваться резал ли во славу богов на алтаре и ел ли мясо человеческое.
  Шон сглотнул, поняв намек. Лучше не знать. Всегда можно честно признаться, понятия не имел. Хоть под присягой, хоть под пыткой. За такие вещи могли и на костер отправить.
  - Они оба уж точно не такие безобидные, как здешние иудеи.
  Ага, подумал Шон, видел он насколько не опасны жители поселка. Одна тренировочная площадка чего стоит.
  - Еще раз, они не христиане. Но мы, - это подчеркнуто интонацией, - живем по простым правилам. Поступай с другими, как они поступили бы с тобой. Потому что не важно кому ты молишься.
  Ее семья тоже не безгрешна. С точки зрения истинного католика сомнительные ренегаты. Род уходил корнями в римскую империю и вестготскую испанскую знать. Когда пришли арабы они почти сразу стали мосарабами. То есть принявшими их язык и образ жизни. Иного пути сохранить владения не существовало. И хотя они оставались христианами, обрядность отличалась от католической. Все ее предки были воинами и иногда достаточно высокого ранга, однако воевали не на той стороне. И тут уж слов из песни не выкинуть, были родичи и произнесшие шахаду . И немало.
  Реконкиста побеждала, к ним стали относится с глубоким подозрением и те, и другие. Уходить в мусульманские страны было чревато из-за веры. Оставаться столь же опасно, как подручным мусульман. Семейный совет решил распродать возможное и уходить на Запад, прежде чем выгонят, лишив последнего. Тем более, связи в Гринландии имелись, а клинки в новых землях всегда пригодятся. И не прогадали. Полтора столетия жизни здесь и практически полное уничтожение, не решившихся на подобный шаг, давали достаточно пищи для размышления.
  В итоге она тоже глубоко сомнительный пример для честного католика. Официально и по необходимости посещает церковь, но религиозностью не страдает. Хуже того, возможность получения доступа к святым книгам других религий и регулярное общение с всевозможными еретиками сделало ее скептиком и умелым софистом. При желании могла б заморочить голову кому угодно, используя понятные тому примеры. А для нее разницы между Кораном, Библией, Танахом и Пополь-Вухом не существовало. Бог тебя не слышит, один он или их много. У него много имен. Даже христиане говорят о троице. Потому не важно какое имя произносят верующие и на каком языке. Он слышит каждого. Но не действует. Ведь у тебя свобода воли и сам решаешь, что творить. Зло или добро. Это ты решаешь, а не некто сверху. Тем более не Сатана. Демон не обладает божественным могуществом, вам скажут адепты любой религии. Значит его действия либо согласованы, либо безразличны Высшему.
  Бояться нужно не сатану с его происками, а обычных людей. Иногда они хуже любого зверя и способны на дикие поступки. Рассчитывать можно исключительно на себя и проверенных товарищей.
  - Главное какой человек. В любом народе есть подлецы и герои, воры и честные, мастеровитые и лентяи. Так я, - с ударением, - считаю и живу. А ты ступай и хорошо подумай. Может имеет смысл не идти с нами дальше, если неудобно душе и вере. Я освобожу тебя от клятвы. Сейчас или когда придем в Maidrid Nua . Решай.
  
  
  Глава 4
  Спокойное путешествие.
  
  По Танаси сплавляться было б одно удовольствие, если б не середина лета. Река и без того порожистая от жары изрядно обмелела. Временами приходится подгонять плот к берегу и перетаскивать кучу добра, благо все подобные места давным-давно находятся под присмотром бандейры. Ничейные земли исключительно по названию оказались без хозяев. Как быстро становится ясно, все интересные территории кем-то контролируются и не стоит пытаться брать нечто силой.
  Есть хорошо оборудованные волоки, на которых кормятся поселки. Правда не бесплатно, но деваться некуда. Самим таскать бревна, пусть из бальсы и медные чушки с бочонками селитры несколько тяжко. Как выяснилось, природную из пещер нельзя использовать для изготовления пороха. После выпаривания нежелательных примесей еще целая серия операций: промывка, фильтрация, сушка, кристаллизация и еще бог весть что. С заезжими чужаками никто не собирался делиться секретами. Если все будут знать, то сами и делать станут, лишая правильного заработка.
  Договаривалась с местными госпожа, причем поначалу Шон не мог разобраться каким образом. Денег у них не было. Ну, то есть имелись, но не в таком количестве, чтоб все это купить, а потом на порогах одаривать возчиков. Не выдержал и спросил. Ифа всегда отвечала, не глядя на разницу положения, если не лез при людях. В итоге оказалась существует таинственная магия под названием 'вексель'. Берется бумага и на ней пишется обязательство со сроком выплаты или даже на момент предъявления. И не обязательно самому переться в MaN. Вполне нормально приобрести нечто и отдать в обмен тот самый вексель. При условии, что есть заверенная подпись бывшего владельца. А то мало ли, с трупа сняли.
   Безусловно, если б он такое предложил при покупке все б дружно посмеялись. А вот род Кордоба достаточно известен, богат и она имеет право от его лица выдавать денежные обязательства. Верят не Ифе на слово, а именно стоящим за ней многочисленным родичам. Те не допустят поругания чести и отдадут долг, пусть у нее и не окажется в тот момент необходимой суммы.
  Изгои тоже в курсе о кланах. Возможно даже лучше их составляющих. И дело не в происхождении от полулегендарного предка. Важнее, что любой из сотен или даже тысяч его членов мог рассчитывать на покровительство вне зависимости от реального статуса и имущества. Нельзя сказать, каждый мог такое выкинуть, раздавая векселя направо и налево. Нужно было принадлежать к верхушке. Похоже положение Ифы гораздо серьезнее, чем представлял. И то, каждому ли будет служит йотун?
  - И было так, - произнес знакомый голос Белтара.
  Плот медленно плыл между заросших берегов, причем только с одной настоящий лес. Со второй достаточно близко и ясно виднелась пустошь с выгоревшей травой. Не иначе там и начинались пресловутые прерии йотунов. Лошади почти не требовали внимания, стоя спокойно в загородке, получив достаточно корма. Спи себе. Судя по свету, дело идет уже к вечеру и он хорошо отдохнул. Дрыхнуть больше не хотелось. Пора вставать, скоро пристанут и начнется основная его работа. Шон зевнул и прислушался. Белтар увлеченно рассказывал нечто ему незнакомое. На обычную притчу мало похоже.
  - Жила на свете женщина и имелись у нее непослушные дети. Вместо помощи играли с утра до вечера, вернутся домой и, не подумав, отряхнуть грязь с обуви, требуют еды. Не интересуются, откуда она возьмется. Трудно было матери. И от тяжкой жизни и необходимости все время без продыха работать однажды заболела. Лежит в горячке, страдает и просит принести воды. А детям некогда. Кто отговаривается занятостью (не доиграли), а кто и вовсе не подумал отвечать. Не раз и не два просила, ничего не дождалась. Весело дети проводили время и не обращали на нее внимания. Привыкли, что сама все делает и не желали утруждаться. Встала она тогда с трудом и принялась одеваться - к воде сходить. Но сил не было, ноги не держали и не шли. И взмолилась она, обращаясь к Древним, прося их о помощи. Попросила дать ей крылья.
  Все ж мораль будет и Шон даже догадывался какая. Интересно, чего ради начал излагать. Устроил представление, как заезжие акробаты, разговаривая на разные голоса.
  - Уж не знаю, почему, да просьбы к Высшему надо хорошо обдумывать. Он ведь даст, да не совсем то. Нельзя просить вообще и без граничных условий: Слетаю, вернусь, да обратно превращусь. Древние любят непотребно пошутить и частенько исполняют просьбу слишком буквально.
  Забавно и предсказуемо. Не любят собственных богов. Боятся, уважают и не любят.
  - Обернулась мать птицей и вылетела она на улицу. Дети заметили и испугались. Бегут следом и кричат:
  - Мама, куда ты? Мы сейчас водички принесем!
  Захотела бы, не ответила им птица. Больше не было у нее человеческого языка. Да она и не хотела. Поздно очнулись. Не нуждалась в их помощи больше. Навсегда улетела и бросила неблагодарных детей. Пусть живут в дальнейшем сами и заботятся о своих нуждах без матери. И с тех самых пор не вьет кукушка гнезда, не растит детей. Не нужны они ей.
  - Красиво и неправильно, - горячо возразил, не выдержав Шон. - Страшная горячка была, совсем мозги сварились. Потому мать, бросающая своих детей удивительная штука. Для сказки хорошо, в жизни дикость.
  - Так сказка и есть, - вмешалась Ифа, садясь. - С таким большим и заметным намеком. Для непослушных деток.
  - Расскажи для взрослых, - предложил йотун.
  - Почему нет, - согласилась женщина, устраиваясь поудобнее и опираясь спиной на бочонок. Например, знаете ли вы, что важнее и слаще всего? Только не говорите сахар или мед!
  - Материнская любовь? - предположил Шон.
  - Хороший ответ, но не правильный. Выше всего у человека стоят его желания! Выше чего угодно. Даже семьи и детей. Мало что ли мы видели отбирающих последнюю монету у жены на выпивку и плачущего в результате голодного ребенка? Не приходилось слышать об отталкивающих любого, хоть собственного отца, в сторону при катастрофе?
   - Все же это сделает не каждый.
  - А почему? Да потому что эгоизм, любовь к себе не простое чувство. Тебе не только физически, но и душевно должно быть хорошо и комфортно.
  Последнее слово Шон не понял, но по смыслу догадался.
  - Разве не так?
  - Ну, наверное.
  - Все лучшее в нашем мире возникает из потребности выполнить свои желания и сделать себе лучше. Самое простое идти прямой дорогой, используя оружие. Захотел - отнял. Так?
  - Конечно.
  - А в жизни все не так легко. Нельзя ж вечно грозить ножом или убивать любого. Вы ж понимаете, не всегда можно отнять и силой. А уж более тонкие вещи... Разве нормальный человек стал бы врать жене, что она выглядит замечательно, если бы не пытался избежать скандала? А девушке, о ее небесной красоте, будто его не интересует совсем другое? Ведь видел неоднократно и посимпатичнее, но уговорить эту важно здесь и сейчас. Ну стал бы кто спокойно разговаривать с человеком, которого считает подлецом, вором и ублюдком, если бы чего не нужно было от него? Наглец проглотит свою спесивость и будет умильно улыбаться, лишь когда хочет нечто получить, разве не так? Вся наша жизнь построена на неком кодексе поведения. Фактически на постоянном вранье.
  Йотун покачал головой. Он не был согласен. Кодекс чести - да. Но врать ради чего угодно его не заставить. Дораду было без разницы. Он как раз очень понимал смысл, но обычно не давал себе труд задуматься. Его интересы не в красивой болтовне. Девки, схватки с врагами, деньги. Последнее, чтоб было на девок. Больше его ничто всерьез не занимало. Жизнь всегда приходит к концу, значит нужно уметь драться и отправлять за грань нападающих, не давая сделать это с собой. И все. Остальное приложится. И если кому хочется размышлять, обращайтесь к госпоже. А его дело защищать и убивать ее врагов.
  - А зачем это нужно? Чтоб облегчить себе жизнь и устроиться за счет других. Конечно не у всех получается безукоризненно получать желаемое. Оно и понятно, если б каждый мог достигнуть потребностей, то и не было смысла улыбаться друг другу. К берегу правь, - резко сказала, не закончив.
   Дальше у реки, со стороны степи, поднимался дым. Не костер. Нечто горит и немало.
  - Да, - подтвердила на жест. - Лучше туда, где на выступе к самой воде подходит вода, чтоб сразу за деревьями не заметили.
  Красота очень сложная вещь, размышлял Шон, в очередной раз собирая хворост для костра. Война отдельно, а пожрать не мешает. Его с собой не взяли на разведку и нисколько не обидно. Кто-то обязан приглядеть за грузом, плотом и госпожой.
  Так что ж такая красота? Вот Ифа однажды показала на лес, но он такого не понимает. Нечто созданное руками, вроде фигурок из дерева, которые вечно вырезал один из монахов в свободное время. Или картинка в книге. Это тоже труд и немалый. А как может быть красив лес или и свинья? Деревья растут как попало, а скотина вообще имеет смысла, пока от нее польза. Даже к породистым животным или лошадям такое понятие не относится. Длинные ноги - быстрый бег. Широкая грудь - правильное дыхание, наличие развитых мускулов или блестящей шерсти говорит о здоровье. Это все не имеет отношение к прекрасному.
  Женщины? Так не менее сложно. У одной груди налитые и бедра широкие, а морда ни в какие ворота. Другая тонкая, как былинка, а все оборачиваются, хотя толку от нее в хозяйстве никакого.
  Лучше он все равно определить пока не мог, но старательно размышлял. Поэтому невольно вздрогнул, когда раздался незнакомый голос.
   - Так-так, воистину бог меня любит!
   Распрямился и обнаружил тихо приблизившихся людей. Их оказалось четверо. Шли, окружая, сразу со всех сторон. Все с копьями и разнообразными ножами, у одного арбалет на боку, двое еще и с мечами. Одежда добротная, но давно не стираная и грязная. Тот, что с арбалетом, еще и перевязанный. Кровь на повязке недавняя. Не вчерашняя, но не старая. Лица жесткие, у одного заметный шрам на лице. Настоящие разбойники, не крестьяне с дубиной, а значит еще хуже. Эти не пожалеют. Как бы не те самые, которых надеялся встретить на Ничейных землях. Люди вдвойне опасные. Обозленные и готовые убивать.
   - Кто бы мог подумать, - продолжал весело скалясь мужчина со шрамом в красном кафтане, расшитом золотыми нитями, - не зря прогулялись. Правильно петлю сделали.
   На фоне остальных он выглядел почти щеголем. Следит за собой и смотрится наиболее опрятным из всей компании. На пальцах кольца не иначе из золота, а в ухе тяжелая серьга с зеленым камнем.
   - Ты ведь не здешний, где лошади?
  Шон уронил собранную небольшую вязанку дрова. Он прекрасно знал, стоит замахнуться и его ждет скорая смерть. Выбора, на самом деле, никакого не имелось. Он поклялся служить и преступить через слово означало долгие мучения на Том свете. А в глубине души ко всему сознавал, бегство бессмысленно. Догонят моментально. Тут три шага и крайний из гадов смотрит с усмешкой, играя с копьем. Наверняка кинет в спину.
  - Откуда у меня лошади, - независимо от воли сказал его голос, громкий и дрожащий от страха. - Я простой сын бонда и здесь хотел поставить силки.
  - Врешь, - уверенно заявил щеголь. - Не местный, сволочь.
  - Заканчивай Тит, - брезгливо сказал тот, что со шрамом. - Сами найдем.
  - А пятки поджарить? - изумился краснокафтанный, - неужели не развлечемся? Хотя б потом, когда по берегу пройдем.
  Шон собственно и не надеялся, что развернутся и просто так уйдут. Нарочно повысил речь, в надежде, что госпожа услышит и приготовится. В голове набатом звучало йотунова наука: 'Все равно убьют, так не стой бараном, когда глотку режут'.
  Дальнейшее оказалось полной неожиданностью для всех. Чуть не плачущий от ужаса парнишка качнулся навстречу веселящимся, намереваясь упасть на колени. Вместо этого один из неприятных пришельцев с изумленным видом сам рухнул на бок, а копье оказалось в руках неудачника. Пришельцы изумлено уставились на неожиданного преобразившегося человека, у ног которого лежал опытный наемник с расплывающейся под ним лужей крови. Ножа, располосовавшего горло, будто свинье, никто не заметил.
  Шон, не дожидаясь ответной реакции, метнулся вперед. Щеголь, не растерявшись, одним быстрым движением рванул из ножен свой меч, но он не успел. Острие пробило ступню, человек невольно согнулся с криком и уже не почувствовал второго удара. Скользящим движением безобидный мальчишка развернулся и копье со страшной силой пробило арбалетчика, так и не вставившего болт. Ноги еще дергались, но вряд ли тот понимал, что произошло. Шон мгновенно нагнулся, подбирая копье уже не веселящегося, заранее прикинул, метая предыдущее и замер, внимательно глядя. Этого внезапностью не взять.
  - Все? - спросил, осклабившись, человек со шрамом. - Неплохо. Ну иди сюда, познакомимся как настоящие единоборцы, - и закрутил кистью, показывая красивый финт мечом.
  - Начнем? - спросил наемник и широко развел руки, провоцируя атаку.
  Шон молча стоял не шевелясь. И тогда бандит ударил первым. Парень едва успел убраться от острия, иначе остался б без руки и теперь отступал, не пытаясь атаковать. Он уже сообразил, этого ему не завалить. Человек со шрамом на лице умел драться и учителя у него были неплохие. Настоящий умелец.
  Когда грохнуло за спиной и противнику снесло пол черепа, а тело завалилось назад, Шон остановился, а потом сел прямо на землю. Ноги не держали. То восхитительное ощущение, когда мир замер и четко видел только врагов и их движения ушло. Зато он теперь точно знал, чего добивался Белтар и о чем толковал.
   Ифа подошла с готовым к стрельбе штуцером. Можно не сомневаться, прежде перезарядила и была готова к чему угодно.
  - Я понял почему Белтар называл бой танцем, - сипло поведал Шон. - Каждое движение имеет смысл и четко выверено.
  - Ему больше двухсот лет, - сообщила неожиданное. - Зря не болтает. Запомни это ощущение, потом легче будет повторить.
  Она протянула руку и взяла копье, оставив парню ружье. Повернулась и пошла к щеголю. Тот уже слегка очухался и держась за разбитую голову негромко подвывал. При виде приближающейся женщины даже не попытался потянуться за мечом. Только принялся судорожно отползать. Перевязать, подлечиться и будет как новенький. В другой жизни. Не в этой. Здесь и сейчас спасать урода не нужно. А наказать стоит всерьез.
  Убийство для самозащиты в церкви даже за грех не посчитают. Это нормально. Уничтожить врага в бою вещь понятная. Даже гибель людей во взятом на копьё городе в порядке вещей. Такая уж жизнь и профессия у наемников. Совсем хорошим еще никому не удавалось остаться. Но вот зверство без причины отвратительно. Пытки для удовольствия вообще уродство. И за это придется заплатить.
  Она треснула ползущего шутника по хребту. Не обращая внимание на вопль, придавила ногой к земле и двумя точными ударами перебила руки в локтях. Жестко ударила носком сапога, свалив человека, в очередной раз пытающегося встать и проделала тоже с коленями. Краснокафтанный завыл с тоской. Он понял, что его ожидает. Казнь для труса, без пролития крови. По старым понятиям, до сих пор живущим в народе, быть ему ниже раба после смерти. И умирать станет долго. Разве падальщики позаботятся ускорить кончину.
  Ифа глянула на парня, молча наблюдавшего за наказанием.
  - Все правильно сделал, - сказала. - Стал бы орать, могли б на меня выйти и неизвестно как бы обернулось. А так, услышала.
  Честно сказать ничего б не узнала, если б не пошла облегчиться за деревья. Штуцер всегда брала, как и пистолет, оставаясь одна. Но об этом говорить не стоит. Пусть почувствует похвалу.
  - С этого дня получаешь два фолиса в день, как полноправный дренг.
  Он невольно надулся от гордости. Его признали равноправным.
  - И да, потом обшаришь своих 'крестников'. Что с бою взято - твое. А сейчас прогуляемся. Не могли они на своих двоих прийти. Должны быть кони где-то рядом.
  Так и оказалось. Три верховых, да еще запряжен один в телегу, забитую ерундой и в ней же лежала связанная женщина, с кляпом во рту. Почему юбка порвана и на платье разрез чуть не до пупа спрашивать не стали. Сначала долго растирали помертвевшие запястья и ноги.
  - Всех четверых убили? - хрипло спросила женщина, терпеливо вынеся жесткие процедуры. Мял Шон всерьез, добиваясь боли. Лучший показатель здоровья. Чувствительность восстановилась.
  - Угу.
  - Меня зовут Отала из рода Пасио, - представилась торжественным тоном. Имя орки, да и в лице хорошо заметна их кровь. - Они всех убили и сожгли нашу заимку. За мной и моим родом долг.
  - Мы не искали их, дабы навести справедливость, - буркнул парень. - Они сами заявились.
  - Это не важно. Вы отомстили за моих родичей. Их убийцы умерли и души родичей удовлетворены, попробовав их крови.
  - Каждому по делам его, - сказала Ифа. - Я не требую клятвы.
  - Ты не веришь клятвам, - произнесла женщина утвердительно. - Зато я верю. Это мое слово и я его сдержу.
  Отала вставала очень осторожно, старательно изображая невозмутимость и невольно морщась. Похоже у нее не осталось ни клочка тела без боли.
  - Что вы вообще делали в это время там?
  - Стремуху ловить собирались.
  А вот это уже интересно. Наверняка логово нашли, а они живут постоянно вдвоем. Самец с самкой. Не очень большой зверек, дальний родственник куньих. Страшно кровожадный чрезвычайно агрессивный. Не боится нападать на более крупных животных. Есть у него одна интересная особенность, наличие чрезвычайно пахучей железы. Вытяжка из нее, правильно приготовленная, является замечательным лекарством. Очень ее уважает человеческий организм. Любая инфекция вылечивается в кратчайшие сроки, ранения и переломы зарастают удивительно быстро. Шрамы рассасываются, и вообще общее состояние человека улучшается прямо на глазах.
  Что особенно интересно и ценится чрезвычайно, еще и возвращает утерянные половые способности. Или улучшает, это кому что требуется. Всем нужная вещь, но добывать страшно сложно и при неумелом обращении настой портится в кратчайшие сроки, теряя свои замечательные свойства. Посему и крайне редко попадает в продажу. На юге вообще немногие слышали.
  - Не зря меня с собой взяли. Тут умелая травница чрезвычайна полезна.
  - В степи? - удивилась Ифа, поддерживая и помогая идти.
  - Там есть роща, отсюда не заметная. Пасио замечательные охотники, - заверила Отала. - Мы хорошо знаем повадки зверей и скрадываем кого угодно. Давно приметили и не трогали. Тесть мучился животом. Помолчала и с печалью в голосе добавила:
  - Теперь боли его не побеспокоят. Фляжка здесь у дома заныкана, они и не поняли. Теперь по праву ваша. Пригодится на будущее.
  Белтар с Дорадом вернулись через несколько часов, с уже известными новостями про избушку и покойников.
  С утра Шон с Оталой и расписным похоронили убитых охотников, не забыв прихватить заветный сосуд с лекарственным препаратом. Два дня они стояли, а когда Отала почувствовала себя достаточно хорошо попрощались и двинулись по реке дальше.
  После впадания в Охаю уже перетаскивать волоком не требовалось, а люди стали встречаться все чаще. И рыболовы, и селения. Управлять, конечно требовалось, но немалого размера плот устойчив и шел по течению ровно, почти не требуя пригляда. Разве отвернуть с пути лодок не мог, но ночью и не двигались, а днем они сами отворачивали. Сплошная благодать, даже продолжившиеся тренировки с вечными синяками превратились в развлечение. Тем более, Шон хорошо запомнил урок. Наверняка все трое им убитых были опытнее, но внезапность сделала свое дело. А вот четвертый его б уделал, не вспотев. Проверить на следующем противнике насколько тот лучше никак не мечталось. Пусть враги боятся. А для этого нужно снова и снова повторять упражнения. Пять тысяч раз выхватишь одним движением саблю и действие становится частью тебя.
  Между прочим, улучшив момент, когда Белтар находился подальше спросил Дорада. Тот не удивился.
  - Может и больше двухсот, - сказал, хмыкнув. - У йотунов годы не считают. Родился ребенок, в лучшем случае вспомнят, тогда вода высокая была. А так, он как-то обмолвился, что помнит сожжение Коннахта.
  Шон смутно помнил эту историю. Большие набеги случались не часто, их было не больше десятка и раньше доходили до океана. Сейчас самым сильным считался Эри, но прежде был как раз Коннахат. Его власть закончилась с конунгом Гулоуэем Ясеновое Копье, павшим на поле сражения вместе со всем войском. Приходилось даже слышать сагу о героях. Он считал это о седой древности и первых столкновениях с нелюдями.
   - Э, - вякнул оторопело, заподозрив неправильный перевод. Говорили они на языке хоблинов, то есть племен, живущих за перешейком. Сам же Шон об этом и попросил. Не хотелось смотреться дураком. Как оказалось, достаточно сильно отличается от огрского, однако много общих корней у слов. Просто давно не практиковался. Пока не настолько прилично знал. Мог и ошибиться.
  - Они долго живут, - сказал понимающе Дорад, - три обычных человеческих жизней почти все. Иные и дольше, если не убьют. Наш-то прежде был чифом в племени харир.
  - А? - окончательно обалдев, переспросил Шон. - Он же изгнанник?
  - Вот как поперли и перестал быть вождем.
  - Так почему?
  - Не знаю и госпожа не в курсе. Может дон Фредерико объяснить может...
  Это Шон усвоил раньше. Отец госпожи и глава клана звался Фредерико Игнасио Горсалио и еще шесть имен, а затем де Кордоба. Сразу видно откуда происходит. Не из честных ирландцев. Правда он не настаивал при общении на перечислении всех. Идальго из Старого света имели по несколько прозваний, но далеко не все идиоты.
   - Только вряд ли тебе поведает. Чужие тайны. Проще спросить самого Белтара. И да, - переходя на порто-кастильский, - не старайся с ним подружится. Он такого слова не знает. Для него бывают... э... не знаю, как сказать... однополчане. Пока в одной форме с тобой - прикроет. Другие варианты не предусмотрены.
  - То есть только общая служба не дает нас прикончить?
  - Ага. В самую точку. Ну вот у христиан есть заповеди, мораль. Нельзя сказать никто не нарушает, но сострадание и помощь нормальное явление в глазах общества. Для йотуна это куча коровьего дерьма.
  Шон попытался понять, тупо глядя.
  - Ох, да я сам не знаю, - сказал Дорад. - Он может говорить на твоем языке и даже знать ваши или наши правила поведения, но то что для него 'хорошо' или 'плохо' не всегда такое для тебя. А в некоторых случаях, то что у вас называется благородным поведением для него имеет противоположный смысл. Аморально. Не забивай голову моими глупостями. Он не хороший и не плохой. Он товарищ по оружию. Не больше.
  
  
  Глава 5.
  MaN.
  
  Плыли они достаточно долго, уже и осень наступила, но жара по-прежнему стояла, как у них в разгар лета. Зато Великая река оказалась, действительно, гигантской. Чем ближе к океану, тем больше в воздухе влаги и потеешь, как скотина, река шире и, если верить людям, глубже. От берега до берега буквально мили под конец, бывает и не видно где земля. А вниз не достанет никакой якорь. Движение на воде все увеличивалось, как и количество живущих возле нее. Повсюду сновали маленькие и большие суда, попадались и плоты. Не они одни сплавляли с верховьев бревна. Правда хоть и не имелось порогов, зато постоянно извивалась и куча мелей. Вдобавок можно по незнанию залезть в протоку, а оттуда и вовсе не выбраться с таким неуклюжим плавучим средством. Ходить даже по середине и течению не так просто. Пришлось нанимать целую команду для помощи и в качестве лоцмана.
  И все ж, все когда-нибудь заканчивается. Доплыли и до MaNа. Причем Шон сразу и не понял про город. В его понимании должны присутствовать мощные городские стены. Тем более, ближе к степи невозможно найти поселка без ограды и запертых ворот. А как городки появились, так и каменных стен. А здесь сразу дома и целые кварталы без малейшего признака укреплений. Это было крайне странно и вызывало подозрение. Вряд ли уж настолько дураки. Либо достаточно силы имеют, либо это все еще форштадт . Занятно, но многие не ездили, а передвигались на лодках. Здания выходили к реке и, если там нет челнока или чего посерьезнее, значит хозяева отправились по делам.
  Пристань была оборудована отдельно от жилья, прямо в город тащиться с огромным плотом никто б не позволил. А здесь и мастерские по соседству и сходу появились мастера присмотреться к бревнам. Впрочем, сначала пришел чиновник в сопровождении парочки альгвазилов. Судя по всему, за уплатой пошлин тщательно следили. Наверняка мелкий торговец спокойно пройдет мимо, но его на рынке проверят на наличие бирки. Чужак не мог так просто расположиться. А местные ремесленники предпочитали прямо дома торговать, чтоб лишнего не платить. На первом этаже, обычно построенном из камня мастерская и лавка, на втором жилье.
  - Поехали, - сказала госпожа, разобравшись с мытарями и лоцманами.
  Альгвазилы расположились прямо у трапа, а команда помощников дружно намылилась в ближайший трактир. Рожи и тех, и у других довольные. Видать хорошо заплатила.
  Шон уже приготовил лошадей, оседлав. В помощи Ифа не нуждалась и села сама. Он так и не уловил почему ходит в мужской одежде, а интересоваться не стал. Рано или поздно выяснит. Тут соль в том, что чем дальше на юг, тем больше попадалось женщин в достаточно странном с его точки зрения, но наверняка удобно сшитых юбко-штанах, не мешающих сидеть хоть на заборе и наклоняться. А она именно в брюках постоянно. А ведь не пытается выдавать себя за мужчину, да никто б и не поверил, даже стяни груди, чтоб не выпячивались. Для него, по любому, она была без пола. Хозяйка может себе позволить, что ей угодно.
  Какая б здесь не замечательная охрана Ифа оставляла Белтара с Дорадом до прихода сторожей. Даже сама бальса недешево стоит, а медь с селитрой и вовсе на дороге не валяются. Как выяснилось, порох делали, но серу привозят с юга, а кремни для ружей с востока. Если откуда первая берется достаточно хорошо знали, но соваться туда никто б не стал из-за многочисленных воинственных племен, то кремни поставляли бандейры. Где добывали никому неизвестно, но обмен шел регулярный, причем паковали в бочки и мешки, приобретенные здесь. Хороший камень обычно полупрозрачен и выдерживает до 20 выстрелов, после чего его требуется заменять. Можно представить сколько их требуется постоянно.
  - Чем так воняет? - не выдержал Шон, практически сразу.
  - Это пахнет город, - усмехнулась госпожа. - Здесь добрых тридцать тысяч человек проживает, не считая приезжих.
  - Сколько? - изумился Гунар, стараясь не озираться и не пялиться на окружающее. Предыдущие поселки никак не подготовили к такому.
  Это ж невыносимо! Столько людей вокруг он раньше никогда не видел. И запахи неизвестные, удивительные. А буйство красок! Чуть не каждый стремится вырядиться в нечто яркое. Красные, желтые, синие, зеленые одежды так и мелькают под носом у привыкшего к простым серым или коричневым у крестьян. Еще уличные торговцы орут не хуже глашатаев, призывая купить у них нечто замечательное, аж в ушах звенит от 'пирожков' и 'горячего хлеба' с 'жареной рыбой'. Даже дома серьезно отличались от привычных. Слово 'архитектура' он не знал, зато прекрасно видел разницу: вместо угрюмых бревенчатых зданий с узкими окнами-бойницами, удобные для проветривания от удушающей даже сейчас жары, совсем иная форма окон, к тому же стены выложены разноцветными кирпичами или сверху облицованы в виде узоров и орнаментов. Смотрелось красиво, можно сказать празднично и уж точно не перепутать дома.
  - И все гадят, потеют и выкидывают объедки. Не вспоминая про их животных, которые тоже особо не стесняются оставлять лепешки на улицах. Точной цифры никто не знает, но в Содружестве вроде больше полумиллиона жителей имеет.
  - Сколько?
  Числа он знал и неплохо, но представить себе столько народа просто не сумел. Не существует в природе таких вещей помимо песка и звезд, которые бы понадобилось исчислять в подобных размерах. Людей в таком количестве вообще не может быть. Если построить их в затылок вытянется цепочка от их фермы до самого моря. Или нет?
  Да, головой соображал, что речь идет не об одном городе на побережье, а целой веренице, находящихся в союзе. Каждый имел свои владения, притом от внешних угроз отбивались совместно. А как поведали речники-лоцманы, еще и общую торговую политику. То есть закупали и продавали по одинаковым ценам. Меры и монеты у них тоже одинаковые, а между состоящими в Содружестве нет пошлин. Это крайне серьезно, ведь даже у них на севере разные королевства штамповали свои деньги. Порой самому и не разобраться, поскольку отличается содержание серебра и золота даже в одном государстве в разное время. А здесь, уверяют, все четко по шаблону. Хотя иностранные тоже ходят и без лавок менял не обойтись.
  Насмотрелся и наслушался по пути достаточно. Его родная страна холмов не слишком плодородна и многие едва сводят концы с концами. А здешние земли жирные и дают хороший доход, но местные придумали систему земледелия, основанную на четырех- или шестипольном порядке севооборота с включением травосеяния (вика, клевер, райграс) и кормовых культур (репа, турнепс). Любое хозяйство делилось на участки, иногда доходящие числом до двадцати и посадки чередовались в определенной последовательности. Проплывая мимо он лишь мимоходом мог оглядеться, но здешние фермеры жили заметно богаче и урожаи у них выше. Если когда-нибудь сумеет приобрести землю, то точно не родных краях, а здесь. Хотя она и стоить должна больше.
  Рынок они миновали, не заезжая в него. Шону правда и того хватило. Ровные ряды прилавков и даже лавок тянулись на все расстояние, куда достигал взгляд. И там крутилось огромное количество народа. Все что-то желали приобрести, а торговцы охотно предлагали и то, и другое. Пища любого вида, включая еще живую морскую рыбу, всякого покроя и расцветки, обувь, ножи, оружие, кожаные и ювелирные изделия, щенки, лошади, веревки и многое другое. Мелькали переходящие из рук в руки монеты, тащили за хозяйками мальчишки приобретенные товары. И это все почти вечером! С утра, наверняка, с приездом купцов и крестьян с товаром столпотворение еще больше.
  Дома не жались друг к другу, но на улице разве две телеги проедут одновременно. Передвигаться приходится с немалой осторожностью. Здешние жители будто нарочно задались целью попасть под копыта и то и дело мелькали под носом, вовсе не собираясь уступать дорогу. Вообще от скученности и регулярных перебранок возникало ощущение, что вот-вот разгорится драка, а там недолго и до всеобщего побоища. Очень многие при клинках, практически у каждого на поясе нож, подчеркивающий статус вольного. Вопреки этому никто ни на кого не кидался. Видимо все привыкли к такому множеству людей и не чувствовали себя неуютно.
  Каменный мост они миновали в окружении топающей в ту же сторону возбужденной толпы. Причина стала скоро понятна. Дорога вывела к немалого размера площади, где стоял почерневший от времени и крови эшафот. На большом пне не иначе головы рубили благородным. А прочих вешали рядом на столь же старых балках. Глашатай читал приговор под разговоры зрителей. Что он кричит отсюда не слышно, зато обсуждение соседей прекрасно. В пьяной драке зарезал собутыльника. Второй поджог склад, надеясь скрыть кражу. За воровство он бы отделался отрубленной рукой, а вот пожар крайне серьезно. Слишком много дерева в городе и опасно для зданий. Не он первый, ни он последний получает жесткий приговор.
  Первый осужденный поднялся по ступенькам самостоятельно. Поклонился присутствующим и что-то крикнул.
  - Чего сказал-то? - не дослышали на краю площади.
  - Прощения просит. Не по злобе убил, а по дурости.
  Второго взяли под руки и буквально вздернули на помост. Сам идти он не мог. Ноги волочились безвольно и стражники тащили его на манер свиньи на бойню. Даже на расстоянии были заметны темное пятно на штанах спереди. Обмочился со страха, окончательно потеряв человеческий облик.
  - Убивать был готов, отвечать за это нет, - смачно плюнув под ноги, воскликнул один из стоящих рядом.
  Люди поддержали его возгласами и руганью в адрес осужденного. Никто не жалел так опустившегося перед народом и опозорившегося. Лишь мальчишки радостно орали, получив замечательное зрелище.
  Человек бился на эшафоте, очевидно уже ничего не соображая и кричал диким зверем. Смотрелось это омерзительно. Потребовалось четверо, чтобы удержать сопротивляющегося, прежде чем на нем затянули веревку и столкнули с эшафота. Он корчился, дергался и вертелся, задыхаясь с выпученными глазами.
  Теперь Шон точно знал, почему казнь называют танцем с веревкой. Пусть Есус Милосердный не допустит для него такого конца. А уж он не станет позориться перед смертью.
  - Сам виноват, - сказал кто-то в толпе зло.
  - Так собаке и надо. Пусть мучается.
   - Ежели бы как нормальный человек себя вел, так узел бы сломал шею, - поддержал еще один голос. - Как у того, первого.
  - Так он наш был, из гильдии сапожной. А второй рвань из посада.
  - Не городской что ли? То-то имя незнакомое!
  - Посад тоже город.
  - Какой же это Мадрид ? Там сплошь пришлые.
  - Какие не есть, а вольные и налоги платят.
  - Эти? Платят? Да у них фолиса за душой нет. Ворье.
  - Ты выбирай слова, - прогудел еще кто-то недовольный. - Я тоже не здешний. И шо?
  Перебранка становилась все громче, а агония повешенного все не прекращалась. Наконец он содрогнулся в последний раз и замер, вывалив почерневший и разбухший язык изо рта.
  Между прочим, тут же по соседству, у позорного столба торчали двое прикованных. У одного исполосованная кнутом спина и табличка на шее 'Вор'. Другой битью не подвергался. Ему прибили гвоздем ухо помимо цепи на шее. В обоих детвора с удовольствием кидала отбросы, грязь, да просто дерьмо. Вид у них вконец измученный.
  - Что такое нарушение постановления? - спросил Шон, не поняв табличку человека у позорного столба на шее.
  - Поймали на обвесе, обсчете или продавал порченное, выдавая за нормальный товар, - ответила Ифа, не оборачиваясь.
  Толпа, не особо торопясь начала расходиться, оживлено обмениваясь мнениями по поводу случившегося. Мальчишки по-прежнему веселились больше всех, изображая корчи удавленника. Высунутый язык, выпученные глаза и жуткие вопли очень тянули на подзатыльник. Шон впервые почувствовал себя действительно взрослым. Его кривляться совсем не тянуло, да и груз на плечах давил не шуточный.
  Не то чтобы совесть мучила - отнюдь. Но убийство смертный грех. Правда при самозащите прощается и все ж требуется исповедаться. Только не здесь и не сейчас. Это ясно без колебаний. Неизвестно как себя поведет падре. Он-то местный, пусть и обязан сохранять доверенную тайну. Ну его, рисковать без веской причины. Подождет для более удачного момента. А лучше спросит госпожу к кому обратится.
  - Поехали, - сказала хозяйка, когда стало свободнее и появилась возможность двигаться.
   Размышлять стало некогда. Приходилось следовать за ней по запутанным переулкам, сам бы в жизни не нашел дороги. Попутно внимательно следить, чтобы те же мальчишки ничего не ухватили сзади с вьючного коня, подскочив и распоров мешок. Гоняться за ними по городу бессмысленно. Пока бегать станешь, остальные упрут оставшееся.
  Поэтому лошадь с вьюками пустили в середину между собой и под рукой оба держали плети. Вытянуть по рукам или роже сумеет. Пользоваться кнутом при пастьбе любой деревенский способен очень неплохо. А если вшить в конец свинчатку, можно запросто искалечить. Правда потом могут и к ответу притянуть, опять же не надобно. Проще уж огреть без излишества.
  А стены все ж обнаружились. Они тянулись вдоль реки и хотя видно, построено давно, но мощь сооружения невольно впечатляла. Не меньше 50 футов в высоту и толщина немалая. Все из камня, а поверху амбразуры для стрелков и башни, где стоят пушки и нависающие над землей выступы. Нечто такое рассказывал отец. С них удобно стрелять вниз.
  У въезда в ворота торчали две огромные круглые башни. Не требовалось большого ума, чтобы понять насколько неудобно станет ломиться в проход захватчикам, осыпаемым из бойниц камнями и стрелами. Фактически самая настоящая ловушка. А площадка перед воротами и в мирное время использовалась со смыслом. Стражники изучали каждого встречного и брали плату за вход. Причем с первого взгляда видно насколько выборочно. Местные проходили и ехали практически без задержки. Большинство не в первый раз и лица давно изучены. Правда это не касалось тех же крестьян или торговцев. За каждую телегу или лошадь они платили.
  - Три лошади, одна вьючная, - начал считать стражник, когда подошла их очередь. Ткань, пряности, шелк, оружие на продажу?
  - Отсутствуют.
  - Тогда добро пожаловать в наш замечательный город, - крайне радушно вскричал стражник. К нему подошли еще двое товарищей и выжидательно уставились на госпожу. В руках копья, на поясах палаши. Видимо, как ведут себя благородные давно изучили и вполне готовы к обострению. - С вас четыре с половиной фолиса.
  - За что? - ощутимо наливаясь желчью, потребовала приезжая.
  - Две лошади по одной восьмой, вьючная одна четвертая. Два человека - по фолису, плюс с каждого сбор на ремонт городской стены и отдельно на починку городских улиц. Все честно, согласно правилам и законам.
  Строго у них здесь, подумал Шон.
  Ифа кинула монету под ноги стражнику.
   - Сдача, - потребовала, когда тот поднял из пыли. - Полтора фолиса.
  - Всегда пожалуйста, - ответил тот, высыпая горсть мелочи уже под ноги коню приезжего.
  - Шон, - не поворачивая головы, приказала хозяйка. - Собрать. Посчитать.
  Тот моментально соскочил с коня и принялся искать в пыли. Видимо это и есть гонор, размышлял попутно, подбирая очередную монетку. Каждый считал себя не просто не хуже противника, а выше и уступать не собирался. Оба играли на публику и стоящие в очереди прекрасно это сознавали, обмениваясь оживленными репликами. Наверное, утром здесь собралось бы много больше народа, однако и так хватало внимательно прислушивающихся. Рассказ о произошедшем очень скоро пойдет гулять по улицам и рынку.
  - Сколько?
  - Одной восьмой фолиса не хватает, - тщательно пересчитав вторично, доложил Шон.
  - Пусть поищет еще!
  - Зачем? Каждому видно, стража хочет получить бакшиш.
  Охранники взялись за копья уже всерьез. Обвинение было достаточно тяжким. Получить на лапу за содействие или помощь зазорным не считалось. Взятки брали многие. Но репутация их роты могла пострадать, разнеси слух о нечестной страже. Да и городской казначей не похвалит. Драки это не стоило. Не сейчас, при толпе видоков. Он небрежно кинул монету после короткой паузы под ноги слуге, пообещав себе посчитаться с наглыми приблудами.
  - Теперь сходится, - подобрав, признал Гунар.
  - Оставь себе, - небрежно сказала хозяйка, демонстрируя, что не в сумме дело.
  Парень мысленно подпрыгнул. Результат спора ему, безусловно, пришелся по душе. Помимо жалованья еще в руки пришло. А что смотрят зверями, так плевать. Ничего они не нарушили.
  Тут к старшему подлетел толстячок с гербом города и отпихнул в сторону, глубоко поклонившись.
  - Простите, госпожа Кордоба, - этот знал в лицо. - Верни, - злым шепотом альгвазилу. - Она живет за стеной.
  Стражник без особой охоты отдал монеты, а Шон с глубоким сожалением вернул сдачу, включая уже мысленно прибавленную к жалованью монету, всерьез недоумевая зачем все было нужно, если могла назвать себя сразу. Чего-то сильно не понимал.
  Ифа послала коня вперед, он поехал следом. Не хотела быть узнанной раньше времени? Тогда проще уж надеть платье, а не ехать в таком виде.
   - Следующий! - заорал охранник, махая рукой просевшей под тяжелым грузом телеге. Мешков на ней навалена целая гора.
  За воротами Шон понял, чем отличаются богатые от бедных. Дома, а лучше б назвать их дворцами, поражали своими размерами и внешней отделкой. В окнах блестят витражные стекла, кровля покрыта не соломой, а черепицей, а спереди резные камни и мрамор. К тому же стояли они не как попало, а на отдельных участках с широкими проездами. И ни один не похож на другой, хотя нечто общее все ж имелось. Позже выяснил: стиль строительства заимствован у мавров и назывался мудехар.
   У очередных ворот, с большими двустворчатыми половинками Ифа спешилась. В середине каждой створки бронзовая башня, с прикрепленным кольцом. Им она и постучала. В открывшееся окошко глянули и прежде чем успела чего сказать загремел отодвигаемый засов. А потом началось столпотворение. Набежала толпа народа, ничуть не меньше, чем у них в поселке проживает. Добрая половина молодцы при оружии, с изображением стены и башни на груди. Слуг с бабами тоже хватало, причем у многих тот же герб на рукаве. Очень удобно для понимания кто есть кто. Шон заподозрил, что и размер имеет смысл для понимающих. Уж больно разные были.
  Все неплохо одетые, явно даже слуги здесь кости не грызут и в обносках не шляются. Потом собравшиеся поспешно раздвинулись и по появившемуся коридору прохромал пожилой мужчина на костыле. Левой ноги у него ниже колена не было, но на деревяшке шкандыбал бойко. И пусть одежда как бы не хуже многих собравшихся, но их поведение достаточно красноречиво. Пришел глава клана. Они обнялись с госпожой и стало очень заметно сходство. Увы, что в его лице говорило о мужественности, на ней смотрелось не лучшим образом. Уродиной она не являлась, однако любой скажет некрасива.
  - Пойдем, - сказала ему высокая и стройная женщина, когда хозяева ушли в дом.
  Гладкие белокурые волосы убраны в тугой пучок, а на кожаном поясе, расшитом золотыми нитями висит большая и по виду тяжелая связка ключей. Больше всего она делала ее похожей на монастырского казначея, никогда не расстававшегося с символами своей власти. Можно не сомневаться бейлиф - управляющая домом. А может и всем имуществом хозяина.
  Не взирая на суровый вид Шон никогда не видел столь прекрасной девы. Именно такие в его мечтах и были леди из баллад. И возраст не важен.
  - С конями разберутся, - отмахнулась на его взгляд замечательным глубоким тембром голоса, еще более взволновавшим парня.
  Отправились они отнюдь не той дорогой, куда Ифа. Он послушно топал сзади, как бычок на веревочке. Оказалось - термы. Приличные люди еще и ноги моют в тазике хотя бы раз в неделю. Но вот ванны в деревне вещь невозможная. Слишком трудоемкий и длительный процесс. Максимум бочка. Можно конечно в баню сходить, да это в основном перед праздниками, что не особо часто случается в теплое время года. Маленьким детям так и вовсе запрещено. Помереть могут. А значит есть в ней нечто опасное для жизни. Да и топить требуется заранее. Хватает и без того работы. Горячее мытье все больше на случай болезни. Если уж сухой жар не поможет, остается только молиться в надежде на помощь свыше.
  Мужская мечта удалилась по своим важным делам, но его не оставили в одиночестве. Приволокли горячую воду, да вдобавок вручили душистое мыло. Причем мыть его стали две девицы в самом соку, заодно проверив на отсутствие вшей. Работали они старательно. Шон жмурился, блаженствуя, лишь временами заглядывая в большой вырез, где болтались соблазнительно груди. Под конец даже решился огладить по разным местам. Правда получил по рукам, но без злобы, скорее со смешком.
  - Тут тебе не общественные термы, - сказала девушка, давая интересную пищу для размышлений.
  Его одежду унесли, как выяснилось после вытирания, но взамен одарили новой, не особо отличающейся по покрою, зато заметно качеством выше. Что всерьез порадовало герб на груди вышит, пусть и не особо большой, однако хорошо заметный. Похоже его отнесли к привилегированным и подтвердили звание дренга. Всерьез озадачивало моментальное появление тряпок подходящего размера. Неужели у них склады забиты на любой случай? Это ж дорогое удовольствие.
  Одна из девушек повела его еще куда-то задним двором. Похоже здесь имелось все для полноценной жизни. Сад, конюшня, часовня и куча хозяйственных строений, вплоть до кузницы и колодца. Река ж рядом. Хотя пить из нее Ифа запретила давно. И не удивительно, раз столько народу гадит. Все идет вниз по течению, а крепость для богатых, не иначе строилась первой и у залива.
  - Меня зовут Шон, - решившись, представился. - А тебя?
  - Венузия.
  Хорошо не Вифания, мысленно ухмыльнулся, вспомнив древнюю героиню, не отдавшую девственность врагам, а кинувшуюся в огонь. Без платка на голове, значит незамужняя - замечательно. Ничего не оторвут за приставания. Да и не строит из себя недотрогу. Может чего и выйдет, с замиранием сердца подумал. До сих пор ему ничего не светило, однако это ж не родная деревня, где чихнуть нельзя, чтоб соседи не услышали. Вдруг сладится. А нет, так ничего ужасного.
  Увы, нормальной темы для разговора не успел найти, как довела его до кухни, где суетилось несколько человек сразу и представила кухарке, назвав ее Элиной.
  - Ступай, - сказала девушке та, небрежно отмахнувшись. - А ты присаживайся вон туда, - и показала в угол.
  Шон было затосковал, оставшись в одиночестве, но про него не забыли. Мигом на столе оказалась куча всего. Свежевыпеченный хлеб, по которому он всерьез соскучился в поездке. Всевозможные пирожки с ягодами, рыбой и мясом. Сарацинская каша с маслом.
  В каждом приличном доме на малом огне целый день стоял горшок с овсом, куда добавляли по вкусу разную зелень. Фасоль, горох, да вообще разные остатки. Здесь явно готовили на случай появления гостей с выдумкой и не скупясь. Все равно в богатом доме принято остатки возвращать и наделять ими бедных. Или же слуг. Уж голодными они точно не останутся.
  Отдав распоряжения поварихам, появилась и Элина, держа в руках графинчик и стаканы. Себя она тоже не забыла, разливая нечто вкусное и незнакомое. Не вино, не пиво, но алкоголь присутствует. Наливка.
  Элина провозгласила 'За твое здоровье!' и тут же хлопнула, не чинясь.
  - Это на ягодах настояно, - объяснила, глядя, как парень прислушивается к ощущениям, - бабкин рецепт. Своими руками делала, не сумлевайся. Ни у кого из наших так не получается. Особый рецепт и руки нужны правильные.
  - Изумительно! - честно сказал он.
  - То-то, - разливая по второй провозгласила, - ты кушай, кушай. Молодой ишо. Вечно голодный. Тяжело пришлось? - спросила вроде бы случайно.
  Не требовалось быть очень умным, чтоб заметить, как насторожились по соседству. Им всем интересно, сообразил Шон, а на разговор слуг не позвали. Может и милитари не всех. Так называются доверенные люди, составляющую охрану семей и домов донов или благородные, но малоимущие.
  И тут его понесло. Прямо врать не стал, но поделиться было чем. И схватки стали эпичными сражениями, где йотун шел в качестве тарана, а остальные разгоняли не успевших убежать врагов пиками. Кровь лилась рекой, а из кустов то и дело выскакивали медведи, волки и прыгали с веток пантеры. Нельзя сказать, ничего этого не случилось. Медведь, правда, сытый и ушел после крика. Рысь тоже была, но на них не нападала, как и волки. Между прочим, гораздо больше знакомых хищников Аплачей, но в воду они не лезли, а охотились на оленей. Зато, в его изложении, все заметно красивее и не себя на первые роли выдвигал. Госпожа руководила умело их действиями, а Дорад и вовсе прекрасный разведчик. Всем отдал должное, с легким преувеличением раз в пять. Или десять.
  В момент наибольшего вдохновения все внезапно занялись важными делами по кухне. Он обернулся и обнаружил деву-мечту со связкой ключей. Ему уже объяснили девушки в термах, что это не просто женщина, а Мария Сересо, управляющая немалым хозяйством, поскольку жена у дона Кордобы много лет как скончалась. А эта не просто носит ключи, но имеет от него двух малолетних детей, официально признанных. Не по его морде честь.
  - Пойдем, - сказала она, обведя внимательным взглядом старательно трудившихся и даже не глянув спешит ли парень сзади, ушла.
  На этот раз он проследовали через дом и посмотреть имелось на что. На полах картины-узоры из маленьких разноцветных камушков, отполированных до блеска. На стенах и потолках изображения природы и сценки из жизни. Толком не рассмотреть, раз поспешает за прямой спиной, но цвета насыщенные, яркие. Сам бы он в жизни не нашел нужного места, куча комнат и переходов. Правда, наверх по мраморной лестнице подниматься не пришлось и о причинах догадаться не сложно. На костылях не слишком удобно скакать по ступенькам. Но это оказалось совсем другое крыло здания.
  Она постучала в ничем не примечательную дверь и на невнятный отклик кивнула. Шон вошел. В центре комнаты, по размерам как бы не превышающей их семейный дом, стоял большой стол, за которым сидел сам дон и Ифа, рядом с ней стоял мальчик лет двенадцати. При взгляде на такого моментально определяешь - жди от него каверзы. Не гадости, а шалости. Уж очень смотрит насмешливо при делано простодушной морде.
  Еще в комнате был шкаф, парочка сундуков и масса разнообразного оружия на стене и стойке. Не только клинки разных видов, топоры и палицы, но и ружья. А еще большая карта города, с разноцветными кварталами. Хоть зрение у него и прекрасное, но читать надписи не получалось, больно мелкие. Зато крепость сразу обнаружил. из-за реки и береговой линии она имела много углов и не меньше десятка башен. Все это интересно, но явно не ко времени.
  Шон не слишком представлял, как принято у благородных, до сих пор госпожа от него не требовала правильно кланяться и заучивать нужные вежливые формы. Шапку он снял машинально, перекрестился на висящие за спиной хозяина иконы и достаточно внятно произнес обычное приветствие гостя, с призывом счастья и добра дому.
  - Моя дочь решила назвать тебя своим дренгом, - сказал до Кордоба. - У нее не так много драбантов, как ты видел. Ты - третий. Это почетно и ответственно. Не подведи. Это твое, - и он положил на стол слабо звякнувший мешочек.
  - Я ее человек? - осторожно переспросил Шон, забирая свое жалованье, не забыла Ифа, - не клана?
  - Я говорила, - с еле заметным одобрением, - сообразительный.
  - Здесь не Гэлтахт. Настоящих кланов нет. Семья может быть большая, но даже земля не общая. Твоя верность принадлежит ей, - он показал на дочь. - Всегда. Не клану. Но не забывай, кто ее отец и про семью.
  Яснее не скажешь. Когда дело серьезное - наплюй на всех. А в остальное время не выкобенивайся и слушай старших.
  - Иди, Мария покажет твою комнату.
  - Простите, госпожа Мария, - пробормотал Шон, когда они оказались снаружи.
  - Да?
  - Может подскажете, как послать весточку...
  
  
   Когда ее окликнул Бьерн, девочка изрядно удивилась. Лавочник был не вредный и не обсчитывал, как порой водится. Однако ж приветливость его распространялась исключительно на глав семей и иногда их жен. К остальным относился пренебрежительно и мог дать подзатыльник, чтоб не попадались под ноги. Впрочем, он и своим детям не стеснялся отвешивать, да и жене случалось попадало.
  Она этого не помнила, но говорили не здешний. Приехал лет десять назад. Из бывших наемников. По крайней мере, задевать его самые разбитные парни не пытались. Пару раз хорошо начистил чавки наглым приезжим и об этом все в курсе.
   - Зайди, - сказал сквозь зубы, кивнув за прилавок в темную комнату, где хранились самые ценные товары на полках и сунул в руки небольшой пакет. - Посмотри, чтоб никто не видел.
  Ну шутку это походило меньше всего. На приставания, тем более. В четырнадцать дет, проживая на ферме, Энн прекрасно представляла, чего может захотеть мужчина от нее. Но если кто руки распустит, не постесняется и ножом пырнуть. Для того и висит на поясе. А еще одно тонкое лезвие-шило спрятано в воротнике. Применять ни то, ни другое прежде не доводилось, но всегда нужно быть готовым к самому плохому.
  Еще немного и замуж пора. Она даже знала за кого и с удовольствием бы отказалось, да разве отец спросит мнение. Ладно бы парень постарше и со временем выделится в отдельное хозяйство. Работы она не боялась. Противный старик, сживший со света уже двух жен и так и не получивший детей. Соседи говорили не способен, а тот бесился. Зато, если она его переживет, отец или брат наложат руку на немалого размера ферму. Одной ей не справится. Может в том и задумка.
   В полном недоумении зашла, прикрыла дверь и, сломав неизвестно чью сургучную печать, развернула мешковину. Почерк она узнала сразу и от счастья расплылась в улыбке. Шон жив! Внимательно прочитала. Потом еще раз. Задумалась и еще раз перечитала, запоминая каждое слово. Спросила Ту Что в Ней Сидит и получила положительный отклик. Это не означает полной удачи, однако правильно поступить именно так.
  Маленькую бронзовую бляшку с башней и непонятными закорючками спрятала в пришитый изнутри юбки карманчик, тщательно заколов шпилькой из волос, чтоб не потерять. Потом найдет место удобнее.
   - Деньги, Бьерн, - сказала требовательно, сознательно не называя сумму. Интересно проверить насколько честен.
   - Три аурея мне серебром прямо сейчас не набрать. Золото возьмешь?
   Тут соль, что такую сумму даже хорошо знакомым показывать опасно. Разменять и вовсе никто не возьмется. У иных денежки водятся, но не подойдешь же прямо просить. Моментально отцу доложат.
   - Мне нужно иное, - сказала Энн и повторила инструкцию брата. Пол золотого за такое многовато, по ее мнению, но в чем-то Шон прав. Самой гораздо опаснее.
   - А, - почесав нос, пробурчал лавочник, - это пойдет. Хорошо придумала. С тобой неизвестно станут ли разговаривать, а меня знают. Люди на почтовой карете приличные. Договориться не проблема. Я и заплачу...
   Не обидев и себя, из ее денежек, не усомнилась.
   - Через три дня, - посчитав на пальцах, решил. - Я за товаром все одно должен ехать, а они как раз в поместье Магнуса остановятся. Только это... Ты ж понимаешь, если отец поймает, защищать не стану.
  - Ты тут не причем. Совсем, как бы не повернулось.
  Он кивнул и на лице отразилось явное облегчение. Он догадался от кого письмо и не сомневался, удирает не в пустоту, а зная куда. Еще и поэтому не стал вскрывать. На дознании честно заявит: без понятия. Но Шон-то! Так просто три аурея ей, да ему еще один, за помощь. Мальчишка, а сумел достать меньше чем за год. Ему пришлось повоевать больше десяти. Правда и спустил много, но все ж сумел накопить дюжину золотых всего-навсего. Удачливый чертенок.
  
  
  Глава 6
  Впервые в городе.
  
  Ворота в особняк открывали в определенный час и сразу внутрь. Под присмотром оружных заходила немаленькая компания. Они с рассвета ждут. Это так называемые 'клиенты' дона. Он пришли просить о милости, совете, работе для себя или родственника или рекомендации. Кое-кто, по виду более обеспеченные, могли решать финансовые дела. Совсем нищих среди посетителей не имелось. Милостыню положено получать через церковь, куда отдается десятина доходов, а еду раздают по праздникам. Да и не каждого пустят в крепость.
  Зачем такое нужно Шону интересоваться без надобности. У них в таком масштабе не приходили, однако к зажиточным фермерам частенько обращались менее удачливые соседи. За помощью, ссудой зерном или деньгами, а также батраки в поисках работы. Ну и конечно, помимо благодарности, на тинге или при дрязгах дополнительная поддержка. Голосами или даже топорами. Ведь запомнит, как себя вели и отнесутся соответственно при нужде. Чем больше обязанных, тем крепче твоя власть.
  Его данное действие не касалось. Пропустив просителей, они проехали на улицу, приветствуемые охранниками. Понятно не ему кланялись, но он-то при госпоже. Почему три сотни ярдов нельзя пройти пешком было выше понимания Шона. У богатых свои привычки. Тем более, чистить, кормить-поить и седлать коней от него не требуется. На то есть конюхи. Его дело подставить руку, когда госпожа садится в седло, ведь сейчас она на удивление в юбке-штанах и блузке. Красавицей от того не стала, зато грудь в вырезе достаточно интересная. Почему именно ему, причем с саблей, положено сопровождать, удивляться не стал. Опять же родовитые девицы в одиночку не шляются, он и прежде знал, а таскать за собой йотуна или расписного нет смысла. Никто не собирался покушаться на честь и достоинство клана Кордоба. Чисто для показа достоинства.
  В конечном счете ему один прибыток от такой работы. Харчи превыше всяких похвал. Кое-что он прежде в глаза не видел. Нельзя сказать лучше персика или китайского яблока 'мандарин' ничего нет, однако на вкус очень неплохо. Сарацинское пшено он всего пару раз и пробовал, а здесь его навалом. С мясом и подливкой, да овощами - пальчики оближешь.
  Одевать обещали? С утра, после сытного завтрака, ему приволокли кучу вещей. кое-что не подошло по размеру и обещали где подшить, где опустить в ближайшее время. У него сроду не было такого количества рубашек, курток и плащей, да еще и замечательного качества. Да и спал он теперь пусть и в общем помещении с заявившимися знакомцами по походу, но в отдельном закутке с дверью. И имелись кроме кровати с матрацем, набитым шерстью и какими-то травами для отпугивания насекомых, собственный сундук, табуретка и даже полка, где можно было поставить разную мелочь. Может кого другого и не впечатлило бы, но у Шона никогда не имелось ничего подобного.
  Кстати, спросил у Дорада про драбанта. Слово он услышал в первый раз и не хотел демонстрировать дону глупость. Оказалось, почетный стражник, в обязанности которого входит охрана и сопровождение высокопоставленного лица. Так это с превеликим удовольствием! Готов регулярно.
  За стенами полно всевозможных лавок. В каждом квартале свои булочники, мясники, торговцы овощами, фруктами, рыбой речной и морской, суконщики, кабатчики, портные, каменщики, резчики, сапожники, седельщики, перчаточники и бог знает кто еще. Про иные профессии и ремесла он прежде и не подозревал.
  Почему не в одном месте по профессиям? Потому что в разных кварталах селились приехавшие не в одно время и частенько разного происхождения и религий. Про католиков он уже сам понял по крестам на соборе и зданиях поменьше. С остальными пока не разобрался. По одеждам черта лысого поймешь. Богатые или бедные видно. А кто такие, иной раз и не доходит. У одного в доме морда смуглая и кучерявый, как Гунар, а оказался арагонский мориск . Переспрашивать неудобно. И так с раскрытым ртом ходит. Ничё, со временем выяснит. Тем более, Дорад не первый год здесь обретается давно все и вся знает, а на вопросы отвечает без кичливости.
  Гильдии ремесленников существуют, да в них любой может записаться, заплатив определенную сумму или проучившиеся у признанного мастера несколько лет. И не важно откуда ты взялся. Более того, его прямо предупредили, лаяться на чужую веру крайне неприличный поступок. Можешь назвать врага любыми словами, если готов ответить за них зубами или даже кровью. А вот за поношение религии будут бить плетьми прилюдно. И не важно какой. Даже хоблинов, по белтарски и чичимеков по обычному в этом смысле трогать не моги. Язычники и пес с ними, пока людей не режут на алтарях.
  Такие вещи ему объяснили еще на плоту, чтоб не влез по дурости в неприятности. Содружество, в отличии от северных стран, состояло из двух десятков городов, не считая кучи поселков и деревень, в которых жили самые разные беглецы из Старого Света. Законы не случайно в этом отношении жесткие. Все имели равные права в чужом районе и должны судиться по одинаковым правилам.
   Про три сотни ярдов пути оказалось вовсе не шуткой. Несколько больших двухэтажных зданий, почему-то без малейших признаков окружающей стены, как у всех виденных особняков.
  - Вон там поставишь лошадей, - показала Ифа, - и сам не отлучайся. Я недолго.
  Шон послушно повел к коновязи, где уже стояло за дюжину животных самого разного вида от красавцев верховых, на которых прямо сейчас на скачки, до унылого вида мула, с запасом переплюнувшего вечно недовольного 'Ярла'. А по соседству расположилось сразу две компании: пяток взрослых мужчин и отдельно гораздо больше парней, приблизительно его возраста. У части были гербы и сюрко, а у некоторых нет. Это, наверняка, что-то означало, но он еще не улавливал. Хозяева не такие богатые? Или не из крепости, приезжие? Зато не так сложно догадаться, такие же слуги приехавших сюда. Во всяком случае, его приветствовали без глубокого уважения или насмешливо, а как своего.
  - Шон О'Лири, - представился, как учили на общепринятом порто-кастильском. - Из дома Кордоба.
  - Нордлинг, - понимающе кивнул смуглый красивый брюнет.
  - Из Аплач, - уточнил неизвестно зачем Шон.
  - Я Маттео из дома Ручеллаи, - сообщил брюнет, протягивая ладонь.
  Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, а наличие характерных мозолей сообщило об отсутствии пренебрежения к тренировкам с оружием.
  Остальные тоже подходили, называя имена. Сразу всех и не запомнил, кроме двух светловолосых. Не удивительно, раз Кеннет О'Хэллоран из Бодайка почти родственник и Дэвид Шольт. Никогда такого не доводилось слышать. Германец? Объяснялся он не хуже остальных, без малейшего акцента. А еще из него можно сделать двух Шонов. И это не жир, а такое медвежье сложение. Один раз ударит по голове и войдешь в землю по грудь.
  - Играешь? - спросил один из новых знакомых, показывая колоду карт.
  - Нет, обет дал.
  Часть парней моментально потеряла к нему интерес и уселась метать картонки.
  - Проигрался? - с легкой насмешкой в голосе спросил Маттео.
  - Выиграл, - признался Шон.
  - Так с чего обет?
  - Ну, это я слегка преувеличил. Не богу, а себе обещал не играть. Посмотрел на сумму и испугался. А если б столько спустил?
  И если б они захотели, то раздели б до нижнего белья. Поначалу то азарт нешуточный взял. Урок он запомнил.
  - Мне б до конца жизни в долгах ходить. Не-а, не стану больше.
  - В ножички-то можно?
  - Завсегда! - подтвердил Шон. - Только правила скажите, а то может отличаются от мне знакомых.
  Оказалось, ничего подобного. Обычные 'королевства'. Рисуется на земле 'город', а затем атакуется броском. Вначале все стоят по своим землям, затем метая нож и обязательно чтоб воткнулся, рисуется фигура и становишься на нее. Конечно, требовалось немалое пространство, да и каждый старается повычурнее крутануть, показывая мастерство, но во дворе места полно. Дорожки выложены камнем, а остальное сколько угодно ковыряй.
  - Послушай, - сказал, когда оказались рядом с Шольтом. - А почему никто не стал спрашивать...
  - Госпожу Ифу и так видели, - спокойно объяснил тот. - И все знают, что случилось. Не принято о делах дома расспрашивать. Не все предназначено для чужих ушей. Захочешь, сам поделишься.
  - Да мне и нечего особо, - признался Шон, - меня по дороге прихватили. Вернее, сам напросился. А так, просто по рекам сплавлялись. Без особых проблем и героизма. Пару раз подрались и все. Я и не собирался убивать.
  - И как? - быстро спросил неизвестно когда подошедший Маттео, - грохнул кого?
  - Есть теперь за мной души убиенные, да сами нарвались.
  Сказано было без малейшей тени шутливости в тоне. Слушатели поверили сразу. Над такими вещами не зубоскалят.
  - Меня упрекнуть не за что. Жизнь и имущество защищая, поразил вражин. Все честно и по совести. Бандитов не грех прикончить. Есус Милосердный не осудит. Мне так вчера священник объяснил на исповеди.
  У дона прямо в усадьбе нашелся. Не пришлось искать церковь. Для своих молитвы и читает и грехи снимает. Католик, но ведь вроде можно в таких случаях? Потом обязательно найдет нормального с севера, но пока сойдет.
  - Нет на мне вины.
  - Не журись Маттео, - сказал дружески Кеннет, похлопав того по плечу. - Придет когда-нибудь и твой час. Ничего приятного в том нет.
  Шон внезапно понял странный взгляд. Смуглый красавчик ему завидовал. Ему не приходилось драться по-настоящему. И убивать тоже. А вот Кеннету довелось.
  - Твоя хозяйка идет, - пихнул его в бок Дэвид, кивая на выход из здания. - Никогда не забывай поглядывать, а то ведь властителей не интересуют твои занятия пока про них не забываешь.
  Шон торопливо отвязал лошадей и повел к величаво шествующей Ифе. В женских тряпках она совсем иначе двигалась. Это в лесу могла прыгать и бегать. Здесь не конокрадка и укрывательница убийцы, для которой важно не попасться, а представитель дома Кордоба.
   Вместе с ней, по дорожке, топали два типа в дурацких белых носочках. Остальное-то нормально и бритые, как благородные, и куртки хорошего сукна. На головах береты, так многие их носят, пусть и не баски. А брюки короткие и снизу эта дикость. Они и смотрелись смешно. Толстый маленький блондин и высоченный худой брюнет.
  - Обратите внимание, мой друг, - сказал на окситанском толстячек, ткнув в Шона, - вот прекрасный образец дикого лесного варвара.
  Прежде чем сработали его мозги Шон заехал кулаком в морду и ноги толстячка мелькнули в воздухе, а затем грохнулся всей тушей на траву. Длинный только раскрыл рот в изумлении.
  Шон попытался шагнуть вперед и добавить говорливому сапогом в бок, но у него на спине уже повисли и держали.
  - Шон! - крикнула Ифа.
  - Он назвал меня скрелингом ! - задыхаясь от ярости, рявкнул парень.
  - Шон О'Лири! - резко потребовала хозяйка, глядя ему в глаза.
  Он медленно выдохнул. Виноватым себя не чувствовал нисколечко, однако не настолько дурак, чтоб не чувствовать возможные последствия.
  - Прошу простить моего друга, - внезапно влез длинный. - Он очень ученый человек, но совершенно не думает о последствиях и что иное слово может показаться обидным. Извини, Шон О'Лири. Он не хотел сказать обидное. Для него все, кто не учился в университете Саламанки, одним из старейших в мире, суть варвары.
   - Да, - сказал поднявшийся толстяк, машинально ощупывая челюсть, - я приношу искренние извинения, молодой человек.
  Сам-то сильно старый, хотелось сказать. Вряд ли тридцать стукнуло, но на этот раз мозги слегка заработали и устраивать ссору явно неуместно. Все ж он ударил, а перед ним извиняются. Значит признали неправоту.
  - Я тоже прошу прощения, - произнес без особой охоты, покосившись через плечо, когда его отпустили. Ну кто б сомневался - Дэвид. Другой бы не удержал. - Излишне погорячился.
  Ифа молча кивнула, одобрив выступление.
  - Инцидент исчерпан, - взгляд, который она при этом кинула на Шона обещал серьезные неприятности. - Поехали. Завтра жду вас утром, - это уже толстому и длинному.
  - Храни вас бог, сеньора, - сказали они практически хором.
  Назад ехали в полном молчании и когда отдали коней подбежавшему мальчишке за воротами, Ифа все также без слов поманила его за собой. На этот раз прошли не к хозяину, а в ее комнату, расположенную на втором этаже. Ничем она не отличалась от уже виденного кабинета хозяина. Такая же обстановка, разве для него нашелся стул, на котором было крайне жестко и неудобно сидеть. На хозяйских подушечки вышитые, а у него нос не дорос до таких удобств. Хорошо не табуретка. Еще была дверь. Скорее всего там спальня. Богатые не живут в той же комнате.
  Она тоже села и глядя на него принялась задумчиво постукивать пальцами по столешнице. Шон такое уже видел и подозревал, что разный ритм означал отличающееся настроение. В прошлый раз звучало как марш.
  - Если б сама тебя не прихватила на той ферме, решила б подсунули доглядчика, - сказала после длинной паузы.
  - Простите?
  - Откуда ты знаешь окситанский? - спросила на языке Прованса.
  - Мать была из Тулузы, - пробурчал Шон на нем же. - С нами всегда говорила на своем, хоть отец и злился. Он плохо понимал.
  - А еще она в приданное привезла книги, - вкрадчиво сказала госпожа. - Кстати, какие, помимо 'Мифов Греции'?
  - 'Всеобщая история' Полибия, первые 30 свитков...
  В реальности, конечно не те древние, а копия в одном томе.
  - ... 'Римская история' Аппиана, 'Божественная комедия Данте', 'Энеида', 'Материя медика' Диоскорида, 'Алексиада' Анны Комнин, 'Песнь о Роланде', 'Роман о Тристане', 'Роман о Лисе', 'Рыцарь телеги', стихи трубадуров .
  - Де Бурнель?
  - Да.
  - Де Пайва?
  - Этого не знаю. Бертран де Борн.
  - Люблю я видеть, как народ,
  Отрядом воинским гоним,
  Бежит, спасая скарб и скот, - процитировала она язвительно.
  - Мне больше нравится: 'Здесь гибель ходит по пятам,
  Но лучше смерть, чем стыд и срам'.
  И практически без акцента, а ведь многие слова устарели, - подумала женщина. Интересно, перечислял в порядке прочтения или случайно вышло. Сначала серьезные труды, а поэзия и рассказы о любви в конце. И крайне любопытно отсутствие в списке трудов теологических. Не сильно религиозная она была, раз не взяла в ссылку.
  - Ты представляешь сколько это стоит?
  Он вздохнул и мысленно попросил прощения у матери. Все ж обсуждать покойницу не очень красиво.
  - Нам никто ничего не говорил, но после ее смерти нашли письма.
  Энн вряд ли что поняла, она еще мала была, но сопоставить кое-что несложно, пусть прямо ничего и не сказано.
  - Мать была из богатой семьи и встречалась с бедным парнем вопреки мнению семьи. Может надеялась, что обнаружив беременность не станут возражать, чтоб скрыть позор. Не знаю. Может по глупости и тот оказался козлом, из писем не понять. Но глава семьи выдал ее замуж за моего отца. Уж не знаю в качестве кого тот появился в Старом Свете и откуда выбор столь странный. Он много где шлялся и воевал, только говорить о том не любил. Рори, то мой старший брат, говорил - пиратствовал, но точно не знаю и он не мог.
  Скорее на работорговом корабле ходил. В Африке скупали черных и на Карибы везли, на плантациях трудится. Таких не любили не севере, где невольники сбивали цену на рабочих руки и практически везде запретили рабство. Не удивительно, что помалкивал. Неизвестно как относятся здесь, однако лучше не болтать о предположениях.
  - Короче, увез в Гринландию, да еще и на ферму. Не удивлюсь, если на ее деньги, точнее от деда плату за женитьбу на порченной, и приобрел. Вряд ли ей это было в радость.
  Ифа молча слушала, не перебивая. Она достаточно повидала, чтоб представлять ситуацию. И вздорный папаша, и грубый муж, и привыкшая к определенному образу жизни женщина, попавшая в нищету. Как еще мужа не зарезала ночью? Вот лично она б терпеть не стала. Хотя куда той было бежать без денег и с брюхом?
  - У нее то ли выкидыш был, то ли младенцем умер байструк. А мы трое выжили. И она нас любила. Как могла старалась и учила. Два года назад умерла. Отец и так был не сахар, а после этого беситься принялся и бить всерьез. Еще и потому не хотел возвращаться, а сестру сюда позвал.
  Он глянул вопросительно, Ифа кивнула. Какая разница, еще одна девчонка в доме, к тому же обязанная. Пусть едет, куда работать найдется пристроить.
  - Ей тоже достается.
  - А брат?
  - Он старший. Почти взрослый и наследник. Он другой жизни не хочет. Она его устраивает. Да и недолго отцу осталось. Ему уже шестой десяток пошел. Мы поздние дети. Хотя не поручусь, что где-то нет других его отпрысков. Не любит он о прошлом вспоминать. Все старики вечно о молодости своей трындят и поучают, а он молчит. Что-то там было неприятное, отчего мы изгои, а не в клане. Притом иногда интересно про Старый свет рассказывал, явно бывал неоднократно.
  - А порто-кастильский откуда знаешь?
  - У нас по соседству жила семья из Леона. Они на своем говорили, я и научился.
  И на хоблинском через месяц заговорил. Трактат философский не осилит, а на бытовые темы запросто.
  - Мне легко даются языки, - будто прочитав ее мысли сказал.
  - В тебе кровь огров? - спросила прямо. - Сам знаешь, что про них говорят. Не только сила передается и стойкость к болезням.
  - Не знаю, - вспомнив Энн с ее предсказаниями. - Честно, не знаю. Но у отца не росла борода...
  Всем известный признак. Потомки общих браков не отличались волосатостью.
  - ... а силищи он огромной.
  Это как раз не ложилось в привычные рамки, подумала Ифа. Слабаками огры с орками не были, в физическом смысле, однако ничего выдающегося не показывали. Профессиональным бойцам не соперники. Зато у них имелись другие достоинства. Вельвы и сейчас попадались, и северная церковь их не только не преследовала, но и оберегала. Моментально прибирали мальчиков и девочек монахи, если становилось известно про необычные способности. И не важно насколько сильны. По слухам, все нынешние епископы из таких. И что они могут, точно никто не знает. Фратеры секретами не делятся. От здешнего, окормляющего таких вот выходцев из гэлтахта, так и несет напористостью. И речь не о проповедях, а в обычном общении. Невольно веришь его убежденности и энтузиазму. Очень авторитетный Бьерн среди не только своих. Гораздо сильнее практической возможности, из-за не слишком многочисленных прихожан. Отец подозревает воздействие на разум, а сознательное или нет, уже не важно. Главное он никогда не пытался обращать в свою веру чужаков. Тогда б не помогла никакая магия огров. Выпнули б немедленно. В Содружестве с этим строго и Комитет бдит.
  - Телегу с грузом один поднимал, когда колесо сломалось. Я, по сравнению с ним, хлюпик. Зато память прекрасная. Сказали один раз и уже не забуду. А магии, извините, - развел руками, - ничего такого сроду не видел.
  У Энн ведь тоже не видел, исключительно слышал, а та и сама б не знала откуда ответы приходят, даже верила сначала: мать советы из рая дает, значит он и не врет. Не договаривает, да. Так не его секрет.
  - Ладно, - сказала Ифа, снова побарабанив в раздумьи пальцами, - я знаю насколько обидно для нордлингов звучит 'скрелинг'. Но это ваши глупости. Для большинства 'варвар' - чужак, говорящий на непонятном языке и не понимающий местных обычаев. Это не ругань, разделение 'мы' и 'они'.
  - Тогда они сами варвары, ничего в здешних законах не понимают!
  - В точку! Именно так. Поэтому с приезжими...
  Откуда мне знать, что приплыли издалека, подумал Шон. Тут все чужие и одеваются не пойми как.
   - ... нужно быть умнее. Послать его на том же языке максимально грубо, например. А уж если с дуру начнет хвататься за оружие или махать кулаками, ответить адекватно.
  - В смысле на слова, нож и так далее отвечать одинаково, но если он норовит проткнуть можно и...
  - Надеюсь запомнишь и постараешься не доводить до 'и'. Потому что в случае увечья или раны до крови последует разборка случившегося и коррехидор обязательно спросит: 'С чего началось? Кто первый взялся за оружие'. И не соврать, есть куча свидетелей всегда. Хуже всего, что твое поведение отражается на мне. Если драбант ведет себя как идиот, значит я дура. И зачем мне такой нужен?
  Ну да, подумал Шон, стараясь держать морду спокойной. Я не йотун, за меня драться не станут, скорее под топор положат. Пока не настолько близок и важен. А совет хороший. Уж про маму его и чтоб после этого сам кинулся, сумею. Важно кто первый начал, да?
  - На первый раз, - после внушительно паузы, - лишаешься недельного жалования.
  И всего-то? Он уж ждал отлучения от дома.
  - Свободен, - показала на дверь.
  - Простите госпожа, - послушно поднимаясь. - Можно спросить?
  - Да? - недовольно прозвучало.
  - А что это за место было? Ну, куда вы ездили.
  - Я все время забываю, что ты в первый раз попал в город, - буркнула скорее себе под нос, чем для него. - Медицинская школа. Только с ее дипломом можно лечить людей. Ей больше ста лет и у основания стояли специально приглашенные преподаватели Салерно. Наши уже Европу переплюнули.
  - Э?
  - Малярию доказали, что не от миазмов, а комарами переносятся. Давали себя специально кусать для подтверждения. Нашли лекарство на юге. Как болота возле Мадрида осушили, намного меньше заболевших стало. А на тех землях теперь фермы.
  В основном большие плантации, поскольку люди вложили немалые средства в работы, поверив врачам. Но и для себя нечто должны были поиметь. Обычные крестьяне там тоже есть.
  - Сифилис лечат.
  Надеюсь не использовали тот же способ, подумал Шон, вспомнив однажды встреченного с провалившимся носом. Это ж каким надо быть идиотом, чтоб себя заражать.
   - Оспу.
  - Что, никто не умирает?
  - Двое из ста, - признала Ифа. - Но лучше, чем тридцать, не так ли? И рябым уже не станешь.
  - Понял, - сказал впечатленный Шон.
  Лично он и не сталкивался с серьезной болезнью в семье, если не считать смерть матери. Она никогда хорошим здоровьем не отличалась. А оспа вещь неприятная и помирают от нее только так. Сам видел на одной из ферм, куда их отец отправил помогать, как переболевших. Из десятка живших там померло четверо. А если б их не было и все могли. Зато и заплатили за помощь немало. Отец своего не упустит.
  
  
   Глава 7
  Местные развлечения.
  
  Вроде в особняке невозможно заблудиться, не настолько он огромен, однако Шону удалось с огромным успехом. Где он свернул не на ту лестницу так и осталось неясным, однако вместо кухни вышел к закрытой веранде, с окнами на патио . Его предупреждали: в полдень обед и кто не придет вовремя, довольствуется символическим перекусом.
  - Тихо, - сказала сердито девочка лет двенадцати-тринадцати, - не стучи копытами, Шон.
  - Откуда ты меня знаешь? - ошеломлено уставился на нее.
  Вместо платья обычная котта, перетянутая ремнем с серебряной пряжкой, изображающей уже знакомый герб дона. Одежда отличалась от мужского варианта вышивкой у горла. И хотя она еще недостаточно взрослая, сразу видно будущую красотку. Прямо сейчас, как куколка. Гладкая кожа, большущие карие глаза и хочется погладить по растрепанной головке, умиляясь.
  - А чего тут знать, - хмыкнула она. - В доме нет незнакомых, а про приехавшего с Ифой нордлинга болтают все служанки. - Вон, - ткнула в узкое окошко. - Услышат, прогонят.
  Шон глянул через ее голову. Снаружи площадка, на которой стучали учебными деревяшками мальчишки самого разного возраста, но вряд ли хоть один старше четырнадцати. Кто-то отрабатывал под команды седого мужика удары, кто-то бился на пару, под присмотром еще одного усатого типа. Нормально: готовят будущих милитари с детства, а не как его. И все же... Один из старших сумел бы Шона проткнуть на честном поединке. Только йотун натаскивал на победу без поклонов и с достаточно подлыми ударами. На войне нет места глупостям, повторял регулярно.
  Остальные и вовсе ничего особенно не представляли.
  - Не пускают нормально глядеть, - возмущенно призналась девочка, - чем это я хуже их. Любого отделаю.
  Он глянул скептически. Нож на поясе вовсе не парадный, сразу понял. Да и не нож то, а уменьшенная копия 'сакса', специально сделанная под ее руку. Но все ж силы не те, да и вес. Пырнуть где-то в свалке - легко. А фехтовать?
  - Что, не веришь? - рука ложится на рукоятку. - Стыкнемся?
  - Очень бы не хотелось получить в живот железо, - сказал максимально серьезно. - С учебным в любое время, к вашим услугам, сеньорита.
  Это было безопасно, раз ничего такого здесь нет и не обидно. А драться всерьез им никто не позволит даже на тренировке. Слишком велика разница в возрасте, весе и силе. Один раз зацепит и улетит. Хорошо без переломов.
  - Молодец, - сказала она серьезна. - Другой бы носом крутил - девчонка, ниже достоинства. Меня зовут Анна-Мария, но все произносят Анна. Только мама говорит полностью, когда сердится.
   - Уверен, часто случается.
  Она хихикнула.
  - Бывает. Но ей же боженька, так скучно заниматься девчачьими делами. Эта вышивка или заучивать как себя правильно вести! Почему Фреду все можно, а мне вечно ничего нельзя?
  Опа, сказал себе Шон, так это двойняшка управляющей. Похоже с мальчишкой два сапога пара. И тот, даже на вид шкодливый, и эта бегает смотреть на тренировки вместо чинного вышивания. А если вспомнить Ифу, то у всего потомства дона шило в заднице.
  - Вот сеструхе все можно!
  - А ты у нее не спрашивала, как получить желаемое?
  - Будто и так не понятно, - надув губы, отчего стала еще красивее, буркнула Анна.
  Ну, он тут человек новый, да ведь точно, легко. Наследника не было, вот и позволяли излишне много. А теперь есть. Или нет? Дон Фредерико не женат с сеньорой Сересо. Как бы не ляпнуть чего лишнего, раз не понимаю здешних отношений.
  Она посмотрела оценивающим взглядом.
  - Хочешь быть моим паладином?
  Ага, рыцарем с телеги и положить между нами меч в постели, чуть не заржал.
  - Я того, новый драбант госпожи. Не могу торчать рядом с тобой постоянно, должен сопровождать и охранять.
  - Так никто и не требует. И любовью можешь не страдать.
  Спасибо за разрешение, тянуло за язык брякнуть, но она была настолько серьезна, не хотелось зря обижать.
  - Полно этих, ухажеров. И здесь и в городе. Иные важные, а дурак-дураком. Чуть не палкой гонять приходится. Это ж не должность. Главное будь мне другом. А Ифа против не будет. Маму не любит, хотя и не показывает. Я все одно знаю. А нас обожает.
  - Очень постараюсь, - согласился Шон, не удивившись семейным сложностям дона.
  Люди остаются людьми, независимо от положения. Не только барды в легендах любят перетирать косточки древним ярлам и королям, с их семейными проблемами. На соседней ферме хозяин был трижды женат и от каждого брака дети. Вот уж там страсти полыхали временами.
  - И Фреду стань другом.
  - Извини, - подумав, возразил, - видел его один раз и не уверен, что он так уж нуждается во мне.
  - Да. Ты прав. Но может и получится. Он как я. Разве, - и сделала недвусмысленный жест, показав наличие мужского достоинства немалого размера. - Тут все нас очень уважают, даже заискивают, но друзьями их назвать нельзя. И поговорить, бывает не с кем. Или чего изволите, или вам пора есть кашу. Будьте любезны, немедленно!
  А девочка совсем не глупая, понял Шон. И одинокая. Фред уже не ребенок и тянется к другой жизни. Те же тренировки, где найдутся, скорее нашлись, партнеры и приятели. Наверняка, до недавних пор, все время вместе были. А теперь ниточка не оборвалась, однако у него иная жизнь.
  - Друг тот, кто говорит правду в лицо, - произнес вслух. - Даже если это не понравится.
  Она наморщила лоб, размышляя.
  - Хочешь сказать не только мне можно говорить тебе гадости?
  - Правда - это правда. Она способна быть неприятной, но не из желания обидеть. Иначе ничего не выйдет.
  - Идет.
  - Тогда скажу для начала: наверняка уже ищут. Давай изобразишь хорошую девочку и не станешь доводить маму до истерики. Чинно-благородно вернешься, а я провожу. А завтра приду снова, если моя госпожа не отдаст иной приказ.
   - Не обманешь?
  - Есус все видит, - благочестиво провозгласил, - и за лжу наказывает. Не здесь, так там. Оно мне надо?
  Она хихикнула, и ухватив его за рукав, потащила за собой.
  - Тогда приходи в вифлиотеку.
  - А у вас и такая есть?
  - Почти пятьсот томов! -похвасталась и цифра впечатляла. - И специальный человек для присмотра. Он заодно и наш с Фредом учитель. Вечно долбит про нужность наук, а романы о рыцарях разрешает брать только после ответа на прошлые уроки. Нет, ну честно, зачем мне знать про все эти Королевства в старом Свете? Бургундия, Англо-Нормандия, Окситания, с франками и Священная римская империя, какие-то поляки, мадьяры, дикие литовцы. Султанов Османского султаната с датами правления. Сдался хоть кому-то здесь Мехмед Завоеватель? Вот ты про него слышал?
  - Нет.
  - И нисколечко не страдаешь, - торжествующе заявила.
  - Так я не глава клана и никогда им не стану. А вдруг дону Фредерико или членам его семьи придется общаться с тамошними вельможами? Или с купцами? Нехорошо смотреться невеждой.
  - Из Кастилии на Карибы и сюда плавают. Из Арагона, даже из Англии и Папского государства. Из Скандинавии иногда. А Османы... Никто их не видел в Гринладнии Северной и Южной, как и поляков с татарами. А могли б, так Мадрид бы не пустил! Он столбы Геркулесовы и Танжер железно держат. И хорошо, что завязли в Алжире, - в голосе прорезались странные интонации, будто повторяла за кем-то, - а то б сюда пришли с войском.
  - Вот, - произнес Шон, - а я в первый раз слышу и про Танжер, и про Алжир. Серьезно, у нас такие вещи никого не интересовали. Падре все библию вслух читал и после проповедовал. Каждую неделю новая глава. До конца дойдет и все снова. Можно выучить наизусть от повторений. Одна радость, не каждое воскресенье в церкви бывали.
  - Ха, - довольно воскликнула Анна, - так я тебе все-все расскажу. А ты меня научишь драться, ага?
  - Ты ж и так умеешь.
  - На ножах. А если без? Вот схватит женщину за руку негодяй, как ему отпор дать. Говорят, ты умеешь.
   Кто говорит, хотелось спросить. Дошло и без уточнений. Сам же наплел вчера целую кучу всякого. А сегодня отличился. И да, дать кулаком в морду - это завсегда с превеликим удовольствием. Отец в хорошем настроении кое-что показывал пока маленькие были. Потом перестал, можно не сомневаться, почуял рано или поздно ответ прилетит. Рори б не посмел на большака руку поднять, а Шон бы смог. Не за себя, за Энн.
  - Анна-Мария! - гневно сказала возникшая неизвестно откуда сеньора Сересо.
  Девочка уставилась себе под ноги, тяжко вздохнув.
  - Прошу простить ее, - подал голос Шон. - Слегка заплутал, не был прежде в таком обширном и великолепном доме. Не зная кто она, - Анна покосилась на него, - попросил показать дорогу. Но когда выяснил, провожаю ее в покои.
  Управляющая посмотрела на него странным взглядом.
  - Теперь куда идти, в курсе?
  Ах, если бы! Но не сообщать же об этом.
  - Конечно.
  - Тогда ступай к себе и благодарю за проявленную вежливость.
  - Всегда к вашим услугам, - кланяясь и надеясь, что обе поняли посыл правильно.
  - Идем! - совсем иным тоном сказала дочери.
  Кухню он все ж нашел. Достаточно было спросить у первого попавшегося навстречу. Ничего сложного. И сам бы обнаружил очень быстро, но вот кушать положено было в отдельном зале. Точнее их было три. Для слуг, милитари и хозяев с близкими или кого пригласили. Не обязательно гости, могли посадить за стол кого-то в качестве поощрения. Белтар, например, как и парочка других заслуженных вояк почти всегда присутствовали в высшем обществе.
  Далеко не все собирались одновременно, многие отсутствовали и чем-то заняты. Поэтому всегда оставляли для таких в печи или больших котлах. При желании можно и ночью заявиться. Разносолов не найдешь, но перекусить всегда будет. Сколько человек здесь пребывает постоянно Шон пока не понял. На первый взгляд не меньше сотни. Делились они приблизительно пополам. Прислуга в основном представлена женским полом, не считая конюхов. Зато милитари, как водится, сплошь мужчины. По возрасту тоже от совсем детей и подмастерьев до стариков. Никого не выгоняли из-за дряхлости, всегда находили не особо сложное занятие.
  Сидели тоже не как попало. И у слуг, и у оружных имелась своя иерархия. Во главе стола, на почетных местах, высшие должности и приближенные к тем по заслугам. Дальше помоложе. Шон было понятливо сунулся в середину, но его окликнул Дорад и указал на место рядом с собой. Поскольку личный драбант молодой хозяйки, ему положено сидеть ближе к главным. Это статус и уважение. И, наверняка, кто-то из оказавшихся ниже по положению захочет проверить. К такому Шон готов всегда, не первый день живет на свете. Не обязательно родиться в городе, чтоб знать про зависть обойденных новичком.
   Пока что он с удовольствием взял с большого блюда паэлью, добавил еще теплых кукурузных лепешек, а также сарацинской пшеницы с томатами и немалый шмат запеченной морской рыбы в соусе. Брать можно было на выбор, а не чего принесут, потом большие блюда отправлялись дальше. Вряд ли кому-то не достанется, полным-полно самого разного, однако добавки не обязательно получат ниже по столу, не все доезжает.
  Хотя за рыбой редко тянутся. Здесь она привычная и дешевая. А Шон не случайно предпочел морское мясо свинине. В его родных местах с этим не очень. Мелочь разве в ручьях для разнообразия обычной пищи. Речную самую разную попробовал, хорошо усвоив: при умении готовить ничего общего. Теперь до океана добрался. И как не отдать приятное желудку и аппетиту? Вот моллюсков и устриц так и не решился. Может быть потом. Раков у них не ели совсем. Разве с голодухи. Они тухлятину и покойников жрут. Вряд ли морские крабы в этом смысле отличаются.
  Вино тоже стояло свободно, а пиво отсутствовало.
  - А ты говорил канал не построят, - с насмешкой подколол один из соседей другого.
  - Ага, - скривился тот. - Аж глубина в четыре фута местами. Что там корабль, утонуть и человеку не удастся!
   - И все ж сумели!
  - Да кто ж его знает, много ли толку будет.
  - По воде завсегда дешевле!
  Они явно не спорили, а пережевывали прежнее, неоднократно высказанное и страсти в голосах не звучало. Остальные и вовсе не обращали внимания на их беседу. Даже Шон прекрасно знал, о чем речь и по какой причине всем давно не интересно. Разговоры от строительстве канала от бухты Локронана начались чуть не до его рождения и всю сознательную. жизнь, сколько мог вспомнить, продолжались. В основном на уровне сумеют доделать или денег не хватит. И будет ли польза от всей затеи или в очередной раз кроме поднятия налогов ничего приятного не ждет.
  Хотя для многих в строительстве был смысл. Третьи сыновья или даже вторые, не имеющие права на наследование земли, могли попытать счастья у озера Эри. Работа тяжелая, но все ж оплачиваемая. А дальше, глядишь и зацепился на новом месте. Время от времени читали приходящие письма таких ушедших родичей и пусть трое из пятерых особо не разбогатели, а один помер или погиб, все ж находились и неплохо устроившиеся. Собственно, они все больше и слали весточки. Остальным особо хвастаться нечем.
  Ну, вот. И туда дорога закрылась. Хорошо, не сорвался зря. А то б кому он сдался, когда таких сотни, если не тысячи, оставшихся без работы.
  - Идем, - сказал знакомый голос и рука легла на плечо, аж чуть не подавился.
  Шон поднялся, вытирая рот рукавом и посмотрел на йотуна. Тот, в своем обычном стиле уже уходил, не оглядываясь и нисколько не сомневаясь, что последует за ним. Пришлось почти бегом догонять. Парень ожидал очередной тренировочный поединок, однако Белтар двинулся в сторону ворот. На конюшню и не глянул. Значит дело не в госпоже. Спрашивать из гордости не стал. Так и топал на шаг сзади и слева, как положено. Шли они куда-то в сторону моря.
   - Баба у тебя была? - спросил внезапно Белтар за стенами крепости, все также размерено шагая и не глядя по сторонам.
  Вот Шону гораздо сложнее было не вертеть головой. С исчезновением особняков снова вернулись дома-лавки, где окно одновременно и прилавок, откидывающийся на улицу и позволяющий рассмотреть товары. Курильщики торчали на каждом шагу, причем несло от них не только табаком. Иногда запахи абсолютно незнакомые. Может безобидное нечто, но скорее те самые зелья, от которых видения и любому не продадут.
  Потом навстречу попались жонглеры и собравшаяся толпа, с интересом смотрела представление. К сожалению, йотун и не собирался задерживаться и грубо распихал мешающих пройти. Даже здоровенные мужчины, увидев с кем имеют дело уходили с пути, не пытаясь возмущаться и отводя глаза. И дело явно не в сюрко с гербом, а его харе. Почему-то Шон не сомневался в не самой положительной репутации своего наставника.
  - Э?
  - Да-да, в том самом смысле.
  - Нет, - помявшись признался Шон. Он усвоил быстро, этому врать нельзя. Чует непонятным образом. А недоговаривать или промолчать запросто. Определить такое не сумеет. Но сейчас не уклонится. - Целовался с девками и мял иногда, но до главного не доходило.
  - Пора научиться, - абсолютно равнодушным тоном сказал. - Отказ не принимается. Считай прямой приказ госпожи Ифы. Можно, конечно, зайти в дешевую таверну, но там легко подцепить нехорошую болезнь. Сифилис нынче лечат, но бывают и другие малоприятные. В приличном заведении девок регулярно проверяют.
  - Э? - снова проблеял парень, не находя подходящих слов.
  - А я что железный? - спросил все также равнодушно йотун. - детей у высших с обезьянками быть не может, но засунуть путе запросто.
  Собственно Шон хотел спросить совсем иное, но тут не выдержал.
  - А не противно, раз за животных считаешь, а высший?
  - Пастухи иногда пользуют овец и ослиц, - тем же спокойным тоном сказал Белтар. - А есть любители с мужчинами близко пообщаться. Осуждается, но часто закрывают глаза. Лишь бы не публично. Чем хуже?
  Шон всерьез задумался, только ли про людей говорит или своих сородичей не обошел вниманием. А потом вспомнил слова Дорада про отсутствие морали и не стал уточнять. Зачем? Белтар же не первый год болтается среди людей, а то и не первое десятилетие. Кто его знает, как бы сам повел себя, живи так долго среди чужой расы. Вдруг не такие страшные на вид стали б ихние йотунки. А может предпочел бы овцу.
  - Ты парень неглупый, да временами излишне наглый. Имей в виду, не к всякой девке стоит протягивать руки. За иных отрежут.
  Опа! Да он про Анну-Марию. И как бы не его предупреждение. Надо - спусти с путой, а к вышестоящим грабки не тяни. Он ведь пришел из-за стола дона. Значит был разговор. Или девочка помянула, или ее мать. И сразу после этого...
  - И в мыслях не держал, - твердо заверил. - Ребенок еще.
  - Сегодня дитя, завтра замуж отдадут и желательно не порченной.
  - Так мне обходить десятой дорогой?
  - Есть у нее каприз с тобой калякать - на здоровье. А глупости не совершай. Сбросить семя и в лупанарии можно, не портя никому жизнь...
  Он еще нечто хотел добавить, но тут из темного переулка выскользнул гибкий тип в плаще и капюшоне, сходу воткнув йотуну в живот. В последний момент тот успел дернуться, уходя и клинок вошел наискосок, рассекая брюшину. Белтар взревел, и хватил со всего размаху сразу двумя руками по голове убийцу. Судя по брызнувшим мозгам, он раздавил тому череп.
  Все это произошло мгновенно и Шон даже схватиться за саблю не успел. Из переулка, между тем, вынырнули еще трое, с обнаженными длинными узкими мечами.
  - Привет тебе от ярла Алардиса, - вскричал один из них, - замахиваясь и крайне удивился, когда его голова слетела с плеч от мгновенного удара, рычащего не хуже зверя йотуна. На этот раз он использовал оружие.
  Дальше смотреть стало некогда, поскольку пришлось обороняться от нападающего. Шон отбил два удара, а затем противник ахнул и рухнул на колени. И еще одна голова полетела с плеч, чуть не угодив Шону в лицо. За ним стоял с обнаженной саблей йотун и с лезвия капала кровь. Парень почти ждал, что стоящий с жутким оскалом Белтаор и ему снесет башку, но у того закатились глаза, он тихо и медленно осел на спину, подворачивая ноги, причем из распоротого живота торчали сизые кишки.
  Поскольку остальные четверо были не просто покойники, а походили на разделанные мясником туши, ждать от них чего было б удивительно. За десяток секунд смертельно раненый изрубил двух человек на куски. Шон кинулся к ближайшему дому и пинком вынес дверь, чуть не улетев, поскольку та вовсе не была запертой. Внутри оказалось несколько мужчин и немалое количество полураздетых женщин. Похоже он все ж угодил в лупанарий, причем не самого высшего уровня. Обычные милитари в качестве посетителей. Ну вряд ли вел к сильно дорогим шлюхам.
  - Помогите, - крикнул. - На улице раненый из дома де Кордоба.
  - Сеньоры, - требовательным тоном заявила женщина под сорок, одетая гораздо приличнее остальных. - Грех не помочь, в какого бы бога вы не верили.
  Почти все стали подниматься.
  - Эге, - сказал один из гостей, обнаружив трупы и кто ранен, тихо испаряясь.
  Остальные все ж не стали разбегаться. Подложили плащ, сдернутый с одного из покойников и на нем занесли йотуна в помещение.
  - О, - воскликнул пухленький низкорослый человечек с острой бородкой при виде пострадавшего, ставя раздутый саквояж рядом со столом, на который взгромоздили Белтара. - Мечты сбываются! Когда еще доведется кромсать такого типа. Мечта врача, поковыряться в организме представителя настолько чуждой расы.
  - Не беспокойся, - сказала все та же женщина в возрасте, ложа руку на плечо Шону. - Если кто и сумеет помочь, так Ринальдо Альбицци. К нему все ходят, не только мои девочки. И не одним инструментом умеет пользоваться в совершенстве.
  Это она намекает на что? - тяжко задумался Шон.
  - Все посторонние вон! - скомандовал доктор между тем. - И лампы сюда тащите. Света побольше!
  На черта ему свет, когда день, а не ночь?
  - Я видел раны и похуже. Правда они все на кладбище отбыли, хе-хе.
  - Сеньора, - пробормотал Шон, с трудом отводя взгляд от извлекаемых из саквояжа блестящих пыточных инструментов. - Можно кого-то послать в особняк Кордоба? Я заплачу, - своевременно вспомнил.
  - Сделаю, - величественно кивнула бордельмаман.
  - Милочка, - сказал одной из девиц, доктор, - вон ту бутылочку. Это у нас опиумная настойка, - неизвестно зачем прокомментировал, вливая в глотку раненому. - Пусть лучше так, а то начнет дергаться или приложит кого. Без сознания оно гораздо удобнее потрошить, хе-хе...
  Подержал руку, отсчитывая пульс.
  - Нормально. Ты, - крикнул доктор, - сюда иди.
  - Я? - удивился Шон.
  - Ну не я ж, - нетерпеливо гаркнул. - Надеюсь крови не боишься и в обморок падать не станешь.
  - Я?
  - Держи светильник и чтоб мне было видно! Да-да, сюда.
  Дальше началось форменное издевательство. Стоять неподвижно и точно направлять куда тот требовал не так уж легко. Пару минут любой сумеет. А ты пару часов постарайся. Руки отваливаются.
  - Йотуны твари живучие, - говорил Ринальдо промывая внутренности чем-то отчетливо попахивающим бренди и засовывая все лишнее очень терпеливо внутрь. Кишки лежать не желали и ползли назад. - Человек бы уже сдох от потери крови и боли. А этот дышит с задержкой, не больше. Сердце, как у слона, - принюхиваясь, пробормотал.
  - Такое большое? - удивился Шон.
  - Не буквально. Здоровое, хотел сказать. И ты посмотри, еще и везунчик. У другого б кишки лопнули, и все внутри, включая дерьмо вывалилось бы в брюшину. И ведь зацепили, - принимаясь зашивать кожу живота аккуратными стежками, - след есть. Неужели правду писал Дуглас Мак Шейн про скорость заживления у этих зверей. Что непременно добивать нужно, а лучше голову отрезать и сжечь тело. А то и смертельно раненый может встать через какой-то срок.
  - Он был врач? Ну этот Дуглас.
  - Он был фратер ордена святого Патрика, - рассеяно пробормотал доктор, продолжая шить. - Из монастыря реки святого Лавра. Они там все чуток ненормальные. В молодости обращают в свою веру язычников, а кого те не убьют, пишут трактаты чего повидал. Иные летописи прямиком просятся в балладу. Причем по уставу, если сам не видел, обязан так и сообщить: другие поведали, лично не присутствовал. Самое удивительное, в тамошних монастырях и многие саги записали. Казалось бы, языческое прошлое и христиане обязаны стирать всякое упоминание о прошлом. Так они все хранили, не зря Папа римский их католиками не считает.
  Он посмотрел на свою работу и вздохнул.
  - Дальше по воле Его. Я сделал что мог. Пока не трогать, поить и бульончиком кормить. Ничего твердого, даже если очухается и захочет.
  - Насчет Дугласа, - опуская затекшие руки с лампой, напомнил Шон.
  - Что? А... Этот еще дурнее остальных был. Трупы выкапывал и резал. Я и прежде верил в его рассказы, но тут уж какие сомнения. Сердце у йотуна одно, - с удовольствием сообщил, - легких два и так далее. Не особо от человека отличается в этом смысле. Вот с мышцами что-то не так, но особенно на руках и ногах. Но я врач, а он пока не покойник, чтоб кромсать из интереса. Кстати, имейте в виду, - сказал он, глядя через голову Шона, - ежели вопреки моим скромным усилиям все ж помрет, готов заплатить за тело серьезную сумму.
  Шон обернулся. За его спиной стояли Ифа с Дорадом, а у двери еще двое при оружии, со смутно знакомыми лицами, гербами Кордоба на одежде и еще парочка альгвазилов, легко отличаемым по одинаковой одежде. Что на воротах, что у эшафота, то и здешние носят одинаковое синее сукно при дурацкой треугольной шляпе.
  - Они все равно не хоронят, - пренебрежительно махнул рукой на Белтара. - Бросают прямо в степи трупы сородичей и никого не волнует. А науке подробное вскрытие будет интересно, не вспоминая, что неплохо бы здешним девочкам и хозяйке компенсировать неудобства и потерю заработка.
  - Дорад, - сказала наследница клана Кордоба, глядя на говорливого доктора специфическим взором властителя на мелкого батрака. Лично Шону от льющегося холода захотелось поежиться. - Разберись сколько мы должны и заплати. Да, заодно выясни кто мертвяков обчистил. Монеты не интересует, но имелось ли нечто интересное. Бумаги, странные вещи.
  Отвернулась и пошла на выход, сделав подзывающий жест рукой. Парень поспешно подскочил. Один быстрый взгляд на покойников и понял откуда вопрос. В отличие от него, кто-то не побрезговал забрать все ценное, пока он торчал в помещении. Шустрые ребята, до исподнего раздели и кровь не интересовала с дырками в ткани.
  - Рассказывай.
  Он выложил в нескольких фразах. На приличную сагу происшествие не тянуло, а о чем до нападения болтали и вовсе неважно.
  - Ярл Алардис, - хмыкнула. - Кто б мог подумать.
  - Они специально ждали. Знали, что придет.
  - Белтар сюда часто таскался. Для этого не нужно предателя покупать. Достаточно осторожно расспросить по тавернам.
  Шон в душе жутко обрадовался. В отличие от доктора его слушает, а не обливает презрением.
  - Это тот...
  - У которого сына Белтар убил, - подтвердила догадку.
  Не удивительно, что послал погоню и убийц. Кому из родителей нравится хоронить детей и не отомстить.
  - Они первые начали и пытались напасть еще тогда. Все сделал правильно. Рано или поздно все равно б дошло до столкновения.
  Шон понял, сейчас сказано не для него. Себя уговаривает.
  - Если опознать, можно выяснить на каком корабле приплыли.
  - Ничего не дает. Капитан с владельцем судна совсем не обязан знать зачем пассажиры плывут. А и в курсе, вовек не сознается. Но с ярлом придется что-то делать...
  
  
  Глава 8
  Учителя и ученики.
  
  Следующие дни они Дорадом таскались за госпожой с утра до вечера. А еще их сопровождало с пол дюжины милитари. Самой ей отправляться в город отец запретил, выделив дополнительную охрану. Никто не знает, может и не на одного йотуна покушаться могут. И не они одни нечто выясняли. Шоново дело охранять и в разговоры не лезть. Посему почти ничего и не понял в происходящем. Нечто она искала или проверяла, заезжая на склады, в порт, беседуя с владельцами кораблей. Главное никто на них не напал и даже криво не посмотрел. Все были вежливы и предупредительны.
   Шон уже знал, Дон Фредерико входит в Городской Совет. Там состояли тринадцать консулов и они из своей среды избирали главу города. Каждый занимался определенными делами. Таможня, налоги, суд, расходы городских денег, скрепление всех имущественных перемен договорами и купчими, а также хранение и многое другое. Кордоба отвечал за внешние отношения, как с другим городами Содружества, так и странами севера. Сориться с ним для купца означало серьезные проблемы.
  Система городского управления достаточно простая, но всегда могут вмешаться личные интересы. Поэтому существовал Большой Совет из 480 представителей гильдий, объединяющих всех представителей некой профессии, не взирая на титул и богатство. Они могли быть даже разной религии, однако правила для всех устанавливали специальные хартии. При том высшим органом власти считалось народное собрание. Его уже лет сто не собирали. А вот гильдии свои интересы могли жестко отстаивать.
  Дело в том, что жить в городе вовсе не означало быть горожанином. Если ты приезжий, то не мог просто так заниматься ремеслом и торговлей. Без взноса в соответствующее братство, да дополнительно на благотворительные нужды, просто бы выгнали, а то могли и морду набить. Кому нужны конкуренты. Ведь они и сами платили ежегодную мзду, уходящую на помощь пострадавшим или заболевшим членам гильдии. Бедняков такое отсекало сразу, разве идти в подмастерье или податься в деревню.
  Что характерно, избранные в Городской Совет членами гильдии не являлись. Они должны были быть беспристрастны. И это тем более забавно, что одни и те же семьи правили городом из поколения в поколение.
  Пока что Шон временно оказался свободен и в очередной раз, как всю предыдущую неделю, направил стопы, как и следует паладину к своей даме. Она это принимала как должное, а он немало выяснил из обычных разговоров. Да и с самого начала собирался проникнуть в библиотеку, где шли занятия. Конечно, можно было Ифу спросить о разрешении, но зачем грузить хозяйку, когда есть другой способ. Абсолютно невинный.
  - Это Шон, - сказала Анна величественно, представляя его подслеповато щурящемуся еще не старому, но уже полностью лысому мужчине. - Учитель Винченцо, - тут тон внезапно стал умильным, - вы позволите ему посмотреть книги?
  - Выносить нельзя, - сразу заявил тот, скептически осмотрев гостя с головы до ног. - Руки должны быть чистыми и читать, положив на кафедру, - показал на специальный столик.
  - Я буду осторожен, - смиренно пообещал Шон, деловито оглядываясь.
  Библиотека впечатляла. Все стены заняты шкафами с сделанными из маленьких кусочков стекла дверцами. У них такое могли позволить себе разве в окнах церкви. И не настолько чистое. А главное книги! Самых разных размеров, от в рост человека с толстенным деревянным переплетом, до совсем маленьких. Ну два столика с креслами явно для детей, а больше в комнате ничего и не имелось. Она не для гулянок предназначена.
  Тут дверь распахнулась и влетел запыхавшийся брат Анны.
  - Как всегда! - язвительно вскричал библиотекарь. - не было случая, чтоб не опоздал к началу занятий.
  Мальчишка откровенно ухмыльнулся и не пытаясь просить прощения, застыл в ожидании нотации, которая моментально последовала. Шон не стал слушать, продолжая изучать содержимое шкафов, пытаясь сообразить по какому принципу расположены. Большинство книг рукописные, но некоторые печатные. Он про такие только слышал, но не видел прежде. Тем не менее, не ошибешься. Они сделаны проще и даже обложка без украшательства. Где-то треть оказалась на латыни. Не то, чтоб не смог бы разобраться, достаточно слов общих с порто-кастильским и окситанским, но сходу не прочитать. Отложить на будущее.
  А вот это... 'История кельтского заселения Гринландии', не иначе то самое сочинение, о котором говорила мать, подчеркивая, что саги хорошо, а настоящая история не всегда совпадает. У барда основная задача выпятить роль Харальда Строителя или Эйрика Изгнанника. Тогда их потомки щедро заплатят. А напоминать, как первый убил брата, а второй сжег несколько ирландских городов, отчего его ловили как бешеного пса и хотели казнить, несколько неудобно.
  Осторожно потянул за ручку и извлек из шкафа увесистый томик. Ага, автора нет. Похоже, не ошибся. Мать говорила приписывают епископу Ульстера Рольфу, но точно никто не знает. Зато внизу первой страницы про смиренного фратера-переписчика и год 1460 от рождения господа. Последние новости в книге не найти, свыше двухсот лет прошло.
  Короткие главки о кельтских племенах Ирландии, Шотландии, Галлии, Британии пролистал, не задерживаясь. Первый набег викингов на Ирландию состоялся в 795г, когда практически весь остров уже крещен. Два столетия скандинавские конунги владели немалой частью, пока в битве при Клонтарфе в 1014г не разгромили общее войско кланов , положив полный конец надеждам выкинуть завоевателей в море. Правда, к тому времени, местные жители нередко переняли обычаи захватчиков и сами стали не хуже викингов по части кровожадности и упертости, но возможно они всегда такие были. Не случайно так и не создали общего государства даже перед лицом врага и общего уничтожения. Свой клан был важнее.
  Согласно автору, ирландцы прекрасно знали о существовании огромного континента на западе. Они давно ходили к обширным отмелям у тамошней земли ловить в кишащей рыбой воде добычу. На берегу имелись временные поселения для копчения и соления. Так что ничего нового Эйрик Рыжий и его сын Лейф Эрикссон не открыли. Те места не особо интересовали кельтских мореплавателей, ходивших за треской, сельдью и мясом китов южнее. Все изменилось, когда скандинавы принялись уничтожать ирландцев всерьез. Сопротивление давили с огромной кровью и остров опустел немало на треть.
  Далеко не все погибли от мечей и последовавшего голода. Многие снялись с мест и уходили знакомой дорогой по морским волнам к далеким зеленым землям. Первым поселениям пришлось туго, несмотря на возможность прокормиться с воды. Немало народа умерло от тяжелых трудов, болезней и отсутствия знаний местных растений. На счастье пришельцев они уже были знакомы с местными народами. Крепкие, светловолосые, практически не отличающиеся внешне от европейцев с севера, те были малочисленны и не агрессивны. Хотя нельзя сказать безобидны и безответны. В книге приводилось несколько примеров, когда обнаглевших приезжих вырезали полностью.
  Жили местные, неизвестно с чего получившие прозвище огров, больше охотой, используя каменные и костяные орудия, не особо мешая распахивающим прибрежную полосу. Зато очень быстро вкусили пользу железа и инструментов из него. Многие ирландцы охотно брали в жены тамошних девиц. Все ж в изгнание отправлялись все больше крепкие мужчины и своих баб не хватало. Огры без проблем принимали крещение и адаптировались к оседлой, более приятной и сытной жизни.
  Тут автор сам себя уточнял, что частенько женщин у огров покупали. У тех не приданное давали в род мужа, а за выкуп отдавали. Вероятно, мнение никто и не спрашивал. Сам же добавлял: старинные ирландские обычаи почти соответствовали. Жена переходила в род мужа и за нее выплачивалось вознаграждение родичам. В тоже время свободно распоряжалась приданным и при разводе получала обратно. То есть возврат к знакомым традициям, никого не обижавший.
  Ко всему, достаточно быстро, стало заметно, общие дети почти не болели. Даже слово появилось - когр. Потомок огров и кельтов. Ничуть не обидное. Среди хирдманов и ярлов почти в каждом кровь местных присутствовала. В итоге огры практически растворились в пришельцах, пусть и есть небольшие группы до сих пор.
  Со временем ирландцы обнаружили Великие озера и стали заселяться вокруг. Тем более, к воде им не привыкать. Устойчивый поток пушнины шел в Европу, давая неплохой доход и подталкивая идти дальше за зверями. И тут впервые пришли йотуны. Они в леса обычно носа не совали и проходили у поселенцев на манер страшных сказок отсталых туземцев. К сожалению, легенда оказалась истинной. Благо никуда не делась пресловутая ирландская задиристость, а постоянная жизнь в стычках с соседями и охота на диких зверей воспитывали не боящихся ничего и никого. Хотя и отбились, но потери оказались огромными. Не только люди, но и целые поселения уничтожены.
  Все могло б вернуться к первоначальному уровню, но поток новых приезжих стабильно продолжался и дальше. От скандинавских конунгов бежали целые рода, не согласные жить под чужим управлением. Ирландию, Шотландию с Уэльсом и Бретанью периодически трясло от вторгающихся англичан, голода и эпидемий. Католическая церковь давила, пытаясь заставить ирландцев соответствовать их правилам, но те крепко держались за свою веру, когда молитвы на понятном языке и нередко монахи целыми монастырями, со своим добром и сельскими жителями, уходили на запад.
  А были еще жуткие холода с 1600 по 1610 и с 1690 по 1700 подумал Шон. Книга написана раньше, но вымирали Шотландия, Финляндия, Швеция, Исландия. На юг Европы уходить было бессмысленно, там не жировали. В неведомой России, где и так неурожаи, шла война. Мощный поток северян отправился в Гринландию. Не случайно на стройке канала была масса скандинавов, да и в королевствах их немало.
  Уже давно дорога в 'Зеленую землю', где каждый мог получить изрядный кусок земли почти бесплатно, стала хорошо известной и население все росло. И хотя йотуны приходили нелднократно, теперь им до побережья дойти не удавалось, а хирды ходили нередко в степь, ответно вырезая кочевья. Успехи были переменные. Иногда и вовсе не возвращались, но гибель северным королевствам уже не грозила. Да и наличие огнестрельного оружия изменило картину. Брать больше города с серьезными укреплениями и пушками йотуны не могли. Разве положить почти всех ради минутного успеха. Война потихоньку уходила в степи от озер и лесов.
  - Молодой человек!
  Шон оторвал голову от текста, озадаченно посмотрев на учителя.
  - Помогите.
  Та самая огромная книга чуть не в рост человека, с невразумительным названием 'Атлас', оказался сборником изумительно выполненных в цвете карт. Толком рассмотреть не получалось, учитель целенаправленно искал нечто ему требующееся, уверенно перелистывая изображения Старого Света. Средиземноморье, знакомый сапог Италии, какие-то страны или острова. Карт он прежде не видел, если не считать рисованную Ифой дорогу. Но там изгибы реки и не говорящие чужому взгляду обозначения. Посторонний человек увидел бы никчемные каракули, но он имел возможность сопоставить с местностью. Поселки, городки квадратик и вид штриховки означал количество жителей. Каждый заметный ориентир зарисовывался.
  Надо было знать на что смотреть и что означает бессмысленная загогулина. Поэтому ничуть не удивило предупреждение о необходимости помалкивать. Военным всегда интересны дороги и вообще местность. А они приезжие, недолго записать в шпионы и вздернуть.
   - Вот! - сказал учитель довольно, добравшись до нужного. - Три северных королевства.
  Шон присел, вглядываясь. Береговую линию он не знал, но названия не проблема прочесть, пусть они и на латыни. Буквы те же самые. Эри на озере Эри, Ульстер на Верхнем и Локронан на восточном побережье. Самые большие владения оказались у последнего, но линия границы проходила по Аплачам, а он прекрасно знал, как велика там власть короля. Если честно, имя его не помнил, а уж чтоб налоги приехали собирать и вовсе не слышал.
  Земли королевства лежали гораздо дальше на восток и север, очень отличаясь от заселенной людьми территории. Возможно нечто подобное имеет место и у Великих озер. Вряд ли мытари способны найти всех в тамошних лесах. Иные, наверняка, не подозревают, подданными какого государства числятся. Занятно, за Аплачами сплошное белое пятно, Ничейные земли лишь местами по рекам.
   - И что мы видим?
  Вопрос библиотекаря явно относился к детям. Лично Шон искал родные места. Естественно, никакие фермы здесь не обозначены, зато нашелся значок с надписью Бантри. Городок сей в их округе все знали. Самая большая торговая ярмарка и перевалочный путь к побережью. Там уже была почта и даже возможность пообщаться с королевским бейлифом. Какие-то сто миль до дома. При желании можно проследить как поедет Энн, если решится удрать.
  - Здесь, - на невразумительное мычание слушателей, показал линию пальцем, - проходит теперь канал шириной в 40 футов через 363 мили девственной глуши! Построено 83 шлюза, ведь на некоторых участках уклон и вода вверх не потечет. Самое важное: если дно канала станет пропускать воду ничего хорошего не выйдет. Для недопущения сей неприятности необходимо герметизировать дно.
  - И тогда папа с друзьями стали очень богатыми, - сказал с ухмылкой Фред.
  - Ну хоть об этом не нужно напоминать. Древний рецепт бетона использовался еще античными римлянами, о которых я вам поведал недавно...
  - Мы помним, - сказала поспешно Анна.
  Видимо не одному Шону казалось, что учитель способен бесконечно говорить.
   - ... но немногие знали технологию. И ее удалось улучшить. А требовалось пол миллиона бушелей цемента. Это очень много. Сколько нулей в цифре?
  - Пять! - крикнул Фред.
  - Правильно. На следующем уроке вернемся к сложным процентам.
   Оба ученика демонстративно застонали.
  - Насчет канала, - напомнил Шон.
  Он не жалел несчастных, самому стало любопытно. Как минимум, узнал очень интересную вещь. Видать неплохо сбывала здешняя гильдия товар. Пол миллиона - это жуть. Цифры он знал, мог и площадь участка посчитать, и стоимость товаров, однако сроду больше тысячи не требовалось.
  Даже если на нескольких компаньонов поделить и прибыль в одну крону, очуметь. К тому же можно не сомневаться что-то своровали, испортили или утонуло при перевозке. Попутно построили форт, вроде Лаудона, прикрывающий бухту Локронана и не один. Фактически цифра должна быть гораздо больше. Да, можно и содержать сотню человек только в одном особняке, а твое имя слышали и у Танаси с Охайо, охотно возьмут вексель-обязательство. Это он вахлак, не сообразивший куда попал.
  - На самом деле, - будто и не отвлекался, продолжил Винченцо, - опыт строительства каналов имелся и прежде. Даже нижнее озеро было недоступно прежде для морских судов, поднимающихся по Реке Святого Лаврентия из-за множества порогов. Первый канал начали строить в незапамятные времена, когда только-только состоялось первое нашествие. Строительство затянулось из-за этого, но через четыре года все ж доделали. Он был не очень глубок, но хватало для перевозки пятитонных барж. Сегодня существует пять каналов с шлюзами, позволяющие проходить морским судам в Великие озера. Вопрос, в чем смысл нового?
  Лица у детей изрядно поскучнели. Вряд ли им особо интересны эти материи. А вот Шон на этот счет за время перехода по рекам изрядно просветился. Еще Гунар о многом поведал, а затем кое-какие мысли добавились в разговорах.
  - Цена, - сказал он. - Стоимость перевозки товара по земле от восточного побережья до Аплачей выше, чем расходы от Старого Света до порта в Гринландии. Если везти на баржах, пусть и с лошадьми, но они потянут не одну телегу, а сразу десяток и быстрее. Значит товар дешевое обойдется покупателю.
  - При условии...
  - Да, первоначально продавец может задирать стоимость, но если их будет с десяток в неделю, а не один в месяц, выгоднее отдать по меньшей цене и пару раз обернуться. Все равно прибыль выше.
  - Вот! - довольно заявил учитель. - У него в роду не было купцов... Не было же?
  - Не-а. Фермеры.
   Мать не в счет. Все равно торговлей никто не занимался. Почти все делали сами, а про сахар он узнал случайно и не дома. Кое-что меняли в городке, вроде плодов хлебного дерева и не больше. Невыгодно продавать было. Слишком низкая цена.
  - Но думает абсолютно правильно. Более того. Вот эта территория, - он снова показал на карте немалый район возле нового канала, - станет выгодной для освоения и заселения. А значит пойдут новые налоги и появятся даже в глуши представители закона.
  Ага, повышение доходов всегда грозит нашествием фискалов и ярлов, желающих подгрести под себя разбогатевших жителей.
   - По свидетельству Бэрка Маккелара после строительства первого канала на реке Святого Лаврентия очень быстро вырос в разы Фойнс, а в его округе насчитывалось до десяти тысяч зажиточных бондов с доходом в 500 крон, имевших по 5-8 молочных коров, 5-6 лошадей и нередко собственные корабли. Откуда деньги, как не с продажи дальше. На вранье его не ловили, зато хорошо известно немалое ополчение, выставляемое городом. Да! - раздраженно крикнул Винченцо на робкий стук. - Кого еще принесло?
  В открывшуюся дверь сунулся веснушчатый парнишка.
  - Простите, - сказал, ничуть не смущаясь недовольным тоном библиотекаря, - молодая госпожа кличет Шона.
  - Моя сеньорита? - с честным видом спрашивает Шон.
  - Честная служба превыше всего, - величественно кивает, - мой паладин.
  Она вроде бы серьезно, но притом прекрасно знает границы. Не капризничает и все соображает. Шон спрашивает не ради разрешения, а чисто из вежливости. Как сказала, вовсе не играя, наедине: 'Когда подрасту, попрошу Ифу об одолжении, мне тоже драбанты понадобятся, а кому, как не тебе их возглавлять'. Шон не очень понимал, как к этому относится, но пока потихоньку показывал не так давно усвоенные ухватки. Как вывернуться из захвата, куда ударить стилетом напавшего и тому подобное. От брата Анна их занятия не скрывала и тот тоже присоединился к их урокам, а когда сумел одним из приемов опрокинуть Шона, сознательно чуток подыгравшего, проникся и перестал ухмыляться.
  Благородные редко пускали в ход кулаки, а уж ноги и вовсе неприлично. В Аплачах каждый изучал высокое искусство драки. Правда в голову и между ног лупить запрещалось, но по праздникам молодые парни обязательно бились, выясняя кто сильнее. И отнюдь не обязательно все заканчивалось синяками. Могли серьезно искалечить. Даже падать правильно нужно учиться.
  А для женщины полезно не изображать тигрицу при встрече с бандитом, а горько плакать и заламывать руки, потихоньку извлекая клинок из широкого рукава. Когда примется хватать за разные интересные места воткнуть ему острие в глаз, например. Даже с небольшим лезвием можно отправить в ад здоровенного мужика, если знать правильные точки. А он мог продемонстрировать и без тренировок Белтара.
  Не понадобится? И хвала Есусу. А быть готовым необходимо. И это не дикая блажь. Как-то заглянули к дальним соседям в отсутствие мужа двое сомнительных типов. Баба их обоих уложила, не смотря на то, что застали врасплох. Именно так: изображая перепуганную клушу. Будь ты три раза из рода дона, а постоять за себя уметь необходимо. Между прочим, ни Ифа, ни мать Анны против подобной науки не возражали.
  Мальчишка умчался по своим делам, а Шон прошел к комнате хозяйки. Их помещение находилось прямо напротив, для удобства как охраны, так и начальства. Она как раз стояла в дверях.
  - Не строй из себя идиота, - говорила, обращаясь к Белтару.
  Выздоравливал тот на удивление быстро, причем жрал постоянно и много. Все время приходилось таскать котелки с разнообразным мясом. Не удивило б, употребляй сырое, однако нет. Цивилизовано питался. Можно и не спрашивать куда все девается - на восстановление уходит. И все ж не настолько оправился, чтоб нормально ходить через неделю, не говоря уже о поездке. Правда доктор пожал плечами уже на третий день и сказал, что ему больше делать у постели раненого нечего. Начнет загибаться - зовите. А в целом незачем надоедать хозяевам посещениями.
  - Ты нужен здоровый, - сказала Ифа сидящему на кровати йотуну. - В поместье Гарсия мне ничего не угрожает. Собирайся, - уже Шону, - через час выезжаем.
  - А что случилось? - спросил парень Дорада.
  - Жена Пабло Гарсия умерла. Он дону Фредерико компаньон по многим делам, очень уважаемый человек. Нужно засвидетельствовать уважение.
  Хозяйка иногда странными делами занималась. Вот недавно ходила в суд. И ладно бы кто-то из семейных 'клиентов'. Совершено посторонняя баба, в пользу которой дала показания. Добрый год назад жена сапожника в церкви поссорилась с женой шорника. Очень важная тема, кто стоит впереди на молитве. Вздорная и сквалыжная баба. И шорникова орала нечто вроде: 'Я тебе еще покажу'. Прошло полгода и даже свыше, внезапно заболела жена сапожника чахоткой. Никто бы и не вспомнил про давний случай, да буквально на днях опять поругалась шорникова с соседкой и при свидетелях говорит: 'станет с тобой как с той'. Соседка, не будь дурой, бегом в магистрат и орет про колдунство. Говорливую под стражу, побежали выяснять, а тут как раз у донесшей о безобразии курица внезапно сдохла. Явно ж сглазили. Все. На костер готовы волочь. Хотели уж пытать, добиваясь показаний, но к счастью в суде не все остолопы. Выслушали Ифу, напомнившую про полное отсутствие хоть малейших доказательств колдовства помимо ругани. Дом тщательно обыскали и никаких признаком черного ритуала не нашли. Возможно к ее речи прислушались не из-за правильности, а известной фамилии, но ведь важнее результат.
  Обеих выпороли за сплетни и поклеп, а жене шорника язык урезали, чтоб глупости не болтала. Все лучше, чем закончить на эшафоте. Какая б она дура не была, жалко не ее, а мужа с детишками. Такие симпатичные и ухоженные. Видать все ж дома не кидается на всех подряд. Наверняка урок, который она получила по причине собственного скверного характера, запомнится надолго. И не для нее одной.
  Белтар лег на кровать с громким вздохом и на оркском наречии буркнул:
  - Обязательно сыну.
  Шон слова понял, но не смысл. Оглянулся на Дорада. Тот прикрыл дверь и понизив голос объяснил.
  - Она с Хосе года три назад, - и энергично показал очень понятный жест. - А жениться нельзя, оба отца категорически против.
  - Почему?
  - Он со всей семьей конверсо . Дважды. Ренегат.
  - Э...
  - Можно сколько угодно биться рядом или совместно крутить денежки, но если родители разной веры, кем станут дети? Причиной для конфликта. Хотя и такое бывает в Содружестве. Сразу договариваются и пописывают в брачном контракте: мальчик воспитывается как в семье матери, а девочка в отцовской. Или наоборот. Обычно ничего хорошего от такого не бывает. А перейти в чужую веру ни один не захотел. Страсть одно, пойти против рода совсем другое. Не для того предки сохранили веру даже под арабами, чтоб менять. Короче, не наше дело. Увидишь чего, держи рот закрытым, даже если дон Фредерико спросит. Мы ей служим и не наше дело решать с кем хозяйке постель делить, а за кого замуж выходить.
  
  
  Глава 9
  Нормальная жизнь.
  
  Ифа лежала, тесно прижавшись к Хосе и слышала, как бьется его сердце. Спать не хотелось. Она знала, если это и повторится, так не скоро. Задержаться ей не позволит долг перед родом. Пусть с самого начала имела в голове удовольствие, однако приехала не просто так. Все давно привыкли к стычкам и мелким столкновениям на границе. Если верить Белтару, а он в своих прогнозах, связанных с родичами редко ошибался, на этот раз все окажется намного серьезнее обычного. Проблема, с той стороны с ним информацией не делились и четко знать дату не мог. Может через год, а может через два.
  - Не спишь? - спросила, ощутив, как изменилось дыхание мужчины.
  - Разве можно себе позволить при таком соседстве?
  - Это конечно приятно, но обычно твои мысли совсем о другом.
  - Я даже в постели с красивой женщиной размышляю о науке!
  - С тобой не разберешь где правда, а где ложь.
  - Это профессиональное для приличного торговца, - хмыкнул Хосе. - Улыбаться в лицо и думать, как облапошить очередного дурака.
  - Не преувеличивай, - поморщилась. - Уж не тебе об этом говорить.
  Семейство Гарсия начинало откровенным ростовщичеством. Церковь официально запрещала, поэтому шли к иноверцам, а заодно давным-давно изобрели вексель. В нем писался не процент, а фиксированная сумма, превышающая изначальную. Кроме того, сама по себе бумага, подписанная известным человеком, могла стать товаром. Не надо вести с собой мешок с монетами, достаточно тщательно спрятанного куска пергамента. Или, как в последнее время повелось, документа со знаками, выдавленными в виде соответствующего герба и заверенные печатью.
  Естественно в долг давали под очень высокие проценты, нередко доходящие до сорока и свыше. При неурожае или в случае поездки в опасный район запросто требовали и больше. Не многие решались получать крупный кредит на подобных условиях. Мелкие ремесленники шли на такое в редчайших случаях, когда выхода не было. Кто ростовщиков любит? Иные из взявших в долг не стеснялись брякать оружием и открыто угрожать. Золото не только солнечный металл, он еще и пропитан кровью. Могло для ростовщика закончиться достаточно плохо. Но такие люди всегда имеют защиту и платят за нее.
  Власти они выгодны по множеству причин. Пока религиозное давление не становится сильнее выгоды. Но даже тогда Гарсия сумели извернуться и крестились. Правда их подозревали, и в дальнейшем выяснилось, не без веских оснований в лицемерии, но глава семейства и здесь не сплоховал. В одно прекрасное утро обнаружились пустые дома. Добрых сотня человек умудрились оставить с носом и короля, и инквизицию.
  Отец Пабло и дед еще тогда не родившегося Хосе не просто приплыл в MaN на собственном корабле, он умудрился немалую часть достояния привезти с собой. Увы, к прежним занятиям уже не вернулись. В Содружестве давать ссуды позволялось лишь за достаточно малый процент. Всегда есть возможности обойти закон, но не стоит наглеть, если собрался жить в новых землях. Гильдии менял чужак был без надобности. Тем более, сомнительный ренегат. Гарсия практически сразу вернулись к прежней вере, благо здесь на это не обращали внимания.
  Капитала вполне хватило на покупку парочки плантаций, а подросший Пабло обладал хорошей деловой хваткой. Правда землю возделывать ему было не по душе, зато улучшил способ выпаривать соль. Специальные сдвигающиеся крышки. Ифа в этом ничего не понимала, зато прекрасно знала насколько выгодна продажа продукта. Соль шла как рыбакам, так и в глубину материка. Тридцать тысяч ауреев, вложенные в производство цемента, достаточно хорошо говорили о достатке семьи. Пабло рискнул, поскольку мало кто верил в канал и выиграл.
  Хосе пошел непонятно в него. Деловыми проектами не интересовался, в финансы не лез, спихнув на старшую сестру Эусебию. Та родилась с большим родимым пятном на щеке и выдать замуж оказалось большой проблемой. У богатых свои причуды и она не желала рожать для любителя большого приданного, предпочтя власть в семье. Так и осталась официально девкой, что совершено ей не мешало за спиной отца править железной рукой и контролировать все и вся.
  Хосе, фактически уступив власть в клане, грыз гранит наук, очень быстро уйдя от стандартных курсов в университете к механике. Конная жатка известна чуть не с древних римлян, но он ее улучшил. Потом сеялку. И шесть лет между усовершенствованием устройств продолжал чего-то мастерить, пока не создал механическую прялку, где одна работница заменяла шестерых. Можно не уточнять насколько его возненавидели лишившиеся работы. Пришлось срочно бросать уже налаженное производство и перебираться в поместье, где сжечь фабрику не так просто. Зато на новом месте он соединил свою машину с водяным колесом, заметно увеличив производительность. Любви горожан ему это не добавило, зато денег значительно.
  - Ты имеешь выходы на ваших глав бандейр? - спросила Ифа.
  - Ну вот, - огорченно вздыхает мужчина, - а сама, о чем думаешь?
  - Я серьезно.
  - Нашла кого спрашивать. Мошехистов и ортодоксов крайне недолюбливают, а такие как мы и вовсе считаются недостойными козлами.
  - Но торговля все одно идет.
  - Зачем платить дороже, когда можно приобрести за ту же цену больше ткани. И даже деньги не нужны. Мы охотно берем скот в обмен. Но это все на уровне фактории, как и другие торгаши. Никаких особых отношений. Главы командо делают вид, что не в курсе кто привозит товары. Подробнее к Эусебии. Она уж точно все знает с кем имеет смысл побеседовать.
  - Не любит она меня.
  - Правда? - деланно изумился. - А за что? - и охнул от кулака, заехавшего в бок. - Не надо! Это неприлично, - отбиваясь от новых ударов, - бить мужчину. Я даже пожаловаться не могу никому, засмеют.
  - Посмей еще прилюдно плакаться! Ох, - невольно сказала, когда схватил и прижал к кровати, навалившись и поцеловал.
  Пошло немало времени, прежде чем любовная игра закончилась и отдышались.
  - О чем все ж речь? - спросил Хосе.
  - С запада идет немалый поток серебра, - объяснила Ифа. - Йотуны никогда напрямую не торговали, считая ниже достоинства. Трофеи - другое дело. И вдруг начались непонятные движения. Очень похоже, кто-то в Локронане откровенно продался. Не просто железо переходит им в руки, даже мастеров переправляют. Находят кабальных или неудачников и за серьезные деньги отдают в рабство чужакам. Эти люди где-то в горах наладили выплавку железа, добычу серебра и бог знает, чего еще делают. Возможно порох и пушки. Ружья точно.
  - Случайно ярл Алардис в этом не замешан?
  Ифа не удивилась. Не только у рода Кордоба имелась личная сеть шпионов. Да и историю про их бегство после убийства широко известна. Она и тогда была уверена: не случайно прицепились сынки тамошних благородных. Их сознательно натравили. Потому и не стала требовать суда. Ничем хорошим он бы не закончился. Задавая вопросы, она крепко наступила на несколько ног. Сглупила, однако кто ж мог подумать, что не самодеятельность надеющегося нажиться отдельного семейства или вовсе изгоев, а настоящая система.
  Вряд ли большинство в курсе зачем делается, зато немалые суммы серебра хорошо затыкают рты и заставляют не думать. А потом становится поздно. Войти в компанию можно. Выйти нельзя. Граница не особо охраняется, контрабандистов никто не ловит, особенно если маршруты патрулей им известны и об изменениях предупреждают. Если кто попадается их толком не расспрашивают. Вздернут и все.
  Однако люди не идиоты, им неохота получить стальным клинком от йотуна. Кое-кто кое-что замечает и поделились. Поехала на север отнюдь не договариваться о новых сделках после окончания строительства канала, хотя попутно и поговорила со многими. Прекрасное прикрытие для другого интереса. Увы, история оказалась гораздо хуже и надо было быть осторожнее.
  - Он всего лишь один из, - хмуро сказала вслух. - Там вплоть до королевского дворца замазаны. Маршал почти наверняка. МакСвини и МакДоннеллы - уверена. МакКуарри возможно.
  - То есть порт и суд у них в кармане, - задумчиво протянул Хосе.
  Задавать идиотский вопрос: 'Ты уверена?' не собирался. Если говорит, так и есть. Это в постели она послушна и темпераментна. В делах всегда голова холодная и четко просчитывает варианты. К тому же именно она занималась делами, которыми дон Фредерико из-за официальной должности не стал бы пачкаться. Внешние отношения скользкое занятие и даже про союзников, не говоря уже о врагах, нужно знать и неприглядные вещи. А понадобиться, до времени отправить на встречу с Создателем.
  В каком-то смысле Ифа даже опаснее Эусебии. Той важны цифры. Прибыль, в первую очередь. При этом набожна и ради единоверца готова на убытки, если речь идет о здоровье или жизни. Ифе без разницы в кого верят люди. У нее даже род на втором плане. Весь мир делится на наши и ваши. Ради своего сделает что угодно. А вот входит ли лично он в эту категорию до сих пор не понял.
  - И как ты видишь дальнейшее?
  - Большой набег будет. Через год-два. Максимум три. И мне не верится, что пойдут обычным маршрутом. Они далеко не идиоты. Либо восток, либо к нам. Скорее все ж на Локронан.
  - Вопреки налаженным отношениям?
  - Именно поэтому! Благодарность йотунам неведома, торгашей они презирают. Продающие соотечественников для них хуже вши.
  Переспрашивать опять же не стоило. Люди для них люди. А из-за подобных вещей брезгают. Йотун воин и охотник. Землю они не возделывают и делающих это считают уродами. Прекрасно различают понятие племя и род, но никогда не обратят своего в рабство. Пленного запытают или примут в семью, тут по-разному бывает, но йотун невольником не станет никогда. Смерть правильней неволи. Самоубийство не возбраняется.
  Люди тоже изучали врагов и кое-что о них знали. Изгнанников было немного, но иногда и такое случается. Не первое столетие расспрашивают их монахи и ученые.
  - Никто не ждет прямого удара на Локронан и обходится линия крепостей на севере.
  - Город им не взять при любом раскладе. Без кораблей... никогда.
  - Хватит кого и без того резать.
  - Не обижайся, - произнес он, с минуту подумав, - но твои предчувствия никого не убедят. Я конечно, поговорю с сестрой, но без конкретики примут к сведению и отложат на будущее. Все. Белтар тоже всего знать не способен. Он также гадает, не имея информации. С таким же успехом ударят на юг. И хороши мы будем, если с одними догадками придем. Возможно будет набег. Завтра или через три года. Нас вежливо выслушают и за дверью назовут паникерами. В следующий раз не примут совсем.
  - Будто сама не понимаю. Идея то не в срочном собирании ополчения. Главное вовремя отследить опасность.
  - А ты коварна, - с восхищением сказал после короткой паузы, - дщерь человеческая. Если йотуны пойдут на восток или даже как обычно, к озерам, предупрежденные бандейры перейдут Великую реку. Кочевья вкусят полной мерой то, что их воины несут людям. Интересно, в главах твоего бога, называемого милосердным это грех или благо?
  - Я не верю, - заявила Ифа сердито, - что бог - это старик с длинной, белой бородой, который сидит на золотом троне высоко на небесах и судит наши деяния. Если он добр, почему в мире столько зла. Нет, света без тьмы не бывает, как и тьмы без света, однако отнимать младенцев у матерей несколько за гранью сострадания. Я не верю в рай, где все замечательно, ведь со скуки сдохнешь. Или в обещание Магомета, что все правоверные попадут в рай, где они будут лежать на шелковых диванах, пить вина, а прислуживать им будут прекрасные девственницы. Я женщина и такой вариант не по душе. Даже если найдется лично для меня куча соответствующих мужиков.
  Он невольно рассмеялся.
  - И какой у тебя рай?
  - Почти как у орков, - серьезно сказала. - Великие равнины и леса с прекрасной охотой. Вечная весна. Верный конь и встречи с друзьями. Иногда можно и пожить с ними вместе дома, а затем снова в путь. Мир огромен и интересно побывать во всех уголках. От гор до лесов. Изредка подраться с противниками, но не из ненависти или ради ценностей, а выясняя кто лучше.
  - Удачно, что инквизиция осталась в Старом Свете.
  - Дурак.
  - Нет, я серьезно. И за меньшее отправляли на костер. А знаешь, кто-то из мудрецов сказал: 'Да воздастся каждому по вере его'. Вдруг так и будет?! ОН же мудр и может даровать каждому лично его мечту.
  
  
  Шону определенно пришлась по душе такая служба. Три дня съехавшийся на прощание народ отъедался и пил за счет хозяев. Понаехавших было так много, аж слуг выселили из дома и распихали по сараям. Поскольку за хозяйкой они ходили по очереди с Дорадом и больше для престижа, чем из-за реальной необходимости, а по ночам в них и вовсе не нуждалась, времени было достаточно. Ко всему еще обнаружились знакомые: Дэвид Шольт и Кеннет О'Хэллоран. Возможно и другие имелись, но кроме Маттео он никого толком не запомнил, а этот остался в Мадриде. Его хозяин учился на доктора и был далеко не первым в очереди наследников. Сюда прибывали люди более высокого уровня. По крайней мере, те кто оставался, а не чисто выразить соболезнования. Судя по обмолвкам попутно решали какие-то денежные проблемы. Подтверждали договора и соглашения, заключали новые.
  Ничего удивительного. Даже ему хорошо заметно богатство Гарсия. Дело не в богатстве особняка, хотя и это било в глаза. Фактически городок тысяч на шесть принадлежал им целиком. Четыре фабрики: прядильная, ткацкая, белильная и красильная. Механические мастерские с кузницей. Три десятка казарм для работников, дома для мастеров, баня и больница с специально нанятым врачом. Даже лавки, в которых много чего продавали, принадлежали Гарсия. Как не удивительно, в них не задирали цены и не обсчитывали. Да и платили очень прилично. Причем две трети здешних трудяг, если не свыше, составляли женщины и девушки. Они получали наравне с мужчинами и сбегались наниматься со всей округи. Поскольку река в здешних краях не замерзала работа имелась круглый год. Одни собирали на приданное, другие хотели уйти с ферм и из деревень. Работа тяжелая, но уж не хуже обычной в поле. И никто не заставляет в религиозные праздники спину ломать. Как это происходило Шон не очень разобрался, ведь почти все они католички, но существовал некий график и можно было попросить замену.
  Все это он узнал из прогулки, на которую затащил Дэвид. Тот, как и его хозяин, здешним приходился дальним родственником и все прекрасно знал, включая, куда пойти. А уж где найти свободных сегодня девушек, объяснил, не заходя в их казармы. Как раз туда так просто мужчине не проникнуть. Незамужние жили под охраной. Другое дело, кто из девиц захочет погулять. Они тоже люди и временами не прочь выпить, вкусно поесть, потанцевать и даже... Тут невольно на лице расплывалась широкая улыбка.
  Нет, просто так не подойти, это вам не бордель. Могут и отшить. Когда острым словцом, а бывало и грубой руганью. Но если не лезть сходу под юбку и угостить на танцах вечером с подружкой (никто не ходит в одиночку) то может и сладиться. Дэвид ему науку преподал на личном примере, а Шон не настолько стеснительный, чтоб сбежать, когда подружки принимаются шутки шутить. Он и сам может чего порассказать про земли дальние и подвиги геройские. Хоть и посмеиваются, а слушают внимательно. Мало кто из них бывал дальше MaNа.
   Аньолетта, судя по имени, происходила из Италии. Больше о ней он ничего не узнал. Хотела бы - сказала. Молчит о родителях, значит нечего приставать. Главное и так выяснил. Высокая, худая, не особо красивая и старше его. Совсем чуток, но все ж. Зато привлекательна непонятно чем. Может свободной манерой общения или лукавым блеском глаз, а может преображающей лицо внезапной улыбкой. Она прекрасно знала, чего добивается и получила. Но разве он в обиде? А то что оставил все свои деньги женщине, на прощанье, уезжая, так вовсе не просила. Сам так решил.
  - Послушай, - сказал рядом ехавшему Дэвиду. Семьи их хозяев дружественны, а Ифа с Виктором прекрасно знакомы, - почему в Содружестве почти нет гойделов ?
   - Ничего странного, - сразу ответил тот. - Ты просто океана не видел. С берега не то. Это лишь кажется просто вода бултыхается. Фактически в нем есть течения. Поймаешь нужное, гораздо легче идти кораблю. Быстрее и удобнее. А меньше времени в море - это еще сохраненные грузы и жизни.
  - Как в реке?
  - Ну не совсем. Там сразу видно куда идет. А в глубине моря берегов нет и в каком направлении несет сразу не понять. Есть два основных пути. Первый идет вдоль островов на севере и выносит практически к реке Святого Лаврентия.
  - Угу, - кивнул Шон, - откуда и пошли все будущие королевства.
  - С вторым сложнее. Их вроде два. Одно идет от Старой Европы за столпами к островам Канар, а дальше уже к Карибам. И если северное почти все время позволяет идти вдоль берега, то южные напрямую через океан. Вряд ли драккары и кноры, без верхней палубы, смогли бы пройти. Потребовались более совершенные корабли. Да и они не пошли б наугад, но в Европе настали мрачные времена. Порто-Кастилия выбивала арабов, франки лупили катаров, в Италии Арагон сражался с Германским императором, свирепствовала инквизиция. Среди гонимых было немало образованных и богатых. Про земли на западе прекрасно знали. Даже представляли приблизительно дорогу. Точно неизвестно, но вроде были какие-то корабли, достигшие не только Кариб, но и побережья. До сих пор спорят случайно ли вышли к Великой реке. Да, что там такое, - сказал с недоумением, поднимаясь в стременах, чтоб заглянуть дальше.
  Вначале оживленное движение все более замедлялось. Многие и вовсе разворачивались и торопливо двигались в противоположную сторону.
  Похоже не его одного раздражать стало происходящее.
  - Что происходит, уважаемый? - спросил Виктор, приличного одетого господина, располагающегося прямо на обочине со всей обстоятельностью.
  Явно везет нечто на продажу. Не сильно много, но судя по виду не бедствует. Тот не просто отвел мула в сторону, но собираясь находиться здесь достаточно долго принялся снимать с него тюки. Конечно не сам, а отдавая приказания молодому парню. То ли слуга, то ли сын старательно пыхтел, а он восседал на пригорке и руководил. На нормальную одежду поскупился хозяин, невольно чувствуя гордость за свою госпожу, подумал Шон. Хорошо хоть штаны дал. Ноги босые, так это не в укор. Сам так ходил. А вот на задницу можно и поприличнее найти.
  - Сейчас туда лучше не соваться, - солидно ответил торговец, обернувшись и убедившись, что не мужик какой потревожил. Положение всадников он определил влет, однако лебезить и не подумал. - Корнелий Назика с Эмилианом Фронтоном собираются биться за проезд по мосту.
  - Дуэль?
  - Когда это властители по поводу пошлин сами дрались? - с откровенной язвительностью спросил купчина. - То ж не честь, то хуже. По карману бьет. Естественно каждый привел кучу вооруженных людей. Не стоит соваться случайным проезжим, легко огрести и без вины. Просто за компанию.
  - Так что случилось? Мы не здешние, в старых дрязгах чужих властителей не разбираемся.
  - Корнелий Низика пошлину собирает с проезжих, - довольный возможностью показать осведомленность, объяснил тот, соизволив подняться и подойдя ближе. - За проход по мосту. Не абы какой - каменный. Не себе, в Мадрид, - он закатил глаза вверх. Естественно, мало кто здесь говорил Новый. И так все поймут.
  Ну, дело такое, тамошняя власть далеко, сколько конкретно всадников аль телег с грузом проходит за день неизвестно. Прямо не сказал, но морда хитрая и подмигивает. Нормальное дело, привыкают считать денежки своими и монеты регулярно прилипают к рукам.
  - А на днях проехал обоз Эмилиана Фронтона и тот отказался платить. Грит он человек Совета, назначенный управляющим пока суд идет о наследстве. Значит и пошлину отдавать не обязан. Они с взимающими заспорили, да обозников больше оказалось и все здоровые ребята при оружии. Сами знаете, - он тяжко вздохнул, - в наши времена лучше побеспокоиться о наличии вооруженных людей при грузе.
  - Корнелий Низика обиду не стерпел и собрал свой отряд, - понимающе согласился Виктор, переглянувшись с Ифой.
  - Ну доны, - с непередаваемой интонаций восхищения, презрения и насмешки одновременно, подтвердил собеседник. - Перво-наперво хотел к врагу домой заявиться и пожечь, но все ж не осмелился. Ссориться с властями... Посему заявил прилюдно, что возьмет положенное и за прошлый раз. Сидел и ждал. Рано или поздно пришлось бы ехать. И дороги другой приличной нетути, и гонор е позволит уклониться от вызова. Ну Эмилиан Фронтон буквально сейчас и проследовал мимо.
  Ага, видимо та кавалькада, что гремя оружием промчалась недавно, не обращая внимания на путешественников, они и есть. На этот раз без обоза, зато железа на каждом, впору войну устраивать.
  - И у кого вояк больше? - спросила Ифа вслух.
  - Да на первый взгляд поровну, - погладив бороду и нечто посчитав, шевеля губами признал торговец. - Оно и худо.
  - Это да.
  В мире есть два основных стимула, двигающих людей: страх и личный интерес. Не обязательно корыстный, но и честолюбие, самолюбие, власть. Здесь и сейчас они переплелись и каждый из собирающихся драться прекрасно это сознает.
  Будь у кого-то из задир заметный перевес, все могло бы закончиться тихо. Прошли бы в наглую, распихивая противника и обойдясь одними плетями или вообще побоялись бы связываться. Хотя всякое бывает. Иной из гордости готов умереть, но не уступив будучи неправым. А так непременно до крови дойдет. Уступить - это не просто проявить слабость. Еще и потеря престижа и денег. Обязательно найдутся подражатели не платить за проезд у одного и снизятся доходы у второго.
  - Спасибо уважаемый за содержательный рассказ, - очень вежливо сказала госпожа.
  - Посмотрим? - неожиданно предложил Виктор.
  Он еще молод, даже младше ее и ничего не видел прежде, помимо Школы медицинской, подумала Ифа. Мальчишке интересно глянуть на схватку. Наверняка представляет себе по сказаниям. Развевающиеся стяги, обмен ударами, правда торжествует. В жизни все проще и неприятнее. Грязь, вонь, пот, вонь испражнений. На поле боя это в обязательном порядке. Многие, умирая, не могут удержаться. И побеждает обычно более умелый и многочисленный, а не справедливость. Поэтому предпочтительней бить подло из засады или в спину, не размениваясь на красивые речи. Все равно никто кроме ближайших соратников не услышит. Только вслух подобное не говорят и уклонение от столкновения непременно объявят трусостью. Право бессмысленно резать своих же будущих товарищей в войске против внешнего врага непонятным образом превратилось в доблесть. Сумасшедшие времена, безумное поведение.
  - Ну, поехали, посмотрим со стороны, - сказала и увидела довольство на лице Шольта.
  - И что было дальше? - потребовал Шон у товарища.
  - Ты о чем?
  - Первопоселенцы.
  - А, ну то каждый знает. Три корабля, почти три сотни человек, немного скота. За год обустройства немало умерших, но к трудностям были готовы и когда вернулись ушедшие корабли с новыми людьми, а с ними пришло еще два, уже не на пустое место. Идея была перетащить родственников и единоверцев подальше от инквизиции. В итоге так и вышло. А чтоб пресечь споры, ведь среди беглецов были катары, иудеи, мосарабы, мориски, бог знает кто еще, первым делом приняли Акт о веротерпимости по которому все получают свободу исповеданья. Всякое с тех пор случалось, но за Акт держатся крепко все. Иначе мало никому не покажется. А двадцать три семьи первопоселенцев той поры дожили до сегодняшнего дня и немалой силой пользуются. Сотни лет прошло, а потомки помнят.
  Естественно они опоздали. Два отряда не стали дожидаться полного сбора желающих полюбоваться зрелищем и принялись сводить счеты со всем возможным пылом. Кто кого атаковал первым разобраться сложно. На не таком уж крупном пятачке, чуть в стороне у моста, крутилось и махало саблями добрых пол сотни всадников. Скорее чуток поменьше, но там уж не разобрать.
  Люди кричали, причем далеко не божественные слова, а самую что ни есть площадную брань. Слова, как и крики боли, а также лязг железа и ржание лошадей разносились достаточно далеко. Собравшиеся на дороге зрители с интересом наблюдали за схваткой, благо она их пока не касалась, обмениваясь впечатлениями и делая ставки на деньги. С другой стороны моста на ближайшем холме тоже торчало немало народу. Развлечение не из каждодневных.
  Очередной вояка, перекосившись в седле, выскочил из свалки. На глазах у путешественников свалился на землю. Лошадь, со сбившимся на брюхо седлом понеслась в сторону. Многие проводили ее взглядами. Такой конь стоил немалые деньги, но ловить его дурных не нашлось. Слишком приметный, не из-под сохи, благородных кровей. Еще и полно свидетелей. Поймают с таким после драки и, не долго рассуждая, порубят конокрада. Даже на суд не потащат. Ну его связываться, целее будешь.
  Какое-то время толпа сражающихся оставляя за собой раненых и убитых качалась туда-сюда почти в одном месте, затем будто прорвало. По одиночке и мелкими группами часть дерущихся принялась отступать к мосту. Крики стали еще громче. Одни требовали бить и догонять, другие призывали своих товарищей. Победа явно качнулась в сторону наступающих. Уже и вопль 'Выкуп' звучал достаточно часто. И тогда на въезде на мост встал один единственный боец. С виду, хотя издалека особо не рассмотришь не похожий на могучего богатыря. Зато сабля в его умелых руках так и мелькала, а прекрасно выученный боевой конь кусал и бил копытами вражеских.
  Сам мост не сильно широк, две телеги в ширину пройдут и не больше. Загораживающий путь всадник не позволял использовать преимущество в численности и прикрывал отступивших. Один нападающий расстался с жизнью, затем еще двое. Трое отошли, зажимая раны. Уже не находилось рвущихся вперед. Каждый задумался о возможной неприятной судьбе.
   - Корнелий Низика? - спросил с восхищением Шон.
  Сразу несколько человек дружно заржало.
  - Сразу видно чужака.
  - Нет, - ответил другой голос. - Тот и на коня не сядет, брюхо мешает.
  - Наши властители предпочитают наемников посылать, а не сами драться.
  - Вот из-за этого я проиграл аж целый семис, возмущенным тоном присоединился к обсуждению еще один. - Я ж понадеялся на, - мужчина показал на застывшего в одиночестве на мосту воина. - Сотник Настажио не должен был проиграть.
  Сотник прокричал нечто неслышное издалека в адрес врагов. Догадаться судя по жестам не сложно. Пообещал проделать с любым то, что он уже трижды добился. Торчащих напротив это явно озлобило. Появились в руках у подошедших дополнительно арбалеты.
  - Это не по правилам, - сказал голос возле Шона с возмущением.
  - Это ж не дуэль честная, - возразил другой, поддержанный согласными возгласами. Народу явно хотелось полюбоваться на дополнительное кровопролитие.
  Сотник на мосту не хуже всех остальных сознавал невозможность избежать стрелы. Пусть не наповал, а ранят или коня убьют. Приятного мало. Показательно-раздражено плюнул и демонстративно медленно убрал саблю в ножны, разворачивая коня. Все равно его товарищи успели уйти. Теперь погони и убийств в горячке не случится. Все возможное сделал.
  - За такого хозяин и выкуп бы дал.
  - Просят 20 ауреусов, не меньше, - заявил авторитетный голос.
  - Да любую сумму могут потребовать!
  - Конь и то в несколько раз дороже!
  - И кому это надо, вечно держать в подвале? Откуда у наемника средства. Давно пропил-прогулял.
  - А чтоб к прежнему нанимателю не вернулся!
  - Не по божески это!
  - Это в церковь, там проповедуй.
  - И такое нормально? - спросил Шон у Дэвида. - В королевствах за мосты не рубятся. Там есть сила сверху и никто не посмеет возражать.
  - Случается. Обычно из-за неточности границ или завещания. Не так давно на юге почти четыре года одна семья с соседями выясняли отношения. Мельницу сожгли, трактир, лес вырубали, скот угоняли. Никого не убили, но покалеченных было много. Пока из города серьезный отряд не пришел по жалобе пострадавших непричастных, все ходили в налеты. Землю размежевали, заставили компенсацию пострадавшим платить. А куда денешься, если на их землях расположилось ополчение и всласть кушает, да пьет за счет местных. Это ж хуже любой войны.
   - А смысл тогда биться, не пойти в суд?
  - Содружество замечательное место. Здесь каждый считает себя равным нобилям и не стесняется показать. Любой может стать богатым, не взирая на происхождение и плевать на титулы. Но чем дальше от побережья, тем меньше власти контролируют ситуацию. Когда-нибудь и до границ доберутся и тогда люди пойдут еще дальше на запад, как уже случилось однажды, подальше от альгвазилов и коррехидоров. По мне так правильней, чем терпеть, когда о тебя вытирает ноги ярл, не имеющий за душой ничего, кроме славных предков.
  
  
  Глава 10.
  Ученые люди.
  
  Шон стоял за спиной у хозяйки, старательно делая спокойную морду, подозревая: его присутствие вовсе не случайно. К сожалению, догадаться его проверяет или гостей провоцирует Ифа, не смог. Он понятия не имел зачем заявились прекрасно ему знакомые толстый маленький блондин и высоченный худой брюнет. Зато собирался стоять спокойно, но если она только мигнет, с превеликим удовольствием отпинает обоих, без употребления оружия.
   - Итак, сеньоры, - произнесла Ифа, терпеливо дослушав цветастые комплименты. - Простите за задержку, не могла не присутствовать на поминках. Но вы вполне могли поговорить с доном Фредерико.
  - Анджело Гоццоли предупреждал, вряд ли его заинтересует наша нижайшая просьба.
  - Не в первый раз сей хитроумный господин сводит людей, оставляя их довольными, - сказала женщина. - Причем, сами они могли и не узнать друг о друге без помощи. Правда, он обычно не делает это бесплатно.
  - О, да, - согласился толстяк, - отнюдь не бескорыстный человек, однако крайне информированный.
  - И свой процент с каждого имеет. Небольшой, но стабильный. Я иногда размышляю над количеством обязанных ему всевозможными услугами и думаю, а в интересах ли университета он действуют или в личных? Ну, ладно, я вас слушаю, - произнесла, нетерпеливо выбивая пальцами дробь по столу, - Дезире?
  - Так. Фабиан Дезире и, - показал на длинного, - Эдмонд Маркот. Адъюнкт-профессор и архивариус университета Саламанки. Кафедра истории.
  - Занятно, - парень почти увидел, как недоуменно ее поднялась бровь. Такое шикарное движение, у него не получалось вопреки попыткам повторить. Сразу видно разницу между его кривлянием и аристократизмом. - Теперь помимо права, медицины и теологии в университетах Старого Света изучают историю? И что вы под этом понимаете, сеньоры?
  - Изучение прошлого, нахождение и сбор новых данных.
  - Покупка старинных рукописей по монастырям и угасающим старым семьям?
  - В том числе. Вам знакома, например, работа Жан Модена?
  - 'Methodus ad facilem historiarum cognitionem?' . Тоже не новость, почти Геродот с Плутархом.
  - Как приятно говорить с образованной женщиной, - потирая пухлые лапки, произнес Фабиан. - Не нужно объяснять элементарные вещи. Мы не пытаемся придумать идеальный мир или давать советы государям. Мы стремимся понять прошлое, чтобы избежать ошибок в будущем.
  Она кивнула, поощряя продолжение.
  - В истории человечества огромные дыры. Мы о многом даже не подозреваем, а кое-что не способны прочитать, хотя нет никаких сомнений - это тексты. Лет десять назад армия императора Генриха разграбила Рим. Попутно германцы вынесли папскую сокровищницу с библиотекой и немалое количество реликвий. Многое пропало, однако немало интереснейших рукописей и предметов продавали за бесценок. Сегодня существует не меньше двух десятков билингв и трилингв. То есть идентичных текстов на разных языках. Оказывается, при ранних Птолемеях, достаточно распространенная практика. Мы уже способны прочитать часть древнеегипетских текстов! Кроме того, буквально в прошлом году экспедиция раскопала Трою, пользуясь дополнительными источниками!
  - Хм...
  Шон в первый раз слышал о какой-то Трое, но его-то никто образованным не называл. Наверное, огромное достижение, вон как раздухарился, руками махает и весь счастливый.
  - Нашли сокровища. Конечно османские беи их себе забрали, но это не важно! Главное каждая вещь зарисована, а сведения подтвердились. Не выдумки! Место описано достаточно точно и в мифе содержится ядро, позволяющее вычленить реальную историю. Был город и он сожжен греками! Даже теперь обнаруживаются скелеты со следами физических повреждений и наконечниками стрел между костями.
  - Все это замечательно, но я по-прежнему не улавливаю чем могу быть полезна. Древние государства и всякие Александры Македонские где-то там, в Старом Свете. Далеко от Гринландии. Вероятно, за перешейком в южной части континента, можно чего обнаружить, но я б крайне не рекомендовала туда соваться без армии. У нас, кроме охотников в лесах и скотоводов, цивилизации в прошлом не имелось. Книг огры с йотунами не писали и из мрамора статуй не высекали.
  - Вот! - воскликнул внезапно Эдмонд, подавшись вперед, - в том-то и дело. Я нашел собрание документов, принадлежащих тамплиерам в одной из бывших прецепторий. Ее превратили в замок, передав одному из баронов через какое-то время. К счастью, он не стал подстилать свиньям пергаменты или вырезать из них стельки для обуви. Свалил в кучу, не разбираясь. Многое пострадало и восстановлению не подлежит, но часть удалось разобрать...
  Что-то Ифе не нравилось в этой истории, сама не могла б объяснить, пусть и звучит правдоподобно.
  
  
  Внутри городка, как водится, суетилась прорва людей и все чем-то заняты. Подковывают лошадей, таскают воду, кормят кур, пекут хлеб и таскают самые разные вещи начиная с мешков с мукой и заканчивая тюками материи и звенящими кольчугами.
  - Сюда, - показал сопровождающий, показывая на богатый особняк.
  Эдмонд удивился, постаравшись не показать. Выходит, его ведут не в резиденцию барона Тарса. А ведь сказано было достаточно четко. Либо тот не хочет, чтобы о встрече знали, либо имя прозвучало для отвода глаз. А может Рикард Тарс Лукавый постоянно ведет здесь дела, либо еще куча других причин. Выводы пока делать преждевременно. Особенно в отношении данного господина.
  Он был не прост, недаром получил прозвище. Начав с одним мечом и на старой кляче, умудрился понравится графу и за храбрость получил в награду пару деревень. Другой бы на радостях всю оставшуюся жизнь пил, прерываясь лишь на женитьбу и сбор со своих вилланов налогов. Ну может еще на производство детей, которые тоже пойдут на службу с одной саблей и старой кобылой, потому что на весь выводок не хватит доходов. Таких, удовлетворенных имеющимся феодом, всегда полно.
  Рикард Тарс не успокоился. Он на свои средства построил мельницу и каменный мост, заворачивая тем самым купцов на новый путь. Капиталы его были не бесконечны и обратился за финансовой помощью к церкви. Фратеры монастыря в долю войти отказались. Заняв средства под немалые проценты барон все же закончил строительство и организовал постоянную ярмарку. Она, в первую очередь, была овечьей и властитель неплохо зарабатывал на съезжающихся регулярно за шерстью торговцах.
  Тут епископ очнулся и стали требовать часть пошлины за проезд. Тарс наотрез отказался отдавать деньги, продемонстрировав письменный документ о нежелании участвовать в строительстве. Монахи не стерпели и попытались сжечь мельницу. Обычно в соседских сварах жертвами становились скот и имущество. До смертоубийства старались не доходить, хотя искалеченные и раненые достаточно часто случаются. Рикард повел себя на удивление жестко. Ответным налетом он разгромил монастырь и последовательно сжег принадлежавшие тому корчму, разрушил рыбные пруды и угнал почти весь скот, заодно вывезя и собранный урожай.
  Сопротивление подавлялось без малейших колебаний и стоило монастырю десятка погибших. Фактически он лишил церковь доходов во всем районе, заодно и отобрав деревни. Конфликт пришлось гасить лично графу, но монастырь получил мизерную компенсацию, а пресловутую часть пошлины, на которую изначально претендовал, верховный властитель присудил себе. В результате монастырь так и не поднялся снова, фактически полностью проиграв. Зато Рикард Тарс процветал.
  Покои оказались достаточно вместительными. На стенах висели гобелены, а каменные полы покрывали многоцветные ковры, привезенные с мусульманского юга. В очаге жарко пылали дрова, и вся комната ярко освещена доброй дюжиной горящих свечей. За огромным столом, на котором лежали внушительная пачка бумажных листов и стояла массивная чернильница с пером, удобно расположился человек, откинувшись на резную спинку кресла.
  На вид ему было лет пятьдесят или чуть меньше. Высокий, худощавый, с ястребиным носом. Редеющие каштановые волосы щедро серебрила проседь, а живот нельзя было назвать намечающимся. Он явно не прочь хорошо покушать и выпить.
  - Эдмонд Маркот архивариус университета города Саламанки, - сказал без вопросительной интонации.
  - К вашим услугам, барон.
  Никем другим человек быть не мог. Внешность описывали неоднократно, а золотая цепь на шее достаточно выразительна.
  - Присаживайся.
  Тарс сидел и молча смотрел на гостя, будто не по его приказу позвали. Изучающе-подозрительно глядел, нечто важное для себя решая. Затем сделал жест, значение которого архивариус не понял. Зато слуга за его спиной все замечательно сообразил. Вышел и буквально через считанные мгновения приволок кувшин и два абсолютно одинаковых простых стеклянных стакана. Наполнил оба и снова отступил назад.
  Может и не намек и все ж достаточно прозрачно. Определенное уважение присутствует, не кружку глиняную вручили и притом не стоит считать себя кем-то сильно важным. Работа простая, без украшений и стекло не прозрачное. Для властителя высокого ранга мелочь.
  - О! - сказал Эдмонд, попробовав вино, -настоящее мушкитское.
  Все ж не бурдой угощают и даже не из знакомой бочки из каравана, с которым прибыл. Там натуральные кислые помои. Исключительно для крестьян севера, ничего не понимающих в настоящем виноградном напитке.
  - Говорят ты большой специалист по старинным рукописям и сильно себе на уме, - сказал, наконец Рикард.
  - Кто, простите, говорит?
  - Например Оскар из Фрода и Иса Ахун из Танжера.
  Приведенные в одном ряду имена звучали несколько странно лишь для постороннего уха. Один скупщик краденого и достаточно подозрительный тип. Второй очень богатый торговец шелком с юга, имеющий всего одну настоящую страсть - книги дохалифатского периода. Получается нигде не афишируемые связи для его хозяина не тайна. И заодно наводит на занимательные мысли по поводу знакомств самого Рикарда.
   - Правду вам довелось слышать, - охотно согласился архивариус. - По первой части фразы: именно в этом и заключаются мои основные обязанности. Определять наличие в библиотеке университета некого произведения и приобретать, в случае, если такового нет. А это включает в себя обязательное умение разбираться и в людях, и книгах. Насколько трактат ценен, редок и не вздумали ли особо ушлые жулики выдавать свое творчество за неизвестную рукопись известного автора. За много лет накопил немалый опыт и знания по этой части. Верх безобразия на подобной должности быть невеждой.
  - А вторая?
  - Ну, если мне позволено быть откровенным...
  Благосклонный кивок.
  - ... разные люди приносят книги и свитки. Иногда... ну не всегда... добыты редкости исключительно честным путем. Война, проигравшиеся наследники, даже краденное. Прозвучит несколько сомнительно, но часто нельзя отказаться от приобретения пусть и при подозрительных обстоятельствах. Просто жалко, коли пропадет вещь абсолютно не нужная владельцу. Но переплачивать? - он демонстративно пожал плечами. - Бюджет университета не бездонен и мне выделяется строго определенная сумма. Далеко не всегда я могу подтвердить траты официальной бумагой и тем не менее, - в голосе отчетливо звякнуло железо, - честь дороже.
  - Имена продавцов не разглашаются, - фраза опять не содержала вопроса.
  - Независимо от результатов торговли, - подтвердил Эдмонд.
   - И при консультации, даже если хозяин не собирается продавать тоже.
  Что ж он нашел такого ценного, лихорадочно размышлял архивариус. Неужели речь идет о том розыске графа Тулузского? Не просто беглец, а вор. Почему тогда промолчал? Где одно, там второе.
  - Естественно экспертиза может занять время, - сказал деловито вслух. - А я тороплюсь до холодов успеть вернуться домой.
  - Время будет оплачено, - произнес хозяин с нажимом.
  - Время - необузданный скакун. Оно мчится, и невозможно натянуть поводья, остановив бег. Никакие суммы не могут компенсировать опоздание. Я должен обязательно застать одного человека до зимы. Иначе придется ждать еще год.
  - И все же вопрос решаемый, - небрежно отмахнулся Рикард. - Скорость на хороших конях, охрана легко компенсируют задержку. Я все-таки надеюсь это не займет очень, - сказано было с сильным нажимом, - длительный срок.
  Похоже он все решил и возражений выслушивать не станет. Главное, чтоб по окончании работы меня не дожидался нож под лопатку, подумал Эдмонд. Если я правильно уловил, свидетель, способный поделиться с людьми графа, ему не требуется. Слишком разные уровни.
  Чрезвычайно опасно связываться с таким господином. Ой-ой как плохо. И отказаться нельзя. Он просто не примет возражений, что достаточно ясно показал. И прозвучавшая сумма неприятно велика для скромного библиотекаря.
  - Да пребудет к тебе милость господа нашего в ответ на щедрость, - темпераментно вскричал, выразительно округлив глаза от жадности. - Да явит Всевышний свою милость и даруют вам господин долгую жизнь за проявленное великодушие.
  Плохо, все очень плохо, радостно улыбаясь, размышлял архивариус.
  Его позвали, отловив в стороне от обоза, не позволив рассказать остальным, куда направляется. В сам замок не привели и кроме открывшего входную дверь доверенного вояки, похоже, в доме никого нет. Слуга за спиной не в счет. Он тоже не очень похож лакея. Выправка, оружие, шрамы, одежда без герба. В коридоре арбалет. Во что это нежданно-негаданно влетел?
  Открыл первую из четырех выложенных на стол книг, бросив небрежный взгляд на кожаные корешки. Неужели внутри, то что написано? тогда не удивительна обстановка и секретность. Такие вещи стоят даже не веса в золоте, а алмазах. И это особенно худо. Их никто не купит. Особенно, если не хочет крупнейших неприятностей на голову.
  'Война во имя Аллаха', трактат приписываемый убитому соратниками зятю Пророка, с комментариями его жены и дочери Мухаммеда. До сих пор считалась все экземпляры уничтожены Омейядами. Не арабский. Латынь. Перевод или некто под чужим именем свое накалякал? Такое случалось.
   Анонимная 'Династии'. Слышать о ней многие слышали, видеть редко кому приходилось. Помимо отслеживания родственных связей с незапамятных времен еще и многочисленные характеристики первых завоевателей державы. Вроде не слишком одобрительно автор отозвался и о роде халифа, за что сочинения и были публично сожжены. Не случайно имени не указал. Произведение естественно очень специфичное и мало пригодное для чтения. Фактически справочник. Имя, семья, род, племя, краткая характеристика. Ни для кого помимо потомков интереса не представляет, но редкость огромная.
  'Народы мира', давно и безуспешно разыскиваемая всеми любителями чтения энциклопедия людских и нелюдских племен и рас. Опять же, явно копия, оригиналу добрых три тысячи лет и существует исключительно в цитатах. По невнятным намекам из глубокой древности создана вовсе не человеком. Это тоже не может оказаться изначальный экземпляр, потому что он должен быть написан на папирусе. Фактически сегодня не известно ни одного цельного папирусного тома или свитка. Материал столько не живет, а при неправильном хранении и обращении легко ломается на куски. Тем не менее, даже за полную копию любой любитель книг отдаст не жену, а руку и в придачу все имущество.
  На самом деле Эдмонд размышляя на столь занимательную ему тему, даже и не подумал хвататься за книги и жадно их листать. Всему свое время. Написание букв, оформление рисунков, цвет чернил, кисловатый вкус бумаги. Да-да, пришлось маленький кусочек отщипнуть, стараясь не портить излишне страницу и прожевать.
  - Знающему человеку, - пояснил для дернувшегося Рикарда, - вкус может о многом сказать. Сроки изготовления и метод, например.
  - Хочешь помочь мастеру - отойди и не мешай, понимающе согласился тот, наливая себе из кувшина и неторопливо отпивая очередной глоток. - Может желаешь поужинать? Что хочешь?
  - Не сейчас, - отмахнулся Эдмонд, продолжая внимательно изучать очередную книгу, оказавшуюся 'Наукой о пользе', достаточно известным наставлением для властителей по управлению государством.
  В ней содержится множество практических советов и рекомендаций едва ли не по всем аспектам общественно-политической жизни, включая административные методы управления, деятельность, ведение военных действий и тому подобное. Рассчитано на человека честолюбивого, подозрительного, злопамятного и стремящегося к верхней части иерархической лестницы вне зависимости от личных достоинств.
  Можно изменить все, утверждал трактат. Волю Высшего, собственную судьбу, ход истории. Будь великим даже в злодеянии, призывал неизвестный автор. Не твори мелкие гадости. Они не устрашают, а раздражают. Иди до конца в великом, независимо от отношения народа. Любовь к правителю не важна. Куда полезнее страх.
   Некоторые советы не утратят актуальности вечно. Например: 'В борьбе за власть нет морали, а цель оправдывает средства', 'В основе поведения человека и государства всегда лежат выгода и сила' или 'Истинность религии не важна, лишь ее благотворное влияние на государство при полном отсутствии влияния на политические решения'. За последнее утверждение и данное произведение и недолюбливали очень многие.
  Похоже на греческом. Здесь он пас. Все языки не освоишь. Тоже немало стоит, но не чрезмерно. В любом случае, в сравнении с 'Народами мира' мусор. И все ж, в данном наборе, она оказалась вовсе не случайно. Реально могла стоить на аукционе, который конечно же никогда не состоится много дороже остальных. Тот вор, унесший из частной библиотеки самого графа Тулузы, а Эдмонд уже в его наличии нисколько не сомневался, был не посторонний и знал, что берет.
  Уехать ему не позволят и придется идти до конца. Хочется, не хочется - выбора нет. Сейчас главное не насторожить раньше срока.
  - Даже на первый беглый взгляд, - произнес с улыбкой довольного собой дурачка, закрывая книгу, - это естественно не оригиналы. Моему экземпляру, - он ласково погладил корешок, - в районе двухсот лет. Другие тоже где-то этого периода. На самом деле вот это, - он показал на виньетку 'Народов мира', - не орнамент, а очень четко выписанная дата в староарабском стиле.
  Человек за спиной втянул воздух со свистом. Ему явно пояснения не пришлись по душе. Риккардо быстро взглянул на него. Будто кинжал блеснул и снова доброжелательность во взоре.
  - Каждый рисунок означает некую конкретную звезду, а вот эти солнце и луны. При наличии астрономических таблиц точная дата изготовления книги определяется без всяких сложностей. Исключительно хорошо выполненные копии. Причем написанные в разное время, но в одном месте. Странно конечно, что отсутствует на нужном месте обычные данные о мастерской переписчика, но это случается.
  Есть подозрение, что копии делали в одном месте и в одно время, но тогда должны быть и более древние оригиналы. Неужели опять след в Ватиканскую библиотеку? Не удивительно, что граф ничего конкретного об украденном не сообщал вопреки энергичным поискам. Либо с краденных снимали список, либо получив незаконный доступ. Папе Римскому вряд ли понравятся оба варианта.
  - Не все и не всегда в цеху следуют определенным правилам. Все остальное - написание букв, происхождение бумаги и даже вот посмотрите на это, - Эдмонд обернулся и позвал, - подите сюда, помогите.
  Повернулся снова к столу и все с той же счастливой улыбкой безобидного придурка ударил наклонившегося вперед барона в переносицу, ломая нос и вбивая кость в изумленный мозг. Убитый еще не упал, а Эдмонд взвился со стула, отшвыривая его в сторону и вонзил пальцы в основании глотки, удачно подошедшему охраннику. Тот захрипел, валясь на колени, будто бык на бойне. Когда кадык вырывают, не до сопротивления.
  Получил уже без особой необходимости ногой сбоку в голову и завалился в бок. Даже при том выхваченный, не смотря на всю неожиданность нападения и дикую боль, клинок не выпустил. Правильно определил - боец и не из последних. И все ж допустил типичную ошибку. Будучи на голову выше и почти в два раза тяжелее принял архивариуса за безобидного чернильного человечка. Справедливости ради именно этого впечатления Эдмонд старательно и добивался.
  Не давая опомниться бил и бил, по затылку и вообще в голову. Проще всего было убить, но ему требовался живой для разговора и важно быстро превратить воина в нечто не способное сопротивляться. Даже в этот момент такой может оказаться опасным, допусти слабину.
   - Ну что, - наступив на спину еле шевелящемуся врагу и бросив быстрый взгляд на неподвижное тело барона - мертв, сказал, - жить хочешь?
  Человек невнятно, но явно ругательно промычал нечто.
  - Храбрость вещь хорошая, - подбирая валяющееся на полу оружие, согласился Виатор. Еще раз пнул со всей силы в район почек. - О ятаган! И сталь каринская. Давно не пользовался.
  Наступил на ладонь, давя с силой, так что сжатые в кулак пальцы воина невольно распрямились и одним движением отсек большой.
  Человек замычал, извиваясь и пытаясь снова подняться. Крепкий все ж, подумал с уважением Виатор, полоснув его под коленкой острием и с удовлетворением наблюдая, как набухает штанина от крови.
  - А сейчас второй пальчик, - сообщил игривым тоном. - Ведь все равно все скажешь, только в конце еще и калекой останешься.
  - А так, нет?
  - Ответишь - умрешь чисто и сразу. Без мучений. Предавать уже некого.
  - Чего ты хочешь? - похрипел воин.
  - Ты не кричал, значит в доме помимо открывшего дверь, никого нет. Но этого почему не попытался позвать?
  - Клер во дворе. Все равно не услышит.
  А говорить, что в первый момент растерялся, все ж не стал. Обидно, да так лопухнуться. Вдруг услышал бы. Пусть мизерный, но шанс. Теперь то не сумеет. Нутрянку я ему отбил. Еле дышит.
  - И кто еще в курсе про книги, помимо вас?
  - Теперь уже никто, - хмыкнул тот. - Избавились от них, чтоб не болтали лишнего.
  Ну да, ну да. Не обязательно даже ставить в известность о причинах. Барон мигнул и в таверне прикончили вне связи с предыдущим. Награда прекрасно заменяющая золото. Претензий предъявлять некому.
  - И от меня тоже собирались?
  - Теперь какая разница? Я ответил. Заканчивай! - он рванулся, явно провоцируя на действия.
  - Ты сказал, - пробормотал Эдмонд, ударив ятаганом без промедления.
   Обошел все увеличивающуюся лужу крови на полу и подобрал тот самый мешок, из которого первоначально Рикардо извлек книги. Там оказалась еще немалая кипа пергаментов. Сейчас не до этого, посмотреть и потом можно. Кроме книг и арбалета ничего брать не стал. Любая вещь вполне может оказаться следом и быть узнанной. А поиск украденного один из основных способов выйти на убийцу. Сыновьям придется продемонстрировать рвение, дабы отвести от себя любые подозрения в соучастии. Зато про книги никто не в курсе помимо оставшегося охранника.
  Проще всего оказалось с ним. Приоткрыл дверь и свистнул. Тот моментально появился. Даже если обычно зовут не так, правильно отреагировал. Правда болта в живот не ожидал, но из-за забора никто не видел, а глотку перерезал сразу.
  Перед воротами он остановился и внимательно прислушался, приоткрыв. Уже вечер и на улицах народу мало, но меньше всего ему нужен некто случайно увидевший выход. Арбалет оставил, мысленно вздохнув. В дороге мог бы пригодиться, но вдруг у него приметы есть. Решительно толкнул дверь и прогулочным шагом двинулся вперед. Прохожих нет, зато на углу между зданиями, так что сразу не заметишь, а он всех видит, притулился Фабиан и с деловым видом изучает башмак.
  - Ты что здесь делаешь? - потребовал на ходу, когда тот вскочил и пристроился рядом.
  - Не понравился мне этот тип, - ответил старый друг, послушно принимая мешок с книгами. Боец из него никакой, зато тяжести таскать годится - Не похож на посыльного. Наемник, что я их не видел? И подошел сторожко, стараясь быть незаметным.
  - С самого начала сзади шел?
  - От самой таверны.
  - Плохо.
  - Не надо было?
  - Плохо, что я тебя не заметил.
  - Ну я далеко шел. Специально.
  - Помалкивай. И про него, и где я был. Ни с кем.
  - А где мы были? - вовсе не дурашливо, а серьезно переспросил Фабиан. - Надо ж чего объяснить, коль спросют.
  - За покупками ходили, еды на дорогу искали.
  - И чего барон предложил?
  - Ты не поверишь, - хмыкнул Виатар. - Лучшее приобретение в нашей жизни. Только пришлось убить Тарса. Он не собирался отпускать.
  
  
  - ... к сожалению, невозможно установить точные даты, но описание туземцев не оставляет сомнений. Тамплиеры были где-то здесь задолго до первопоселенцев. Кельты уже жили у озер, так что в не таком уж далеком прошлом.
  - Ну, не таком уж и ближнем. Явно до процесса. Когда он был... начало 1300х.
  - Казнь состоялась в 1312г, - любезно доложил толстяк.
  - Тут важно, что рыцарь Андрэ достаточно точно описал как раз каменные дома, храмы с колоннами и земледелие, основанное на маисе. Как он писал: 'Большой плод, усыпанный зернами, ничуть не уступающими вкусом пшеницу, но превосходящие колос количеством'. Про потат, томат и хлебные деревья тоже имеются рассказ, не оставляющий сомнений о каком овоще речь. Ни о чем подобном в Европе знать не могли в те годы.
  - Через северян...
  - Здания? Никто и никогда ничего подобного не сообщал из нордлингов. Какой ему смысл придумывать?
  - Хотя б бы приблизительно, где он путешествовал.
  - Увы, кроме большой реки, за которую заходить нельзя, если хочешь жить - ничего.
  - А на той стороне, где начинается степь, злые нелюди, - сказала Ифа с сарказмом. - Вы уверены, что это не шутка, а то уж очень знакомо звучит?
  - Текст на латыни, с оборотами нынче не употребляемыми. К тому ж бывший хозяин не представлял ценность документов, охотно отдал за сущую мелочь, что что для него было мусором. Абсолютно точно никто там не способен был не то что говорить, но и писать на древней латыни, создавая к тому же кучу бессвязных обрывков разными почерками. Для дурной шутки слишком много затрачено усилий, а ведь никто не знал о моем приезде заранее.
   - Позови Белтара!
  Шон моментально выскочил за дверь. Нечто такое он и ожидал. Не случайно эти типы из университета пришли к ним. Кому и знать о давнем прошлом, как не йотуну.
   В комнате того не было. Он уже достаточно оправился от ранения и самостоятельно ходил на кухню. Кушать продолжал, как не в себя. Крайне интересно, чтоб стал делать, не имей бесконечного запаса у дона. Шон бы совершенно не удивился, завали случайного прохожего и употреби его тело прямо без огня. Видать не все рассказы о йотунах брехня. Зато он теперь хоть знает причину, по которой они такое делают. Правда приятней от этого не становится. Месяцами находился рядом и настолько привык, что не замечал его нелюдского происхождения. А потом снова приходило понимание, он совсем иной. Не лучше, не хуже - другой.
  Йотун с подсказки поварихи обнаружился на заднем дворе. Он колол дрова без рубахи. Ничего подобного прежде за ним не замечалось, но вдруг просто не видел. В очередной раз Шон подивился на фигуру нелюдя. Со спины можно запросто перепутать с человеком. Даже приземистое туловище при излишне длинных руках не вызывало неудобства. Люди еще и не такие бывают. А что шерстью зарос, так видал парочку ничуть не менее волосатых. Притом прекрасно знал по личному опыту: силища в тех руках неимоверная. Запросто кочергу свернет в кольцо. И зубы, как молот. Орехи разгрызает. Зато долго бегать не способен. Опять же, кто сказал, среди людей такие не встречаются? Отец мог телегу с грузом в одиночку поднять, чтоб колесо поставили новое вместо сломавшегося.
  - Что? - спросил йотун, не оборачиваясь.
  Шон тоже иногда чувствовал, когда на него смотрят, но не до такой же степени. А потом случайно заметил, как ноздри раздуваются. Похоже он чуял по запаху не хуже собаки и не ошибался, хоть ты чистый, хоть грязный и в крови.
  - Госпожа зовет.
  Кочевряжится йотун не стал и сразу прекратил махание топором, надевая на ходу рубаху. Уже по дороге Шон подробно пересказал разговор, не видя в том тайну. Ведь для того и позвали, зачем время зря терять.
   - Сейчас, - не дожидаясь вопроса и не обращая внимания на уставившихся на него приезжих, сказал йотун, - Великая река идет вот так.
  Прямо из чей-то кружки вылил вино на стол и провел от образовавшейся лужицы петляющую линию.
  - Так было не всегда. Лет триста назад она поменяла течение после большого наводнения. Тогда она шла вот так.
  Еще одна линия пальцем.
  - То есть, в этом районе, - возбужденно вскричал Фабиан, - были города.
  - Там жили племена саб, копающиеся в грязи, - равнодушно сообщил Белтар. - Чего-то они строили. Сейчас на равнине пасут скот. Больше ни на что место непригодно. Вода ушла, а вместе с ней и жизнь. Если хотите нечто найти - зря. Это не случилось враз. Города умирали постепенно. Большинство ушло на юг. Сначала на плоскогорья, затем за перешеек. Все ценное унесли с собой. А в могилы ничего не ложили. Труп, завернутый в саван. Да я б очень не рекомендовал их трогать. Бандейра rojo осквернителей покойников на кол сажают. Синие и зеленые просто вешают, но это территория красных.
  - Спасибо Белтар, - кивнула Ифа.
  Спрашивать с чего б прежде не сообщил глупо. Сама знает ответ. Не считал важным. Если честно, ей тоже не особо любопытно. Зато можно одной стрелой свалить сразу трех зайцев. Послать на крайне волнующие территории своих людей. Заодно осмотрятся. Наладить контакты с там живущими и подкинуть им информацию. Пусть и не среагируют, но запомнят. А главное, все за чужой счет и не выказывая интереса. Она б с удовольствием и сама за такую идею заплатила и послала шарится по пустому месту, а удача привела прямо к порогу мечтающих ее облагодетельствовать за бескорыстную помощь.
  - Можешь что добавить?
  Йотун молча пожал плечами.
  Его безразличие иногда выводило из себя. Прекрасно известно - посылать его в тот район, все равно, что приговорить к смерти. Причем без разницы кто на него наткнется люди или соплеменники. С одинаковым удовольствием превратят в фарш. На западе харир, его бывшее племя, на востоке последние эмид и красная бандейра, имеющая крайне серьезные претензии лично к бывшему вождю. Она готова была к столкновению, но не искала проблем. Не случайно на Охайо не задерживались, сплавляясь вниз без остановок. Сама б сроду не пошла в те места с Белтаром. Чересчур много там его кровников. Выбора не имелось. По земле еще скорее бы нарвались, а на востоке ловили всерьез. И все ж йотун пойдет, прикажи она. Тупой идиот.
  - Значит там и не нужен, - сказала вслух.
  Эдмонд дернулся в изумлении. Объяснять ничего не собиралась.
  - Ступай, - и когда вышел, уже гостям, - а теперь поговорим конкретно. На что вы рассчитываете и каким образом готовы обеспечить экспедицию. Мне, извините, развалины ни к чему, а лезть на чужую территорию опасно. Бандейры пришельцев не привечают. Убить не убьют, но развернут обязательно.
  
  
  Глава 11
  Поход за развалинами.
  
  Последние дни перед выходом в плаванье проходили в лихорадочной суматохе. Грузчики сновали с берега на корабль с ящиками, набитым всевозможными вещами, тюками, бочками с вином и порохом. Семейство не считало нужным впустую гонять бот по реке. Кроме снаряжения для экспедиции еще и товары на ярмарку. Если учесть не особо большой размер лодки, нормально разместится было негде. Лоцман, именуемый в обязательном порядке капитаном, двое матросов и их шестеро, занимали все пространство и по необходимости участвовали в гребле. Хотя лодка и шла под парусом, однако ветер переменчив. Хуже того, навстречу постоянно несло течением коряги, сломанные сучья, подмытые деревья, а порой трупы людей и животных. Даже днем требовалось постоянное внимание. То и дело бревно выносило из очередной протоки навстречу и требовалось торопливо уходить в сторону.
   Безусловно, сплавляться на огромном плоту было проще. Ему точно не повредит внезапное столкновение. Только теперь как раз им навстречу шли большие и малые плоты и тем отворачивать гораздо сложнее, слишком велика тяжесть и инерция. Зато можно пристать на ночь к берегу, нормально приготовить ужин и даже сходить в кабак, если совершенно 'случайно' место оказалось небольшим городком. Нормальные люди редко рисковали плавать по Великой реке ночью. Разве уж крайняя нужда. Хотя правила предполагали поддерживать на плотах постоянно огонь, сплавщики могли и заснуть, а то и пренебречь требованием. Плоскодонку вроде их утопили бы при столкновении моментально, даже не заметив. Или тем же плавающим деревом продырявить борт проще-простого. Ночью бревно увидеть практически невозможно. Уж лучше не рисковать.
  К тому же здешние воды сами по себе крайне неприятны. Никакие приметы не действовали постоянно. Песчаные отмели меняют очертания, наносные берега обваливаются, фарватер то и дело виляет и на протяжении тысяч миль нет ни одного маяка. Хотя за них прекрасно работают фермы с поселками. Все постоянно плывущие прекрасно знают расстояние от одного до другого, но иногда случаются крайне неприятные сюрпризы: река меняет направление течения и кабак оказывается в нескольких милях от берега, с соответствующими последствиями. Ничего удивительно в случившемся когда-то нет. Просто тогда она сделала огромную петлю, прихватив немалый кусок степи и оставив в стороне прежних жителей.
   - До того, как согнулась моя спина, я был храбр, - в очередной раз затянул капитан, бесконечно-нудную песню.
  До того, как согнулась моя спина, я был красив.
  Ни одна девушка не любит старика.
  Широко разлившаяся в данном месте река несла свои мутные воды. Жара, духота и влажность не способствовали ученому разговору. Да и грести меньше всего хотелось. К счастью, с утра дул постоянный, пусть и не особо сильный ветер и махать веслом не требовалось.
   - Сабалос! - внезапно прервав исполнение кричит один из матросов, показывая пальцем.
  На поверхности реки хорошо заметны расходящиеся круги. Это след рыбьего косяка. Шон бы ничего не понял, но постоянно живущие на воде хорошо знают здешние приметы. Лодка моментально меняет курс и с борта летит сеть, которую очень скоро начинают вытягивать с азартными криками. Всем известно, сегодня поселок не ожидается, значит предстоит себя обеспечить пищей самостоятельно. То есть у них есть, но зачем тратить приобретенное за деньги, когда само идет в руки. Поймать чего-то не составляет труда, зато сабалос вкусен и не мелочь какая. Они вырастают на десяток фунтов веса. Несколько штук хватит на пару дней обжираловки.
  - Что есть это? - спрашивает Фабиан, глядя на извлеченное из сетки чудовище. Среди десятка сабалос имеется парочка странно выглядящих экземпляров.
  - Армадо , - говорит Дэвид. - На вкус не хуже тунца.
  Если не считать матросов он самый разбирающийся. Видок у рыбы откровенно жуткий. Сразу за головой у нее торчат шипы с зазубринами, вставшие торчком. Вряд ли это для нападения, скорее способ обороны. Но трогать их точно не стоит. Даже на вид острые.
  Толстяк оглянулся на приятеля.
  - Сабалос, скорее всего туземное название, - сказал тот на окситанском, пожимая плечами. - Какой-то родственник бассу. А вот армадо, сам понимаешь, уже от людей, слишком корень знакомый. Ничего такого не слышал и прежде не видел даже на рыбном рынке. Сомневаюсь, знают ли внизу реки, что водится вверху и есть способный перечислить все. Слишком много видов. Не успели выбить, как у нас.
  - Можно зарисовать? - спрашивает Фабиан, обращаясь к матросу.
  Все уже в курсе, он постоянно чиркает карандашом. Людей еще ладно. Всем приятно иметь портрет, но животных, рыб, птиц и даже проплывающие берега. И не жаль дорогостоящей бумаги. Речники дружно считают его слегка убогим. Сумасшедших не принято обижать и он получает свой образец для зарисовки.
  Еще на борту вспарывается брюхо, а внутренности выбрасываются в воду, на радость тамошним жителям. Процедура простейшая, но не при большом размере рыб и жесткой чешуе. Чтоб не пораниться принято делать в перчатках, хотя многие пренебрегают и потом могут продемонстрировать многочисленные порезы и шрамы. На берегу пойманную добычу старательно почистили, напластовали и посолили. Дав прогореть дровам, разгребли угли, повесили сетку, а на ней ломти. Тут важен опыт: близко к жару - сгорит, далеко - останется сырым. Зато при минимальных усилиях результат можно отнести к самым изысканным блюдам.
   Пока чистили рыбу и ужинали наступила ночь, но луна давала достаточно света. Хотя спали всей компанией возле лодки, а капитан даже на ней, не оставляя товар без пригляда, всегда по очереди дежурили. Чем известны такие места, так неписаными правилами. Среди них важнейшее - подозрительность к незнакомым людям. Здесь закона нет и жаловаться некому. Любой может оказаться если не грабителем, то 'виво'. С какого языка пришло слово неизвестно, но по смыслу нечто среднее между 'проходимцем' и 'жуликом'. Иногда, очень редко, произносится с уважением и подразумевается 'ловкач'. Человек, способный выкрутится из любой проблемы.
  Как обычно, никто не пришел и не потревожил. Шебуршание ночных животных не в счет. Даже хищники этой порой сытые и обойдут человека далеко. А аллигаторы здесь и вовсе не водятся. Полная тишь и благодать. Сиди и размышляй. Например, зачем молодому дону Шольту ехать на границу. Дэвид-то удивления не вызывает. Он отправится с хозяином и в ад, если тому приспичит, как и сам Шон ради хозяйки. А вот насчет этого достаточно странно. Неужели в степи можно заработать докторам? Проще всего спросить, но вряд ли скажут всю правду. Да и интересно самому догадаться.
  По соседству поднялся Эдмонд, душераздирающе зевнул и плеснул в лицо холодной водой из котелка. Прихватил прислоненное к дереву ружье и подошел.
  - Отдыхай, - сказал. - Я на посту.
  Чего не отнять у ученых друзей, свысока они не обращались и вели себя как товарищи. Тот же караул исполняли наравне с остальными и гребли тоже. Кстати, приглядевшись, Шон заподозрил, что ребята тертые и сбить с ног тогда удалось исключительно от внезапности нападения. А так и ответить серьезно способны. Сеньор Маркот опаснее, хотя старательно изображает безобидную овечку. Фабиан попроще, но зато себе на уме. Нормально говорить оба не могут, не хватает слов, но понимают практически все и в ценах профессор разбирается получше самого Шона.
  Отливать прямо возле спящих было неудобно, он отошел чуть дальше в заросли и вдруг почувствовал удар по ноге. Непроизвольно отскочил и в ужасе уставился на стоящую перед ним змею. В темноте цвет не разобрать, все краски серые, но стойка достаточно характерна. Так ведет себя ярана - одна из самых ядовитых змей, с успехом переплюнувшая гремучку по части убийств.
  Конечно она не 'стояла'. Она поднимается где-то на треть длины, а остальная часть тела скручивается в клубок, создавая опору. Но если в такой позе замерла, значит готова к атаке. Вероятно, ему с перепуга показалась, что не меньше пяти футов. По любому, огромный экземпляр. Треугольная голова откинута назад, в готовности снова ударить. Как утверждал всезнающий Дорад, она вовсе не кусается, а бьет широко раскрытой пастью, из которой торчат два ядовитых зуба. Получается укол, а не укус, но для пострадавшего хватит. В ближайшее время ожидает не самая приятная смерть. Яд вызывает распад крови и гангрену.
  Не дожидаясь повторения броска стремительно умчался к лагерю и уже ближе к реке принялся на ходу сдирать штаны вместе с сапогами.
  - Ты чего это? - удивился Эдмонд.
  - Змея, - ответил сквозь зубы, лихорадочно высматривая следы от удара зубов. Нужно резать в этом месте ногу и выдавливать как можно больше крови, чтоб яд с ней ушел. - Ярана.
  К чести Эдмонда он не стал переспрашивать, а моментально поднял доктора. Уже с запаленным огнем вместе искали, ощупывая ногу.
  - Недавно, - неизвестно насколько утешая, сообщил Шольт, - научились делать в нашей медицинской школе лекарство. Вводят яд лошадям, сначала малыми дозами, затем все больше.
  - Вот же гады, - пробормотал капитан. К этому времени уже никто не спал, - скотину им не жалко.
  - Если потом взятую у коня кровь ввести человеку он выживет.
  - Это смотря чем травили, - хмыкает Дорад. - Может не от той змеи брали. Но заработок неплохой, если не боишься. В школе за отловленных хорошо дают. И то, кто столь опасным делом заниматься станет задешево.
   - Здесь, - показывает Эдмонд на маленькие дырочки в голенище.
  И вновь ничего не обнаруживается.
  - Да ты счастливчик, - говорит один из речников. - Видно в этот момент не прилегала к коже и до ноги укус не достал.
  Еще один тщательный осмотр ноги под матерные комментарии собравшихся, восхищенных историей. Не каждый день так легко отделываются встретившие ярану. Обычно змеи сами убираются с дороги человека и нужно чуть ли не на хвост наступить, чтоб напала. Но возле реки, в камышах и кустах можно запросто напороться на эту гадость. От агрессивности или испуга кусают, человеку без разницы, итог одинаков. Убить змею считается благим делом.
  - На, - говорит капитан, щедро налив пинту вина. - выпей. Тебе полезно, а то весь мокрый. Пронесло, слава господу. В другой раз не попрешься в темноте неизвестно зачем.
  Через три дня они достигли цели. Огромный базар встретил прибытие шумом, гамом, ором всевозможных торговцев. Фактически не одна ярмарка, а несколько. Конная, на которую пригоняют табуны и для форсу гарцуют, показывая умение и стати скакунов. Иные прямо на глазах укрощают диких коней. Всучить покупателю больного коня для бандейр считалось делом недостойным и практически исключенным, зато цена немалая. Профессиональные торговцы-барышники покупали степных коней и гнали барышевать к морю целыми табунами, прямо на месте ставя тавро по желанию заказчика. Это тоже надо уметь, не искалечив жеребца, метку на круп.
  Скотная, где можно приобрести коров, быков, овец, коз. Обычно снизу прибывали покупатели за живым мясом. Удобнее гнать своим ходом или сплавлять, чем разделывать на месте, даже при определенных потерях веса. Вот распродав всевозможную живность, а приобрести можно было кого угодно: на ярмарке найдешь клетки с птицами и зверями. Дрофы, куропатки, фазаны, гуси, голуби, бекасы и особо ценимые ястребы, соколы и беркуты. В других клетках дикие козы и сайгаки.
  И, конечно, товарная. На ней можно приобрести все, изготовленное человеком в тысяче миль отсюда и даже привезенное из-за морей-океанов. Здесь торговали солью, зерном, мукой, обувью, одеждой, железными изделиями, кожей, шерстью, материей, оружием, инструментами для самых разных работ и специями. Есть где потратить деньги, вырученные за рыбу, зерно, мех, коней и скот.
  - Морс!
  - Вино из самой Италии! - откровенно врет торговец. Наверняка с побережья, местные сорта уже лет сто выращивают.
  - Пиво!
  - Закуски разные!
  - Пироги сдобные, с морковью и яйцами, - кричат со всех сторон.
  С речниками вежливо простились, им еще привезенное добро сбывать. Вшестером потопали на конскую ярмарку. Ехать не близко, тащить на себе достаточно много, значит нужны лошади и телега. А то и парочка. Зато даже Шону понятно почему с собой не привезли еду. Здесь все раза в два дешевле. Нет, если присмотреться, то только мясное и молочное. Мука и зерно заметно дороже, а одежда и вовсе обходилась заметно выше, чем в Новом Мадриде. Не удивительно, раз одно производится на месте, а другое привозят издалека. Вся торговля в этом. Здесь ухватить подешевле, там прожать подороже. Ошибешься и останешься ни с чем. Для многих основной товар с собой - соль. Как еще хранить рыбу и мясо?
   Торговался в основном Дорад. Странно жить на ферме и не разбираться в скоте, но цен здешних Шон не знал и охотно уступил старшему право выбирать коней. Каждому парочку под седло, плюс две телеги и к ним тоже нужны. А еще овес и сбруя. Да и кушать тоже в дороге нужно. Значит сухари, сушеная рыба, копченное мясо, соленое сало, крупы и горох. Много чего требуется на будущее, за полным отсутствием лавок в степи. В целом, немалая сумма вышла. Платили за все окситанцы.
  Первые сорок пять миль, отделяющие от цели, прошли за три дня и это был неплохой темп. Уже через пять миль от реки стали попадаться отдельные группки антилоп, зебр, одиноких самцов бизонов и буйволы. Чем дальше, тем больше их становилось. Оказавшись на пути экспедиции или почуяв человеческий запах они с топотом уносились вдаль, но обнаружив отсутствие преследования, достаточно быстро останавливались и принимались щипать травку.
   - Нет, - сказал вечером Дорад с оттенком пренебрежения, - это не настоящая степь. - слишком много деревьев.
   И все ж, чем дальше, тем ниже становились и сменялся вид. Широких листьев у здешних растений не бывает. На иных кустах только во время дождей распускаются, а в остальное время влага тщательно хранится в стеблях. Здесь даже нормального валежника не найти. Либо сухая трава и да-да, сухой навоз, либо наломать колючего кустарника. Голыми руками лучше не пробовать. Шипы острейшие, а иные разновидности еще и ядовитые. Помереть не помрешь, но приятного мало с распухшей рукой пару дней валяться в лихорадке. Это даже не против людей, а чтоб животные не объедали.
  Отнюдь не пустыня, совсем нет, однако воды немного и вдали от рек сплошная трава, вполне устраивающая копытных и охотящихся на них хищников. Ночи прохладные, зато днем жара, но сейчас чистый воздух бодрит и даже спать не тянет. Небо усеяно многочисленными звездами. Где-то далеко слышен плач и лай. Уже знакомо: койоты. Пищат мыши, ухает сова, стрекочут насекомые. Обычные звуки. И вдруг, неподалеку, звучит очень знакомое 'Мяу', только намного серьезнее обычного. Моментально чувствуется здоровенная зверюга.
  - Ягуар? - спрашивает Шон Дорада.
  - Степной кот, - уверенно отвечает тот. - Дальний родич. Этот и по кактусу залезет, и в колючках укроется. У него на лапах прочные подушечки и уколов не боится. Обожает птичьи яйца, которые прячут в таких неприятных местах наседки, но жрет и мелкую дичь. Увидишь - не трогай. Они хуже бешеного пса, если ранить. Свирепый гад и всякую опаску теряет.
  С момента въезда в степь расписной продемонстрировал редкие знания и умения. Видимо, правду говорят, хоблины которые вовсе не чичимаки с юга, а немена, живут в таких же пустошах. Во всяком случае Дорад учил как по полету птиц искать воду или по узору облаков угадывать погоду. Здешние приметы отличались от привычных в холмах и лесах. А у знатока не зазорно поучиться.
  Щон и с остальными регулярно общался, не только по практическим делам. И окситанцы, и старший Шольт вели себя достаточно просто, без гонора высокородных. Не чурались поучаствовать в необходимых трудах, снимая часть забот с него. Дорад с выходом в степь все время насторожен и уж валежник для костра таскать не станет, оставляя на долю самых молодых.
  Проще было подстраиваться, беря на себя основную часть работы, не дожидаясь приказов и задавать вопросы, если очередное зрелище удивляло. А поначалу такое случалось достаточно часто. Степь, пусть и покрытая рощами, крайне отличалась от привычных мест.
  Фабиан не прочь был потрепаться вечером о разном. Надо было только задавать правильные вопросы и не забывать благодарить за преподанные уроки. А знал он очень много. Мог под настроение небрежно рассказать о звездах. Что на юге они другие приходилось слышать, однако без подробностей. А профессор рассказывал интересный байки о Старом Свете. В одних странах побывал, про другие читал в книгах. Это вообще был настойчивый мотив. Учеба важна и любые интересные сведения необходимо фиксировать (еще одно новое слово) на бумаге. Пройдет срок и любой путешественник не станет сомневаться в каком направлении двигаться. Все записано и зарисовано.
  - Все не так просто, - сказал Фабиан.
  Говорил, он как обычно, на окситанском и кроме старшего Шольта, сладко спавшего и Шона его никто не понимал. Связно излагать мысли на здешнем диалекте не мог. Новомадридский вариант порто-кастильского изрядно отличался от европейского наличием множества слов из нескольких языков. Понимал почти все, а вот его далеко не всегда. Собственно, затем и отправили Шона в поход, чтоб работал переводчиком. Остальные тоже не случайно. Дэвид должен был хорошо говорить на языке бандейр. Без особого удивления выяснил, что он здешним родич, пусть и дальний. А Дорад для объяснений с хоблинами, как Шон подозревал. Они обычно здесь не появлялись, но отдельные воинские отряды ходили очень далеко. С командо иногда дрались, иногда союзничали, особенно при налетах на йотунов. Все зависело от самых разных причин.
   - У самого нищего скотовода-немена для нормальной жизни имелось не меньше коня, сорока овец, шесть голов крупного и дюжину мелкого рогатого скота. Меньше недопустимо - это голод.
  Количество скота приводило в ужас. Это сколько ж тогда у богача должно быть животных! В деревне Аплачей собственная лошадь и парочка коров уже ощутимый достаток. Плуг и тот не у всех имеется. Их ферма их зажиточных.
  - Каждые десять-пятнадцать лет происходит колебание численности за счет неблагоприятных условий природы или падежа в результате эпидемий, - говорил ученый.
  Шон старательно перевел для Дорада, не пытаясь сообразить немена самоназвание или отдельное племя.
  Расписной кивнул.
  - Пока так и есть, не врет, - сказал тот, сознательно на гойдел.
  Прямо это ни разу не прозвучало, но когда имеешь дело с человеком долгое время, об иных вещах по поведению догадываешься. Чем-то историки Дораду сильно не нравились. И вряд ли с подачи хозяйки. Шону она ничего такого на прощанье не говорила. Не призывала проследить за поведением и уж точно не подозревала в шпионаже. Кому нужны знания о развалинах хоть на побережье, хоть за океаном. Золото? Так все дружно повторяют про его отсутствие. Не пугают трудностями, а конкретно отмахиваются без малейшего интереса.
  - Мяса, как раз едят не слишком много. Большую часть года в основном молочные продукты идут в пищу, лишь разнообразя стол дичью. Поздней осень и зимой баранов колют, нагулявших жир, а не постоянно. Естественно территория и хорошие пастбища не просто давно поделены, граница всем известна точно, не требовалось даже межевых столбов. Приметы своих и чужих владений каждый знает четко. Догадываешься, что в результате? -подавшись вперед, потребовал резко.
  Шон искренне пожал плечами. Он не уловил к чему ведет.
  - Племена, роды и семьи часто проводит годы в одном и том же регионе, перебираясь с одних и тех же зимних пастбищ на одни и те же летние луга, как это делали их предки из поколения в поколение до этого. И численность не может увеличиваться беспредельно. Ни животных, ни их хозяев. Овцы и коровы движутся медленно и должны иметь постоянное и привычное питание. Даже простая смена подножного корма может вызвать падеж. А без скота кочевник немедленно начинает голодать. И погибать.
  - Спроси, - выслушав перевод, потребовал Дорад, - откуда он знает, ведь не был на юге?
  - Были другие, - охотно ответил Фабиан, - оставившие воспоминания о своей жизни. Попавшие в плен, торговцы. К тому же ты зря думаешь, что чем-то сильно отличаешься от людей-кочевников. А с ними Старый свет прекрасно знаком. Там тоже есть степи и были огромные империи. Гунны, авары, венгры, кипчаки, мунгалы - нет им числа. Подозреваю и йотуны, в этом смысле особо не отличаются. Одинаковые условия вызывают схожее поведение.
  У Шона уже заплетался язык от вынужденного перевода в обе стороны. И он сильно подозревал, что разговор Фабианом спровоцирован. Уж больно внезапно свернул с местных обычаев на немена. Сравнение? Ага, щас. Похоже он зачем-то хотел Дорада подтолкнуть в нужную ему сторону. Может тоже почуял отношение и пытается прояснить ситуацию.
  - Ты прав, - согласился Дорад. - И за это они всех ненавидят. Люди все размножаются и размножаются. Ну, буквально, как саранча. Она тоже прилетает и сжирает все подряд. Земледельцы губят природу, истощая землю. Вы ж сами утверждаете, что земля мать, зачем же ее резать плугом? Разве убийство матери нормально считать цивилизацией?
  Шон покосился на Эдмонда, продолжая толмачить. Тот сидел с невозмутимым видом. То ли привык к подобным разговорам, то ли не улавливал отношения. При переводе интонации теряются. А Дорад будто не от себя говорил, а повторял слова. Или его соплеменники думают схоже? Они тоже не оседлые.
  - Они никогда не воевали всерьез, - продолжал расписной с заметной злобой. - В хорошие времена набеги совершаются не часто, просто молодые люди показывают удальство. Во время засухи скот угоняют, но без ненависти. Йотуны делали это по необходимости, а не ради удовольствия. Поэтому при налетах редко гибли и кровная вражда случалась еще реже. А потом пришли люди из Европы. Вам нужна была земля, потому что всю тамошнюю уже заселили и рождались новые людишки, которые желали жрать, а для того требовалось уничтожить пасущих стада и распахать ее.
  Дорад резко встал и ушел в темноту.
  - Как странно смешивается у немена ненависть к йотунам и перенятое у них же поведение, - сказал Эдмонд на порто-кастильском.
  Оказывается, он ничего не упустил. Спорить не хотелось, тем не менее разница между немена и мошихистами с йотунами бросалась в глаза. Первые со вторыми пасли скот. Последние охотились на диких животных, не заводя своих стад, помимо требующихся для войны верховых скакунов. Ничего общего.
  - Нет, это вам не степные империи в Европе. Они умрут, но от кочевки не откажутся. И те, и другие.
  - А вот здесь вы ошибаетесь! - вмешался внезапно доктор. Выходит, давно проснулся и внимательно слушал. - Южные кочевые племена все ж люди. Более пластичные. Они заняли все плоскогорье между восточными и западными горами благодаря не только коням. Шла интенсивная торговля огнестрельным оружием с Содружеством. Первоначально поселенцы рассчитывали на прикрытие от набегов йотунов. Ну и мясо в обмен. И получили. То и другое. Однако, очень быстро, немена, глядя на приезжих, усвоили более интересную идею. Они принялись обкладывать данью племена побережья и те самые поселки.
  Ну, да, невольно подумал Шон. Содружество не на пустом месте родилось. Вместе от лезущих за твоим добром отбиваться сподручнее. Не важно с севера или с юга прут.
  - А поскольку их всегда было меньше ковыряющихся в земле, включили в себя осколки покоренных кочевников и до сих пор принимают в свой состав кого угодно. В качестве родственников, зависимых, слуг или рабов - зависит от поведения. Уже столетие, существует на юге достаточно удивительное образование. Без общего правительства и чиновников, при наличии одинаковых жестких законов и мощной армии, регулярно совершающей набеги на север и юг. Если, когда-нибудь, йотуны исчезнут, они моментально займут их место и станут даже более опасными.
   - Почему?
  - Они не убивают всех, приходя раз в поколение. Постоянные набеги и подчинение сдавшихся. Рост за их счет, причем в семью принимают лучших представителей покоренных и новый цикл давления. Пока что их останавливают джунгли за перешейком. Там коней пасти и разводить невозможно, но налеты иногда аж до пресноводного озера Никарагуа.
  - Люди сами виноваты, - пробурчал Шон, наслушавшийся от Дорада и временами Белтара историй про старые времена. - Сначала дали вместо каменных ножей железо, потом огнестрел. Кто первый научился массово использовать, тот и подмял под себя соседей. Счастье, что огры и прибрежные орки были запуганы йотунами и сильные союзники их только обрадовали. Не приходи с равнин нелюди постоянно, неизвестно были б так радушны. Может вырезали б первых поселенцев без разговоров.
  - Что ты сказал? - переспросил Фабиан.
  Пришлось снова переводить.
  - Так, - согласился тот. - Ты абсолютно прав. Люди опрокинули устоявшееся общество. Дело в том, что есть два типа культур. Один направлен на постоянное изменение. И благодаря этому появляются города, государства, разнообразные механизмы и даже сельское хозяйство. Я достаточно понятно для перевода говорю?
  Шон кивнул, продолжая толмачить. Окситанец говорил достаточно медленно, делая паузы и, хотя порой слов не хватало, он и не претендовал на дословное, скорее пересказывая.
  - Любой крестьянин знает, как отбирать зерно для посадок, скрещивать животных для улучшения породы. А бывает обычаи консервируют существующее тысячелетиями положение. Так было здесь, до прихода человека из Европы. Так по-прежнему во многих местах Азии и Африки. Это не глупость неких народов. Это иное мышление. В Гринландии мы видим результат изменений на прекрасном примере. Прежде здесь не знали, что земля может быть чей-то. Рода, племени - не семьи или одиночки. Ее нельзя было продать или подарить. Мы, северяне, южане - не важно, в этом не расходимся, научили местных, как и многому другому. Это не хорошо и не плохо, поскольку сознательно воспитывать и не собирались. Это факт. И хоблины нашу науку восприняли не так, как огры. У каждого свой путь. Раствориться и стать такими как все, может даже лучше дороги немена. Кровь огров в тебе и твоих потомках навечно останется.
   - Кто-то скачет, - обрывая речь, сообщил вернувшийся Дорад.
  - Не табун? - прекрасно поняв, спросил Эдмонд.
  Взгляд Дорада был достаточно выразителен. Уж он то не ошибается в таких вещах. Это не языком трещать.
  
  
  Энн послушно шла следом за капитаном Альварадо, внимательно глядя ему в спину и стараясь не отвлекаться на здешних жителей и обстановку. Еще не хватает потеряться. Она так и не поняла имя или фамилия, а спрашивать постеснялась. Человек не злой и достаточно предупредительный, однако за ручку водить не собирался и не особо доволен ситуацией. В том письме было про готовых отвезти ее три корабля, но в порту она нашла лишь одно, не особо внушительное корыто, насквозь провонявшее рыбой и тухлым китовым жиром. Выбора особого не имелось, убраться хотелось как можно быстрее. Неизвестно гнался за ней отец или нет, однако выяснять совсем не собиралась. Как и застрять в сомнительном месте одной.
  Та самая бляшка оказала почти магическое действие при демонстрации капитану. Неизвестно за кого ее приняли, однако поселили в отдельной каморке, на таком судне удивительная вещь и кормили наравне с капитаном из отдельной посуды. Правда, особого угощения не имелось, а то что было она почти не могла есть. Как оказалось, морская болезнь вовсе не выдумка. И три дня ее выворачивало даже на пустой желудок. Потом стало чуток легче, но все равно до самого конца паршиво. На берег она ступила без сил и лишь на одной воле старательно держалась.
  Наконец Альварадо остановился у очередного особняка и оглянулся на нее, как бы проверяя. Похоже он сам не особо уверен, уловила Энн. Постучал специальным молотком, заявляя хозяевам о приходе.
  - Чё надо? - спросила смуглая разбойничья рожа с мощными усами, выглянув из открывшегося окошка.
  - 'Странник по волнам', - называя почему-то корабль, а не собственное имя прибыл и привез... знак покажи, - прошипел Энн.
  Путаясь в ремнях, она скинула мешок с плеч и поспешно достала ту самую бляшку, продемонстрировав охраннику.
  Моментально открылась калитка.
  - Проходите, - сказала разбойничья рожа, - Пабло, проводи.
  Через роскошный зал с фресками и мозаиками, где Энн не выдержала и открыла рот в изумлении, их доставили в прихожую, где уже сидело на скамейке человек десять самого разного вида. Одни явно зажиточные и одеты неплохо, другие натуральные оборванцы.
  - Здесь подождите, - сказал Пабло, выглядевший ничуть не добропорядочнее человека у ворот. Моряки и то смотрелись приличнее. Правда опасности от него не ощущала, скорее доброжелательность.
  Сидеть долго не пришлось. В помещение влетела девочка, на вид чуть младше Энн, но зато вызывающая своим видом откровенную зависть. Сразу хочется спрятать покрытые мозолями руки и становится неприятным старенькое платье из дешевого материала, а ведь надела лучшее из имеющихся. Ко всему та по-настоящему красива. Гладкая кожа, большущие карие глаза, золотые волосы. Тебе такой не стать никогда.
  - Энн О'Лири? - непонятно с чего радостно вскричала.
  - Анна О'Лири, - привычно поправила.
  Энн все ж для близких.
  - Я сама Анна-Мария, - сказала доверительно, - и две Анны излишество. Энн прекрасно подойдет. Шон уехал, - сердце Энн упало, - но это неважно. Сестре моего паладина всегда найдется место в доме де Кордоба. Сейчас...
  - Госпожа, - промычал капитан.
  - А ты кто?
  - Дон Альварадо очень помог мне, - на всякий случай, сообщила Энн, - когда показала, - в очередной раз предъявила бляху.
  - Ага! - сказала странная девочка, забирая знак и вошла в заветную дверь, игнорируя очередь.
  Через пару минут появилась снова.
  - Вы... Альварадо, да? Дождитесь и все расскажите. Награда воспоследует. Идем, - уже Энн. - Не бойся, - сказала уже на ходу. - Мне нужна не прислуга, а компаньонка. Для контроля и тушения излишних горячих порывов, - явно копируя чьей-то тон.
  Энн ничего не поняла и на всякий случай промолчала.
  - А Шон когда вернется?
  - Этого никто не знает. Могут месяцы пройти, - сказала со вздохом. - Очень важное поручение далеко отсюда. Ему доверяют. Не печалься, все с ним нормально.
  Надеюсь.
  - Устрою тебя, накормлю, выспишься нормально. А потом расскажешь обо всем. Это ж уму непостижимо, сама добралась из такой дали. Мне очень интересно. Правда-правда.
  
  
  Глава 12
  Охотники.
  
  К речке на водопой постоянно шли звери - табунами, семьями и в одиночку. К множеству антилоп, газелей и оленей Шон уже привык и не обращал внимания, что так называют абсолютно не похожих животных. Все копытное могло пастись рядом, нисколько друг другу не мешая. Напротив, мелочь любила болтаться по соседству с бизонами, прикрываясь ими от хищников. Гораздо, больше удивляли изредка попадающиеся мамонты и огромные волки с гиенами. Львов до сих пор не видел, хотя рык их хорошо слышен по ночам. Командо говорили здесь ерунда, за рекой животных много больше, а когда в сезон мигрируют из-за смены растительности, буквально стада от горизонта до горизонта растягиваются по степи и сзади идут многочисленные хищники.
  Над кустарником показались рога благородных оленей. Вожак осмотрелся и втянув воздух в ноздри, занервничал, уводя кобыл. Шон напрягся, но это оказалась стая волков. Они выстроились цепочкой вдоль берега и принялись жадно лакать воду в ручье. Это были не те огромные звери, которых боялись даже бизоны, а обычные серые. Для них тоже хватало добычи в степи и прямо сейчас брюхи заметно набиты. Тут ощутимо задрожала земля. Волки подняли головы и убрались, не особо торопясь, но и не медля. Дэвид, от излишних чувств, пихнул Шона в бок.
  К ручью вышли порождения великанов - Геуш. Или дети Локи, как их частенько называли. Достаточно одного взгляда и ты понимаешь, насколько они далеки от знакомых животных. Только издалека можно принять за родственника бизона. Такой же огромный и могутный. Но вот так, глядя в упор, сознаешь, что совсем не бык, пусть и питается травой. Морда какая-то жабья и это не скрывают даже острейшие рога. Тело покрыто очень похожей на броню чешуей, а на хребте костяные выступы. Бугуй замер, не доходя до воды. Именно для охоты их позвали местные, вчера натолкнувшиеся на стоянку. Доброжелательно выяснили кто, откуда и зачем, а потом пригласили, поскольку их всего четверо и для задуманного недостаточно.
  Не смотря на свои размеры и почти полное отсутствие врагов вожак всегда настороже и обладает острейшим зрением, тончайшим слухом и нюхом, почище собачьего. Стоит внезапно раздастся звуку треснувшего сучка или шуршанию травы, как моментально большие уши приходят в движение, а нос с шумом тянет в себя воздух. Человека, не важно идущего, едущего или неподвижного, определяет издалека и частенько внезапно атакует с самыми прискорбными последствиями. Никто и никогда не охотится на них в одиночку. Толстая шкура-панцирь не пробивается стрелами и даже из ружья большого калибра не так просто свалить. Бить в голову практически бесполезно. Там не только рога, которые наклоняет, закрывая грудь, бросаясь на противника, но и жутко толстая кость. Только еще больше разозлишь таким образом.
  За вожаком терпеливо стоят и ждут четверо торок-маток и при них пяток прошлогодних зорголов-телят. Как подрастают, отец выгоняет молодых самцов. Их не особо бьют охотники и редко трогают хищники, поскольку звери изрядно агрессивные и напасть могут без видимой причины. К тому же мясо бугуя жесткое, хотя на вкус практически не отличается от куриного. И вот такие холостяки-гирько постоянно болтаются где-то позади стада высматривая момент, когда вожак отвлекся или удалился для стычки с другим хозяином табуна, чтоб быстренько заменить его в исполнении супружеских обязанностей. Что забавно, торок относится к такому абсолютно спокойно. То ли они тупы и не различают, то ли им без разницы кто залез.
  Самое страшное, когда молодые бугуи подрастают и входят в силу. Каждый год один или два самца бросают вызов старику. И это вовсе не игры. С дикой яростью и жестокостью наносят друг другу раны рогами и зубами, при случае угостят и тяжелым копытом. Достаточно часто схватка закачивается тяжелыми ранениями. Иной раз оба погибают. Но уцелевший победитель сгоняет маток и телят в табун и ведет за собой.
  Ветерок внезапно изменил направление и подул им в спины. Бугуй моментально поднял голову.
  - Стреляй! - уже не видя смысла сохранять молчание, гаркнул Дэвид, поднимая ружье.
  Оба выстрела слились в один. Шон был уверен - попал, но вожак затрубил, иначе не скажешь и сорвался с места, бросившись на охотников. Огромная туша неслась с умопомрачительной скоростью и не подумав задержаться на мягком грунте у ручья.
  Люди моментально рванули в противоположные стороны, погоняя лошадей. Зверь лишь на мгновение затормозил, потом помчался за Дэвидом. Для обоих это была первая такая охота, однако все многократно обговорено и сами напросились. Все ж знатная будет добыча, если пройдет, как надо. Правда никто не обещал благополучного завершения, но ведь и не заставляли. Тяжело лишь в первый раз, остановив коня и торопливо перезаряжая ружье, подумал Шон.
  Друг уходил от бугуя классическим драпом, двигаясь ломанной линией. На прямой, вопреки своему огромному телу геуш развивал немалую скорость и мог догнать всадника. А вот резкие повороты его сбивали с толку, заставляя терять время на маневр. При всей кажущейся случайности разворотов Дэвид твердо знал куда идет, подводя туповатого зверя под выстрел. В последний момент тот неожиданно резко повернулся, вздымая пыль и траву и всадник едва не угодил ему на рога. Почуяв зловонное дыхание, успел оторваться от метнувшейся к нему туши, выбивая из коня последние силы. Выждав, когда бугуй окажется к нему спиной, Шон ударил коня пятками по бокам, подскочил почти вплотную, разрядив ружье буквально в упор в основание шеи сзади.
  Зверь взревел негодующе и развернулся к нему. Шон поспешно дал деру, уходя от новой атаки, а заодно отвлекая от Дэвида. Оглянулся через плечо и искренне удивился. Похоже удачно попал, что далеко не просто на скаку. Бугуй стоял, покачиваясь и не пытался гнаться. Развернулся к зверю лицом, снова принялся привычно готовить карабин, работая шомполом и не забывая поглядывать.
  Даже на последнем издыхании геуш крайне опасен и можно броситься уже полудохлый, в стремлении отмстить врагу. Подойдешь ближе и запросто окажешься на рогах вместе с лошадью. Командо все уши прожужжали необходимыми предосторожностями. Причин не верить никаких. Опыта у них гораздо больше, хотя сюда потомки Локи не часто забредают. Прежде их били обычными стрелами, но завалить такого требуется много удачных попаданий. Слишком огромен, прикрыт броней и неимоверно живуч. Чаще всего вожака вовсе не убивали, таская за сразу несколькими всадниками по очереди. Он достаточно легко менял цель и можно было долго выматывать, пока остальные занимались табуном.
   Бугуй так и стоял, пока люди подъезжали ближе для прицельного выстрела. Только медленно поворачивался всем телом, следя за врагами с ненавистью налитыми кровью глазами. Только, когда их двое, взгляда недостаточно. Дэвид заехал за спину, остановился и четко всадил очередную пулю в шею, где все ж мягче броня и есть возможность попасть в толстую вену. Потом тот же фокус проделал Шон. Лишь после этого зверь вздохнул тяжко и лег. Кровь, между прочим, ничуть не отличалась цветом от знакомой, чтоб не врали 'знатоки' в портах.
  На всякий случай еще пару раз выстрелили в неподвижное тело, а затем уселись неподалеку, наблюдая. Геуш так просто не умирает, иногда и через сутки может копытом двинуть. Спешить им было некуда, а опасные скачки вымотали не только одних коней.
  - Зачем все-таки Шольтам сюда ехать? - спросил, отпив из фляги и протягивая Дэвиду. - Только не говори про внезапно вспыхнувшее желание лечить страдающих где-то на границе.
  - Виктор только получил диплом врача, - возвращая, ответил тот. - Ему нужен опыт, прежде чем осядет. А еще в цветных бандейрах у нас полно родичей. Семейные связи дело такое, - он покрутил пальцами и сжал их в кулак, - между собой вечно проблемы, но против чужаков вместе. Время от времени надо напоминать о себе.
  - Но они ж по-вашему еретики!
  - Бог один у всех, а в чужой молитвенный дом и в соседнем квартале не пойдем, - он рассмеялся.
  С грохотом и криками подлетели и спрыгнули с коней члены командо. Один уже в возрасте, с длинными седыми усами и абсолютно лысый под практически не снимаемой шляпой с широкими полями и совсем молодой парнишка, не старше них. зато даже Дэвид уступал им в габаритах. Такие и плоскомордого, что больше гризли, медведя способны заломать голыми руками.
   - Молодцы! - сказал старший. - Не думал, что сумеете.
  Он метнул дротик и когда тот вошел глубоко в глаз бугую, а тот не дернулся, удовлетворенно хмыкнул, извлекая длинные ножи из седельной сумки. Такими ветки рубить, но не мясо. Для жесткой кожи в самый раз.
  - Чего сидим, парни? - протягивая два, - тут работы всем хватит.
  - Мясо ж не едят, - пробормотал Шон, не слишком рвущийся обдирать такую тушу. В холке он под шесть футов, а веса не меньше двух тонн.
  - А кожа, рога, пластины, зубы? И самое важное - желёзы. Запомните: их две. Одна под хвостом, другая вместо желчного пузыря. И за их вытяжку дают не меньше веса в золоте. Потому что очень хорошо помогают при лечении ран и от мужского бессилия. Главное не перепутать из какого места, - и он жизнерадостно заржал, показывая желтые крепкие зубы.
  На ферму они добрались уже следующей ночью, благо местные жители нашли б дорогу домой даже в полной темноте, а тут полная луна. Откровенно говоря, назвать деревней в Аплачах Шон бы постеснялся, хотя на знакомые маленькие городки селение абсолютно не походило. Даже совсем нищие фермеры жили иначе. Никаких полей не существовало. Рядом с поселком имелись огороды, не больше. Зато возле речки и вокруг глубокого колодца нечто вроде римского лагеря, как их рисуют в книгах. Только не квадратный, а в виде круга. Снаружи немалого размера вал, с воткнутыми в него заостренными кольями. Саму землю натаскали из рва, окружающего 'ферму'. Внутрь на ночь загоняют скот. Причем обычно он может пастись достаточно далеко и не всегда возвращаются, перегоняя последовательно с пастбища на пастбище. Ну и дома...
  Это отнюдь не срубы из бревен, которые взять неоткуда. Огромные телеги-вагоны, в которые в любой момент можно запрячь волов и переехать на другое место. Старейшина, он же дед или прадед, живет в точно такой же колесной повозке, в центре, на пересечении двух дорог из четырех ворот.
  Женщины, подростки, дети и собаки, высыпали навстречу с довольными криками и лаем.
  Шон с Дэвидом сами напросились спровоцировать бугуя на погоню. Фактически охотников интересовало остальное стадо. Молодых самцов и маток застрелили сразу. Они вполне съедобны, а у торок тоже есть желёзы, но эти используются в лечении детей. Подробности Шону не объясняли, но стоили экстракты даже больше вытяжки от импотенции. Крайне важно было правильно приготовить, а метод от чужаков скрывался. Зато вырастали крепкие и мало поддающиеся многочисленным детским болезням парни и девки. Может не одна постоянная мясная пища давала поражающие приезжих рост и силу, но и высокую выживаемость.
  Рожать несколько детей - нормально. Но обычно добрая половина помирает в младенчестве или в течение пары первых лет. У здешнего главного хозяина-старика, имелось одиннадцать детей, которые в свою очередь наплодили немалую толпу потомков, у многих из которых свои дети. К главе семьи относились с библейским почтением и даже добычу складывали перед ним, прежде раздела. Взрослые сыновья не считали зазорным такое поведение, пусть давно самостоятельны и многодетны.
  - Мы б никогда не взяли такого зверя сами, - скромно сказал Шон, когда патриарх, выслушав красочный рассказ, пока женщины готовили пир, предложил забрать себе все трофеи с вожака. - Справедливо поделить добычу поровну с вашими людьми, подсказавшими правильный метод охоты.
  Об этом они договорились с Дэвидом заранее. Без помощи никогда б не нашли и даже не узнали о геушах. Тем паче, не сумели б правильно вырезать желёзы и сохранить. К тому же требовались хорошие отношения с соседями.
  - Честность и щедрость украшает воина не меньше храбрости, -торжественно произнес старик.
  Кодекс бандейр суров. Храбрость, как и уважение к старшему в первую очередь. Трусов изгоняли. Но готовность поделиться тоже принципиальна. Одиночке в степи не выжить и только взаимовыручка способствует успеху. Конечно, чужаки имели право на мелкие поблажки, но никто не станет иметь с тобой дела, не веди себя правильно. Они не слишком любят прощать, ведь смерть всегда рядом и жизнь сурова. Сломался - уходи.
  - Твои предки могут гордиться прекрасным потомком.
  Говорил он, как и остальные на странном языке. Вроде привычный порто-кастильский, но куча слов непонятных, наравне с выученными у Дорада. И дело не в фамилии де Туа, явно относящейся к выходцам из Окситании. Все родичи принадлежали к смешанному типу с представителями тех самых ковырятелей в земли саб, ставших племенем эмид, буквально растворившихся в пришельцах из-за малочисленности. Причина не только в тяжелой жизни, но и постоянных набегах йотунов, вырезающих целыми селениями. Тем не менее, здешние орки отличались от северных огров разве цветом волос и более смуглой кожей. Зато в язык попала масса слов и названий животных и растений.
  - Вы отдали часть удачи, мы этого не забудем. А теперь отпразднуем!
  Окружающие здоровяки радостно зашумели, довольные краткостью церемонии и близящимся угощением.
  Костер немалого размера уже пылал и мужчины принялись располагаться вокруг огня. Патриарх почитал молитву по памяти. Шон ни слова не понял, но послушно повторил за общим хором: 'Амен'.
  Женщины принялись разносить жареное мясо. Никаких тарелок предусмотрено не было. Куски клались на большие лепешки и это была не пшеница, а маис. Но какая разница, если целый день помимо сухаря во рту ничего не было, а мясо неожиданно вкусное, тает во рту. Его сдобрили какими-то незнакомыми травами, но так даже лучше. Еще предлагали печеные потаты, лесной лук и незнакомые листья, соседями употребляемые с аппетитом. Ну, и конечно, пиво. На удивление неплохое, хотя вряд ли оно имеет право так называться. Заметно шибает в голову и крепче привычного, а хмель не ощущается. Не так готовили. Плевать. Желудок набит, в голове приятно шумит.
  Между Шоном и Дэвидом садятся молодые девушки с таким же набором продуктов. В этом отношении бабы ведут себя достаточно свободно. Никаких женских половин. Сделали положенное и сами присоединились к пиру, наплевав на мужиков. Захотят, сами себе принесут добавку. Сегодня еды полно.
  - Это правда, - сказала неожиданная соседка, хлопнув из немалого размера кружки хмельного напитка, - что вам нужны люди подработать?
  - Ага. Раскапывать город.
  - Золота там нет, - сказала с абсолютной уверенностью.
  Очень возможно уже давно искали. Здешним удобно. Пасут по соседству и шляются по развалинам.
  - Наших историков интересуют здания.
  - И что там любопытного? Пустые стены и колонны.
  Кушала она аккуратно и не чавкая, как многие из присутствующих
  - Всегда считалось, в северной Гринландии живут одни охотники в лесах или здесь и вдруг узнали про старые постройки.
  - Чушь, - спокойно ответила, прожевав мясо, - кто построил города за перешейком? Беглецы отсюда. На плоскогорьях, если далеко на юго-запад, и другие заброшенные города есть. Шляться правда не рекомендуется без армии, там земли нелюдей. Не будешь? - спросила, показав на остатки пропитанной жиром лепешки.
  Шон отрицательно помотал головой и она тут же оправила кусок в рот.
  - Только там ставили строения иначе. Наружные стены домов соединяются вместе и получается одна сплошная линия. Проход внутрь поселка узкий и насквозь простреливается с крыш.
  - Откуда ты знаешь?
  - У нас не принято затыкать рты бабкам, - сказала и улыбнулась.
  В свете огня прекрасно видны прямые иссиня-черные волосы и скуластое личико. Никаких сомнений, как у многих других кровь огров хорошо заметна.
  - Всегда нечто такое пытались создать. Э... цивилизацию, да, - продемонстрировала неожиданные познания. - Бронзу тоже придумали столетия назад. Йотуны не давали ничего создать постоянного. Несколько поколений и сносят под корень.
  - Зачем?
  - Кто ж его знает. Выбирай ответ. Потому что хотят крови. Или ненавидят возделывающих земли. Или боятся. Вон, как на побережье люди размножились. Теперь уже не вышибить. Проредить способны, уничтожить - нет.
  - Боятся? - ошеломленно переспросил Шон.
  - Почему нет? Сюда люди уже пришли. Пойдут и дальше на запад. Ответа никто не знает. Зато все государства там, на юге, происходят от ушедших отсюда племен. И они не случайно такие кровожадные и режутся постоянно между собой. Старые привычки, въевшиеся в плоть. Здешние тоже приносили в жертву чужаков. А в плохие годы своих. Вечно ходили походами во все стороны. Их ненавидели не меньше йотунов. До сих пор аукается. Эмиды с соседями не брачевались.
  Она замолчала и после паузы внезапно сообщила.
  - Меня зовут Мерседиш.
  Такие имена, как вариант Мерседес тоже встречались. Но все больше намекали на происхождение из прежней Португалии, до унии с Кастилией.
  - Шон.
  - Пойдем, - поднимаясь, сказала, - Шон.
  Он поспешно вскочил и поморщился от боли в ногах. Сидеть, подогнув под себя конечности долго без привычки не слишком приятно. Уже и сам собирался тихо смыться. Дэвиду было не до него, общается с другой девушкой.
  Она провела его по изрядно натоптанной тропинке куда-то в сторону от костра, откровенно прижимаясь. Потом обнаружился приличный стог сена.
  - Э, - озабочено произнес Шон, чувствуя себя полным идиотом, - я католик, прихожанин северной церкви.
  - Поменьше болтай, - пихая его на сено, сказала девушка и моментально оседлала.
  Дальше, действительно, стало не до разговоров, поскольку оказалась весьма требовательной и умелой особой. Первым он у нее не был и корить себя не за что. Хотя такого никак не ожидал. При всей простоте взглядов и поведения члены бандейр четко отличали иноверцев. Из одной посуды сроду б есть не стали, как из чужой. После использования чужаками ей требовалось ритуальное очищение. Те, знакомые оружейники вели себя схоже. Потому в кабаке их не найти никогда. Правда, здесь особо этим никто не заморачивался и все приходили со своими мисками или как сейчас, прямо с лепешек употребляли. Еще не ели свинину совсем. Были другие какие-то отличающиеся по части пищи обычаи, но его то мало трогало.
  Зато, отправляясь в экспедицию, посетил библиотекаря и расспросил его. Кое-что слышал и прежде, еще со сплава, но сейчас тот нагрузил кучей подробностей. О детстве Моше Цви известно совсем немного, разве что привезли его родители из Османской империи. Годам к двадцати достаточно известный рассудительный и образованный человек, которого прочили в раввины. И тут с ним чего-то случилось. Начал проповедовать публично, причем крайне неортодоксальные вещи. Никто так и не сумел задним числом происходящее понять, но иудеями Нового Мадрида овладело некое беснование. Каждое его действие и слово рассматривалось в виде чуда. Люди бросали хозяйство и налаженную обеспеченную жизнь и шли за проповедником.
  Властям такое поведение крайне не понравилось. Самому Моше и его единомышленника предложили удалиться куда подальше и там строить новый Град на Холме, если желают.
  'Мы покинули прежнюю родину, в старом свете, из-за преследований и невыносимых условий, - воскликнул новоявленный пророк, - так стоит ли оставаться там, где нежелательны вновь!'
   Несколько тысяч человек, вооружившись мушкетами и святым писанием, нагрузив телеги-вагоны нехитрым скарбом и гоня перед собой скот, покинули цивилизованные места, углубившись в дикие земли. Немногочисленные поселки орков не стали проблемой. Их давно пытались отождествить с десятью потерянными коленами Израиля. Местные племена табуировали кабанов 'нечистыми', они поклонялись великому духу Йохове и часть священных дней совпадали с иудейскими праздниками, тем более использовался лунный календарь .
  Конечно, различий имелось как бы не больше сходства, но пророк признал орков дальними родичами, слегка заблудившимися по части веры в изгнании из-за отсутствия контактов. Никто из последователей в его решении не усомнился. Изначальные 13,5 тысяч человек, еще около двух прибывшие позже из Европы и неизвестное количество здешних орков спрессовались в единый народ, уходящий все дальше от побережья. И хотя, через пару поколений выделилось то, что называлось бандейрами, а фактически кланами, они не были враждебны друг другу. Возможно, не будь угрозы со стороны йотунов, история пошла б иначе, но только совместно могли дать отпор и это закрепилось в сознании. Их общий Бог был, в первую очередь, воином и защитником. Во вторую, покровителем пастухов и охотников. Ветхий завет прекрасно лег на здешнюю жизнь.
  - Так возьмешь работникам еду варить? - спросила Мерседиш, когда окончательно вымотались и лежали, отдыхая.
  - Не я плачу, - пробормотал Шон, - и все ж, полагаю, повариха понадобится и не одна. Постараюсь замолвить слово перед нашим главным финансистом.
   - Слово-то какое, - сказала насмешливо.
  - Я еще занятнее знаю - архивариус.
  - И чем он занимается?
  - Всем. Эдмонд Маркот любой повседневной работой. Фабиан платит за необходимое, включая работников. Но кого нанять решает Эдмонд.
  - А ты чем занимаешься?
  - Перевожу. Они только окситанский знают. Так что самый важный. Например, ловим кого-то и мне говорят, выясни где он золото прячет. Я говорю, не скажешь - застрелим, но сначала пытать будем. Под тем деревом зарыто, отвечает пленный испуганно. Перевожу: говорит убивайте, ничего не выдам.
  Она подумала и засмеялась.
  - А ты хороший врун!
  Шон уже в курсе. Это практически похвала. Вечерами делать нечего и умелый рассказчик везде понадобится.
  
  
  Глава 13
  Раскопки.
  
  Когда ты копаешь, скорее рыхлишь киркой утоптанную до состояния камня землю и лишь затем отбрасываешь, мир сокращается до размеров ямы под ногами. Только размерено мелькает инструмент, обрушиваясь вниз. На самом деле, его задача не махать кайлом все время, а приглядывать за бригадой рабочих, но просто стоять скучно и глупо. К тому же врезаясь киркой в холм имеешь наибольшие шансы нечто найти. Эдакое негласное соревнование между группами. Кроме азарта еще и дополнительное вознаграждение за интересную находку к выплачиваемому за работу.
   Если остановится и посмотреть по сторонам, унылейшее зрелище. Заросшие кустами и травой холмы, из которых, местами, торчат колонны. Фактически, в кратчайшие сроки, определили более шестидесяти бывших поселений. Это достаточно просто. Остатки строений хорошо видны и даже без особого опыта легко вычислить саманную кладку. Другое дело крыши были покрыты соломой или чем-то вроде, давно сгнили и провалились. Внутри полно мусора и не только нанесенного ветром. Здесь останавливались всевозможные путешественники, военные отряды и охотники. Естественно, даже в полуразрушенном от времени здании удобнее разводить костер, чем на открытом месте. Ветра нет, хищники не полезут, а если не хочешь, чтоб тебя видели, то и огня так просто не обнаружат.
   В итоге если было нечто в таких местах интересное, давно прибрали. Естественно, в основном чужаки паслись в том, что окситанцы называют Акрополем. Вероятно, тут находилась столица или жили наиболее богатые и знатные семьи. Но главное - храмы. Ничего общего с пирамидами на юге. Хотя очень может быть это вовсе не привычные молельные дома, а нечто другое. На прямоугольном фундаменте поставлены стены с четырьмя входами, четко ориентированными по сторонам света. А внутри один большой зал и множество мелких комнатушек. Может в них жили, а может хранили нечто. Иногда встречались с огромным количеством черепков разного вида на полу. Никакого алтаря или статуй не имелось. Зато, в отличие от обычных домов, вокруг стояли колонны, целиком вытесанные из камня. Не очень высокие, в два или три роста человека, с заостренным концом и покрытые множеством значков.
   Фабиан счастливо кудахтая проводил все время рядом, с как он их называл, стелами, зарисовывая все подряд, даже где отбитые куски. Многие из колонн попадали, по некоторым явно лупили сознательно, развлекаясь. Порой и следы пуль встречались. Но это явно была письменность, причем абсолютно непонятно с чего историк так возбудился. Все знали, в городах южной Гринландии тоже делают записи своими иероглифами. Наверняка среди торговцев найдутся знающие. Тоже великое открытие. Как и случайно вырытые недавно в немалом количестве таблички с этими значками, в одном из зданий со стелами. Похоже у них тут все на глине делали, в том числе и книги. хотя что можно накорябать на отдельных плитках. Разве хозяйственные записи. Три мешка муки выдано работнику. Очень важно через сотни лет об этом узнать.
  - Ты ничего не понимаешь! - возмутился Фабин, когда Шон сказал ему чистую правду. - Сам факт, существования записей говорит о сложной системе общества. Чтоб писец фиксировал кому чего выдано нужно кому-то его кормить, а заодно охранника. И это при наличии постоянной угрозы из-за реки.
  - В смысле йотуны?
  - Безусловно. Если б не могли от них отбиться, а причин думать, что они изменили поведение нет, разве б строили дома так близко? Нет! Можно уверено сказать, здешний народ был достаточно силен и умело отбивался.
  - Тогда должны были попадаться обломки оружия. Ну, хотя б наконечники для стрел. А мы ничего не нашли, кроме совсем тупого медного меча. Да и назвать его мечом вряд ли возможно. Больше похоже на церемониальный серп.
   - У древних египтян существовало подобное оружие - хопеш.
  - О, сеньор, - протянул Шон, - я человек из деревни, необразованный, про науку историю ничего прежде не знал. И все ж про побывавших здесь фараонов - это вы с запасом переплюнули любых врунов в порту.
  - Безусловно, заманчивая идея, - усмехнулся Фабиан, - но ничего подобного каменным пирамидам не видно. Даже существующие в Гринландии построены не из камня и ступенчатые. Я имел в виду, есть варианты, включая оружие похожего вида. К тому же сам материал...
  - На юге делали инструменты из самородной меди, - сообщил доктор, - до появления европейцев. Даже бронзу делали, хотя и не с примесью олова. Мышьяковистую. Только с мышьяком работать опасно, мерли и поэтому редкость. Ничего оригинального в этом... хопеше нет.
  В итоге так и не дошло с чего радость. Зато все со временем принялись смотреть под ноги. За интересные находки, как те самые таблички с надписями Фабиан давал премию. Не особо большие деньги, но все усвоили возможность получения. Все, достойное внимание подбирается и приносится на его изучение. Собственно та же история и с расчисткой. Сначала кайловщик снимает верхний грунт, потом работник с лопатой насыпает землю в корзины и их относят в сторону, где тщательно просевают.
  Обычно ерунда всякая попадается вроде черепков и бусин, ничем не отличающихся от современных, даже стеклянные попадаются, но иногда обнаруживаются не то статуэтки, не то амулеты из камня. А может детские игрушки. Животные разных видов, люди. Все достаточно примитивное, кроме гипсовых масок. Это снимали явно с людей и вероятнее всего мертвых. Может хранили, как воспоминание о родственниках, а может нечто религиозное. Никто не знает, но зато все не забывают, что за хорошо сохранившуюся Фабиан отвалит как за целый день работы
  Невольно возникает соперничество, хотя чаще всего никто ничего не обнаруживает интересного, помимо бесконечных кусков горшков, но хоть стараются. Все ж с работниками обстоит туго. Большинству есть чем заняться дома и со скотом. Будешь плохо смотреть за хозяйством - придет голод.
  Даже серебро не прельщает. Деньги кушать не станешь. Разве подарки купить на ярмарке жене и детям. Но это ж опять нужно куда-то тащиться. Поэтому люди приходят и уходят постоянно. Чуток поработал и вдруг обнаруживается отсутствие. Иногда издалека приезжают, аж из других бандейр. Чисто из любопытства, посмотреть, что происходит. Пару дней можно и лопатой помахать ради удовольствия и небольшого заработка. Что занятно, никто не пытался ограбить или украсть даже не деньги, а инструмент. Абсолютно честные. Им прямо бог не велит через пророка неправедные способы обогащение, считая недостойными ложь при оказании услуг и обмане клиента. Уж тем более, в суде. С другой стороны, обижать работника тоже категорически запрещено. Задержка заработной платы или изменение без согласования категорически запрещены.
  Крепкие, готовые землю рыть где им скажут и увы, не слишком сообразительные. Как пасти скот, охотиться или воевать им объяснять не требуется. А вот зачем и как ковыряться в развалинах понять не могут. И не от тупости. Не вызывает интереса подобное занятие. Кому сдались старые черепки и никчемный мусор. К тому же неизвестно соответствует ли такое занятие благородному поведению. Потому и мало кто задерживается.
   Бум-бум, донеслось с холма. Сигнал об окончании работ. Шон распрямился и посмотрел на небо. Ага, все правильно. Солнце садится. Рабочий день закончился. Сначала было тяжело, но потом мускулы вспомнили прежние заботы и втянулся. Этим сложнее. На огородах у них женщины, а мужчины все больше в седле за табунами и отарами смотрят. Совсем другое занятие и здоровенные парни выматывались всерьез, засыпая моментально, стоило прилечь.
  Бригада с довольными разговорами собирала добычу и инструменты. Все ж бросать где попало считалось нехорошо. В этом смысле аккуратнейшие люди. Сами, без напоминаний, приводят место в порядок. При этом все совершается максимально быстро. Кто первый успеет на разбор к окситанцам, тот скорее получит порцию ужина. Обычно, как раз собравшие всякий хлам, поскольку им не требуется быть осторожными при переноске. Понимал их Шон с пятого на десятое, хотя много лучше, чем изначально. Чтоб распределять на работу вполне хватало жестов, да и корни их языка все ж знакомые.
   Эдмонд уже ждал и когда увидел обнаруженное в подвале, иначе не назовешь, счастливо расцвел. А потом выдал за каждый кувшин стоимость рабочего дня. За большие даже полтора. Абсолютно целых горшков им еще не попадалось. Содержимое давно сгнило, однако можно понять - зерно. В сухом климате многое сохраняется. Увы, уже не разобрать маис или нечто иное. Зато красно-черный орнамент, постоянно повторяющийся на осколках можно теперь рассмотреть целиком. А на некоторых вполне приличные рисунки, покрытые сверху лаком. Опять же люди, звери и растения разных видов. Что занятно, здешние жители ни разу ни на амулетах, ни на глине не изображали йотунов.
  Правда и вторая бригада, за которой приглядывал Дорад не осталась без награды. Они нашли сразу две печати. То есть это так решили невесть с чего опять же окситанцы. На настоящую ни разу не похожи. Такие длинные штуки вроде скалки, с ручкой. Ты ее поворачиваешь на глине и получаются отпечатки никому не знакомого текста. Эти самые таинственные черточки разного вида, которыми усеяны стелы. Может и не алфавит вовсе, уж больно много разных. Сразу не понять, но если присмотреться, то видно - они все разные и редко повторяются. Для букв неподходяще. Суть в том, что за пару месяцев нашли всего три 'скалки'. И каждый раз новый вид. Раз редкость, то и цена выше для нашедших. Для отличающихся немалым азартом работников такое соревнование гораздо интереснее. Кто умудрился найти нечто достойное? Естественно, получивший монетой больше. Настоящий повод для гордости и рассказов дома.
   Ужинали без столов и стульев, поскольку подходящий материал отсутствовал, а несколько одиноких кривых недоростков-деревьев местные категорически отказались рубить. У них к этому отношение суеверное до безобразия. Любые доски или бревна везут издалека и древесина очень ценится, ничего зря не пропадает. И попадающиеся иногда чахлые рощицы считаются не священными, но где-то близко. Срубить их приводит в ужас. Зато посадить, причем вовсе не плодовые, а какой-нибудь бук или дуб признается благодеянием и уменьшает количество грехов, согласно их вере. Опять же тащить саженцы требуется из очень неближних краев и обычно посадка происходит по знаменательным датам. На рождение детей, свадьбу и даже похороны. Вот и топят кизяком, благо своего и дикого скота полно. Бывшему жителю лесов понять такое сложно, пусть и умом принимает необходимость такого отношения к деревьям, где их практически нет. Но собирать овечье дерьмо и на нем готовить пищу?!
  В итоге сидят прямо на земле, подстелив многострадальную накидку или на камнях, специально притащенных сюда. И кучкуются соответственно. Друзья, земляки или бригада работников вместе, начальство, то есть основное ядро экспедиции отдельно. Доктор вместе с Дэвидом все больше мотался по поселкам, оказывая услуги и обычно сидели они вчетвером. Причем народ в здешних краях на удивление здоровый. Воспаление глаз наиболее известное заболевание, поскольку за стадом вечно пыль столбом на перегоне к новому пастбищу. Лица закрывают платком определенного цвета (да-да те самые цветные бандейры отсюда и пошли), однако глаза не спрячешь.
  Ушибы, переломы или запоры с поносами прекрасно умеют лечит самостоятельно. Тем не менее, всегда найдется кто с фурункулом, который необходимо вскрыть или жалобой на боли. Насколько Шольт им способен помочь, вопрос другой. Обычно ждут чтоб само рассосалось и бывает уже поздно. Очень спокойно к таким вещам относятся: бог дал жизнь, он ее и забрал.
  Дорад быстренько слопав свою порцию обычно отправлялся за добавкой и в разговоры не вступал. Через переводчика он разговаривать не любил, да и не видел обычно необходимости.
  - Скажите, - слопав свою порцию каши, щедро удобренного соусом и кусками мяса, которого как бы не больше, спросил Шон, - в чем смысл горшков с таким дном. - их на стол не поставишь, на пол тоже. Даже заполнить неудобно, кто-то обязан держать. Я не профессиональный горшечник, но приходилось лепить всякие миски. Сделать с плоским дном простейшая вещь.
  - О! - восхитился Фабиан. - Какой замечательный вопрос. Самое любопытное, что в античности точно также делали амфоры.
  - Это, в смысле, про Трою?
  - И про Рим с Александром Македонским. Довольно длительный период. Сейчас не важно. Главное массово и повсеместно по всему средиземноморью.
  Шон кивнул на взгляд. Не настолько он глуп.
  - Значит смысл имелся и серьезный. Скорее всего легче и более эффективно складировать в трюмах кораблей, которые вовсе не квадратные. Легко втыкается в песок или землю, а перевозить по суше удобнее вещая амфоры по бокам осла или коня в петле, потом фиксируем снизу и веревка продевается сквозь ручки. Таким образом груз не бьет по бокам вьючного животного и его можно разместить больше, чем на спине. В домах же использовались сосуды и с плоским дном.
  - Спасибо, - вежливо сказал Шон.
  Может окситанец и прав, но в кораблях тоже полезнее иметь ровные ряды сосудов. Если под острое донце делают специальные подставки или тот же песок, то почему нельзя под плоское. Плотнику без разницы, а при одинаковых размерах будут стоять плотнее. Скорее всего дело в обжиге. Для остроконечных меньше температура. Только это не точно. Не так часто приходилось возиться с глиной. Просто на ферме практически ничего покупного, все своими руками. А горшки бьются время от времени, как бы не относился бережно. Вот и пришлось пару раз сидеть за гончарным кругом, а затем в печи обжигать. Из-за этого проще понять почему здешние дома так разрушены. Это ж не кирпичи, а просто высушенная глина, перемешанная с сеном и тем же кизяком. Пока люди живут - обновляют поломки, но оставили и здания долго не проживут. Только оплывшая куча обломков. Зато хорошо заметно где люди жили. Почему-то там всегда крапива. Любит она останки всякие, человеческие и животные.
   Шон поднялся и пошел к речке. Миски, ложки и ножи у каждого свои. Здешние частенько обходились большими лепешками, заворачивая в них еду. Иные столько складывали, что нужно было иметь пасть не меньше крокодиловой, иначе не просунуть даже край в челюсти. В результате, если у тебя отдельная тарелка, никто не станет за тебя ее мыть. Может он отца и недолюбливал, но многое из его наставлений осталось навечно в голове. Мыться нужно регулярно, с грязной посуды не есть. Пожрал - хорошо почисть, желательно с песочком, а то получишь проблемы с желудком. Лежалую пищу можно только с голодухи и то с большой опаской. Еще и поэтому спокойно принимал здешние методы забоя скота. Падаль члены бандейры бы не тронули, даже умирая.
  Запашок Дорада учуял еще издали. Курение травы табако северная церковь категорически не одобряла. На юге многие этим баловались. По праздникам и вовсе добавляли нечто, отчего голова кружились и шли видения. Честные гойделы не употребляли и Шон не стал учиться дурной привычке. А расписной регулярно баловался. Пусть курит, если хочет. Не Шонова проблема.
  - Ничего не замечаешь странного? - спросил Дорад, когда парень закончил не такую уж тяжелую работу по отмыванию миски и кружки.
  - Ты о чем? - удивился Шон, уловив тонкость. Старший товарищ обращался к нему на своем диалекте хоблинов. Далеко не все поймут, даже если услышат.
  - О ком, - явно сознательно понижая голос. - Наши замечательные ученые чего-то крупно не договаривают, если прямо не сказать - врут.
  - Объясни.
  - Ну ты ж старательно копаешь, по сторонам не смотришь, - сказал Дорад с ехидцей после паузы, затянувшись вонючим дымом.
  - Ладно-ладно, говори.
  - Они чего-то ищут. Нам не говорят, но не просто так туда-сюда шляются. Сначала приметы какие-то искали. Потом уже более конкретно по каменным обелискам проверяют.
  - Надписи читают?
  - Нет, - с досадой отмахнулся старший, - тут правда. Не понимают. Но есть у них какие-то зарисовки. Сверяют. Причем осторожно, чтоб никто не заметил. Ты ж в курсе про мемуары тамплиера. Что-то он написал такое, отчего примчались на другой конец океана и ищут спрятанное.
  - Все-таки золото? Они ж огромные деньги должны были потратить на поездку, да и Ифа за помощь нечто должна была получить. Причем больше, чем нам положено.
  - Может и золото, но не верю. Вот чую, чем-то крайне паршивым пахнет. Иные старинные вещи трогать опасно. И тело, и душу погубить запросто можно.
  - Демоны нагрянут, - хмыкнул Шон.
  Правильные католики колдунов не боятся и в эту ерунду не верят. Нет никаких сбивающих с пути чертей. Человек сам выбирает дорогу. Бывают способные сглазить или предсказать нечто, но такие слишком быстро становятся известными. И ничто, включая древний род, не убережет дурня, если он начнет людей со света сживать. Соседи быстренько найдут управу. Проще говоря забьют или вздернут. Никакая магия не поможет, когда приходят толпой.
  - Дурачок. На алтарях пирамид кровь льют не зря. Как раз чтоб не заявились. Ваши люди ничего не понимают, считая дикарями. У нас-то еще помнят про Древних и их изделия. Если не знаешь, как использовать, они тебя сами употребят и выжрут до дна. Пообещают могущество, а кончишь даже не смертью, гораздо хуже.
  Он был абсолютно серьезен и убежден в своей правоте.
  - Допустим все так. И что? Нас послали им помогать. Нельзя просто зарезать и сказать так и было.
  - То-то и оно. Пока нельзя. Но ты не будь идиотом. Смотри и слушай. Хорошо поглядывай. Если достанут неживое-немертвое...
  - Это как?
  - Поймешь. Поверь мне, все сразу соображают, хоть никогда не видели. Оно не просто касаться нельзя. Оно и слушать опасно. Тогда обоих чужаков придется убить. Моментально, не раздумывая, заткнув уши и забыв по симпатию. Если получится. Боюсь, они к такому готовы и точно не безобидны.
  А это Шон и сам заметил.
  - Надеюсь не станешь стоять, открыв рот, когда позову.
  - Ты старший, - сказал Шон, подумав. - Как прикажешь. Твои слова и ответственность. Я не слишком понял, но верю, зря не скажешь.
  - Вот и договорились, - произнес Дорад и Шон уловил облегчение в тоне. - Ступай пока к своей бабе. Уж точно приятнее умных разговоров.
  Безусловно, он так и сделал. Таинственные никому не ведомые вещи Шона волновали гораздо меньше, чем Мерседиш. Собственно, ему не пришлось проявлять настойчивости. Сама все решила. Желающих варить еду среди мужчин не оказалось. Конечно, на охоте они могут пожарить кусок мяса, тем не менее дружно считают это женской работой и махать поварешкой у большого котла не собирались.
  Кое какие продукты, приходящие приносили с собой, однако считалось нормальным выставить в конце дня угощение для всех. Будто не в оплату, а по доброте душевной. Раз положено - окситанцы были готовы нанять повариху. Фактически двух. Кроме напросившейся девушки еще старая карга, на удивление вкусно готовящая. Добавляет местные травы и никакие специи не требуются. Кроме того, не умея читать и писать, она способна производить сложнейшие подсчеты в уме и всегда точно знает не только количество, но и вес использованных продуктов и сколько осталось. Ее специально проверяли и никогда не ошибается.
  Его появление было достаточно предсказуемо и обе не удивились. Только старуха показала на котел и они вдвоем с Мерседиш оттащили его к ключу. Самой ей тяжело и неудобно. Объем большой, за одну ручку не унесешь. Сама бабка помогать не желает, раз есть молодая. Ну и что? Ему совсем не трудно. Пока девушка оттирает жир с поверхности можно поболтать, тренируя навыки общения. Причем, как выяснилось, она прекрасно знала и язык хоблинов. Видать те самые бабки научили.
  Здешние огры, как дружно повторяют все, родственны по крови и говорили на близком к немена диалекте. Можно и потренироваться, в промежутке с переводом для окситанцев с здешними мужчинами. Эти, с его точки зрения, были прекрасными людьми, но несколько туповаты. Спросишь о чем и вгоняешь невольно человека в ступор. Не знает ответа. Так всегда было. На их фоне Дорад выглядел светочем мысли, а Дэвид почти гением. А Мерседиш запросто объясняла все странное, от обычаев до правил поведения с женщинами, нисколько не стесняясь очень прямо и, если не дошло, простыми словами.
  Здешние женщины, в принципе, были намного свободнее как северных, так южных. Нет, патриарх семьи и для них был последней инстанцией, но ведь и для мужчин. Зато никаких отдельных половин с раздельными домами. Да, были занятия женские и мужские, но любая якобы слабая особа способна стрелять, охотится и имеет право голоса в семье. Чисто юридически никто не ограничивал прав. Могла сама торговать, получать и завещать наследство и решать судьбу детей. Не понравилась семейная жизнь, садилась на коня и увозила их собой, не забыв прихватить отданный в приданное скот. В родительскую семью возвращалась или организовывала отдельную - это уж как захочет. Самой в степи жить сложно и трудно, но и такое случалось.
   - И вот однажды, - с серьезным видом говорил Шон, - не выдержав бесконечных гостей с их женскими разговорами, купец не выдержал и отвез жену как можно дальше в степь, где можно спокойно отдохнуть. Конечно, он представил дело якобы замечательным путешествием, для их счастья, но ей быстро стало скучно. И не важно, что дни великолепные и прекрасно остаться с мужем наедине, без детей, забот и родственников. Немного времени прошло, она взмолилась, пошли мне милосердный всевышний подруг. И ее просьба была полностью выполнена: с тех пор мухи всегда прилетают в гости. Несколько назойливо себя ведут, но без внимания никто не останется.
  Девушка звонко рассмеялась.
  - Когда я вернусь домой, - сказала потом, - я стану очень популярна с твоими байками. Никто такого прежде не слышал. Сам выдумываешь?
  - Что-то слышал там, что-то здесь, кое-что в книгах прочитал, - честно сознался Шон. - Но могу и от себя рассказать.
  - А, давай, - потребовала девушка.
  - Я ни разу не видел в ваших фургонах кошек. Собаки есть, самые разные, а кошек нет. Может они нечистые в ваших глазах? Это так?
  - Нет. Совсем нет. Просто считается, пес привязывается к хозяину, а кот к дому. Мы живем на колесах, переезжая по два-три раза в год. Хорьки удобнее и могут есть не только мышей, но даже кроликов. Змей так и вовсе легко содержать.
  С этим обычаем Шон познакомился не так давно и чуть не обделался, когда вылез из-под ног и уставился на него в таком вагоне, поставленном на прикол. Хорошо хоть сразу понял не ядовитая тварь, а то б серьезно опозорился.
  - У нас на ферме, когда мальцом был, жила кошка. Она не очень-то подпускала нас, детей. Вероятно, правильно, вечно норовили не погладить, а за хвост ухватить. Смотреть, как охотится, одно удовольствие. Сама понимаешь, где амбар там и мыши. И вот она ложилась в стороне, мало обращая внимания на окружающий мир и дремала на солнце. Но стоило появиться грызуну и моментально преображалась. Великолепный прыжок, всегда приводящий к одному результату. На моей памяти ни разу не промахнулась. Раз и откусила голову, а потом с урчанием принимается есть. Наверное, есть и другие не хуже, лично я ни разу не видел такой точности и четкого расчета. Она и птиц брала практически всегда, если имели глупость сесть неподалеку.
  Шон сознательно сделал паузу, как опытный бард.
  - Ничего б не было удивительного в подобном рассказе, если б однажды она не вбежала в дом ночью и не запрыгнула на отца. Так-то она внутри не особо бывала. Ее место в амбаре. Он со сна ее скинул. А она укусила за руку. Надо знать моего отца, он и так бешеный. Схватил ее и головой об пол. Насмерть. К этому времени все уже не спали. И тут мать говорит: 'дымом пахнет'. Вобщем загорелась конюшня. Кто виноват сейчас не важно. Она прибежала поднять тревогу, хотя уж точно не ее забота. Что может понимать животное? А ведь сообразила. Отец сроду ни перед кем не извинялся, но тут его проняло. Прощения просил у мертвой и похоронил как человека, в могиле и с камнем, где выбил имя.
  - Да, - помолчав, признала. - Это интересная история. Ладно, идем котел на место отнесем и потом, - тут она выразилась максимально доступно и не хуже иных мужиков.
  Как объяснил Дэвид, а затем она совершенно спокойно подтвердила, женская свобода в бандейрах заходила очень далеко. С самого начала мужчин среди последователей пророка оказалось заметно больше. Некоторые имели семьи и жен, но далеко не все. Не случайно активно брали жен из орков. А потом Цви и вовсе подправил обычаи, одобрив любую новую кровь. Дети, родившиеся у мошихисток, признавались своими общиной, независимо от происхождения или религии отца. Конечно, измена в супружестве дело другое. За это изгоняли из семьи, но девушка до обряда могла гулять сколько угодно. Беременность даже приветствовалась. Значит баба может рожать. За это их все окружающие считали исключительно развратными и никогда б не отдали свою дочь в бандейру замуж. Естественно, речь о честных христианах любого толка и о иудеях. С теми же орками и немена вполне смешивались десятилетиями.
  Фактически, ничего похожего на проституцию. Очень все и в этой ситуации обставлено правилами. Девушка выбрала себе любовника и другие даже не пытались подкатываться. Пошлет сразу. Ничего общего с подразумеваемым обычно под аморальным поведением. Только с одним. Ничего за это не просила, уж тем более денег. От подарка не откажется, однако и добродетельные сеньоры от принесенного мужем ведь не кривят рот.
  
  
   Глава 14.
   Набег.
  
   Шон забрался на вал исключительно с целью хоть немного отдохнуть от всеобщего гостеприимства и желания угостить кружечкой пива. Каждая не меньше пинты. Кстати говоря, варили здешние отменно, как и все ими производимое, но есть же границы. Так и сдохнуть можно от количества употребляемого, а ведь требуется сделать скидку на отсутствие большинства жителей в поселке. Еще и эти вернувшись, поприветствуют. С другой стороны, понять можно. Завалив огромного быка, привез тушу на волокуше. Для него проще было сюда, чем на раскопки. Чисто как в анекдоте про хорошего и плохого охотника.
   - Зачем ты стрелял? - с негодованием спрашивает хороший.
   - То есть как, мы ж затем и отправились.
   - Прежде чем убивать, нужно было бежать в направлении фермы подольше, чтоб затем медведя легче донести.
   Между прочим, имеет смысл рассказать, для поддержания репутации. Он про это не задумывался, зато прекрасно знал, засолить такую тушу некому и незачем. При желании можно найти достаточно добычи в степи. А это через пару суток испортится на такой жаре. Проще поделится с ближайшими мошихистами. Себе отхватить кусок посочнее для экспедиции, остальное отдать им. При наличии немалого количества скота они животных крайне редко забивали. Зато диких копытных охотно трескали. Шон так и не разобрался дело в традициях, религии или просто отары овец с коровами соответствовали эквиваленту богатства, потому и старались не трогать. Плевать. Ему не жалко поделиться, все одно пропадет, а местные такие вещи ценят.
   Огороды находились чуть дальше у ручья, причем наличие колес, поднимающих воду для полива говорила об определенной сметке. Опять же канавы рыли и чистили постоянно, зато ведрами не таскаешь. Это ведь только кажется, чуток земли нужно. А на деле каждая семья немалый участок возделывала. Все ж не одним мясом питались и не ограничивались молочными продуктами.
  Фабиан га данную тему нечто сильно умное в очередной раз про полукочевой образ жизни выдал и что даже в древности неведомые Шону скифы с половцами засевали поля, возвращаясь туда в сезон. Кто б ему эту чушь не сообщил, Геродот или какой Тацит, он не знает сколько работы на ферме и как быстро сожрут грызуны, а также просто олени всходы и зерно без ограды и присмотра. Уж не вспоминая про сорняки и необходимость вывозить на поле навоз.
   Нет, не настолько соскучился по привычному, чтоб махать мотыгой. Давно этого не делал, раскопки не в счет, и не собирался возвращаться к прежнему занятию. Да его никто и не приглашал. Тут либо сам идешь, либо пьешь пиво в фургонах со стариками. Последнее гораздо приятнее.
   Солнце уже клонилось к земле, отсвечивая красным. Толпа, состоящая все больше из женщин, детей и подростков с немногочисленными мужчинами вперемешку топала с работы к поселку. И все было прекрасно в этой картине, пока глаз не зацепился за темную полосу, ползущую из-за недалекого холма. Сразу он не понял, но почти сразу завопил караульный мальчишка рядом и бешено заколотил языком колокола, извлекая далеко идущий звук. Неизвестно кто и когда отливал эти небольшие бронзовые инструменты, но висели они у каждых ворот во всех известных Шону поселках мошихистов. Теперь ясно - не для красоты.
   Люди на дороге моментально оглянулись назад, а не на вал. И тут же, без малейшей паники, плотной группой побежали в сторону ворот. Ни женского плача, ни громких команд. Все замечательно в курсе, что им делать. Мешки, корзины, какие-то вещи сразу бросили, не раздумывая. Маленьких детей, для ускорения общего темпа несли на руках. Мужчины все дружно оказались сзади, но даже женщины, если руки не заняты, тащили мотыги. При удаче можно залепить противнику если не в голову, так в тело, выигрывая секунды.
   Потому что всадники неслись на бешеной скорости, настигая. Издалека можно и спутать йотуна с человеком, но вот их верховых зверей-'горбачей' никак. Достаточно слышал и видел рисунков, но лишь теперь осознал: этих, как и человека с нелюдем, с лошадью не спутать. Какая-то помесь. Вроде лось, но с иными рогами, направленными вперед. Передняя часть тела полосатая и заметно выше, зато в хребте впадина вместо седла, откуда и название. Ко всему заметно тяжелее и сильнее лошадей. Правда не настолько быстрые, но удивительно выносливые, способные есть чуть ли не любую траву и практически все овощи и фрукты.
  Обычно животные более разборчивые и отдают предпочтение определенным видам. 'Горбачам' без разницы, желудок все переварит. Говорили даже едят человеческие трупы, но реально сталкиваться с видоками не приходилось. Кто такое мог увидеть, вряд ли пережил встречу. Зато все дружно соглашались: в отличие от сохатых ничуть не пугливы и человеку не подчиняются. Могут зашибить копытом или укусить.
   Сколько нужно времени, чтоб догнать всаднику пешего? Совсем немного. Это понимали все и мужчины не случайно бежали сзади. В какой-то момент одновременно остановились и дали залп. Никто, никогда, на этих территориях не ходит без оружия. Не у всех имелись ружья, но арбалетов хватало. Передний ряд йотунов разом обвалился, создавая препятствие для дальних всадников, вынужденных объезжать раненых и убитых. Шон бы нисколько не удивился, если б выяснилось: сознательно стреляли в 'горбачей'. Задержать, хотя б временно атаку и спасти семьи - вот основная задача.
  Практически сразу они снова побежали, но уже недолго. Снова остановка. Мужеством прекрасно понимающих, что это конец, можно было восхититься, но второй залп вышел уже более жиденьким. Пока перезаряжались вышло в разнобой. И все ж они снова выиграли время. Женщины с детьми успели добежать до ворот и с вала йотунов накрыли не только из ружей, а к этому моменту все собрались, но и из двух небольших пушек картечью.
   Налетчикам это крупно не понравилось. Оставляя убитых и раненых, бьющихся в агонии 'горбачей' отхлынули назад. Впрочем, той дюжине с лишним мужчин и почти взрослых парней, вставших заслоном, это уже не помогло. Все они полегли под ударами в считанные секунды, забрав с собой на тот свет всего парочку врагов. Возможно были другие раненые, но Шон прекрасно помнил, как выжил Белтар и на сей счет нисколько не заблуждался. Йотуна не только нужно застрелить, еще и повалить, а лучше для гарантии отрубить голову.
   Они собрались вне дальности выстрела немалой толпой, не меньше двух сотен, растянувшись по всей окружности вала. В поселке будет даже больше жителей, но многие отсутствуют, а немалую часть составляют вовсе не мужчины. Тем не менее, сейчас на валу находятся практически все, за исключением малышни. И каждый деловито готовился к штурму, прекрасно зная свою задачу. Тащат не только оружие, порох и свинец со стрелами, но и еду с водой. Под котлами с маслом и жиром развели огонь. На каждого по два три-три ствола и арбалета. Ребята помладше готовятся перезаряжать и подавать стрелкам. Никаких рыданий по поводу погибших, а ведь в каждой семье потери. Никто растерянно не торчит без дела и не прячется. Если внутрь ворвутся - никому не жить. Какой тогда смысл праздновать труса.
   - Думаешь отобьемся? - негромко спросила по соседству баба старика-пушкаря, тщательно отмеривающего порох для заряда.
  - Нет, - абсолютно спокойно ответил тот.
  Шон сделал вид, что не слышит, хотя радости ему такое обещание не доставило.
  - Но кровушки пустим немало. И пока они торчат здесь, бандейра успеет собраться.
  Туча голубей вылетела моментально, как только стало ясно - набег. Мошихисты возили с собой целые голубятни, позволяющие передать важное известие в кратчайшие сроки. Целая наука выращивания и отбирания лучших и быстрейших. Йотуны об этом знали и выпустили несколько прирученных ястребов, но вышло с запозданием. Раньше времени запускать - насторожить людей. Видимо крепко надеялись внезапным наскоком проскочить прямо в открытые ворота, заодно вырубив кучу народа по пути и не дав организовать сопротивление. Просчитались. Теперь есть надежда на помощь других поселков.
  Йотуны постоянно перемещались, не давая понять где начальство и сколько их всего. Никакой команды не прозвучало, во всяком случае ее не видно, а слышать все сразу точно не могли, однако они сорвались в атаку одновременно с диким воем. Как оказалось, не все. Добрая сотня принялась засыпать стрелами обороняющихся, пытаясь лишить возможности сопротивляться. Стрелы летели навесом сверху непрерывно, но похоже, здесь с такой практикой были хорошо знакомы. Не случайны навесы из жердей, удивившие излишней тратой драгоценного дерева.
  Часть обороняющихся моментально прикрыла своих стреляющих большими щитами. Наконечники временами пробивали толстое дерево, настолько сильно били стрелы. Они залетали и в бойницы, один из подростков только вскрикнул, отлетая. Из глаза торчала древко, качая перьями. Еще один упал, получив в плечо. Но в целом ничего ужасного пока не происходило.
  - Не спешить! - гаркнул тот самый старик рядом, возясь у пушки. - После меня. Разом!
  Картечь ударила в приближающихся врагов, а сразу за этим прозвучал дружный залп из ружей. По скачущим били и арбалеты, с максимальной скоростью перезаряжаемые. С близкого расстояния даже ручные прошивали йотуна насквозь. Какие б они не были живучие, но две-три пули или болта в тело крайне неприятно и вряд ли добавляет энтузиазма. Тем не менее, сколько бы их не падало, но до ворот и вала домчались. Еще на скаку в окованные железом летели топоры, втыкаясь с лязгом. Ни секунды не задерживаясь, йотуны прямо со спин 'горбачей' побежали по ним, как по ступенькам. Видимо опыт имелся, поскольку котлы с горячей смолой оказались именно в нужном месте. Наверное, и человек бы кричал от боли, получив на голову такую радость, но их вопли звучали сладостно для защищающихся.
  Однако не все лезли на ворота. Многие втыкали в землю длиннейшие копья, используя вместо опоры и взбегали по вал. Делали они это так споро и быстро, что попасть было практически невозможно. Шон выстрелил буквально в последний момент, в показавшееся над кольями лицо и удачно разнес голову противника тяжелой пулей. Рядом еще один перемахнул через ограду и незнакомая баба падала с разрубленной ключицей, чуть не до груди. Он ударил йотуна прикладом в спину изо всех сил и бросив бесполезное ружье, полоснул саблей по толстой шее. У человека она точно бы отлетела, а тут словно по дереву треснул. Кровь все ж потекла, но помирать тот явно не собирался, разворачиваясь. Движение много раз отрабатывалось на тренировках с Белтаром. Сомнительно, что имел в виду своих сородичей, но хорошо поставлена рука сама сделала выпад. Горло спереди не прикрыто мощными мышцами и костями позвоночника. Голова не улетела, повиснув на куске мяса, но это уже не имело значения. Даже йотуну не выжить при таком ранении.
  Шон перешагнул через человеческий труп, потом еще один. Очередной враг развернулся, неизвестно как почуяв и пошел на него, играя стальным клинком. Предыдущие двое держали в руках макувитль . Их делали из 'железного' дерева бакаута. Перерубить такое оружие даже сталью невозможно. Скорее меч сломается. А к кромке крепили кремневые осколки. Зарубить таким сложно. Искалечить - проще простого. Пленный йотунами крайне ценились для последующих пыток.
  Данный тип умел обращаться с человеческим оружием и даже неплохо. Тем не менее, полезнее для него было б сразу спрыгнуть вниз. Ни сила, ни длинные руки ему ничем не помогли. Сначала Шон подрубил обе ноги, а затем отсек и кисть с саблей. Уже чисто для безопасности добил, ударив в висок и чувствуя, как ломаются кости черепа, входя йотуну в мозг. Проверить, впрочем, не удалось. Так шарахнул, что тот улетел вниз, благо колья здесь были выломаны предыдущими врагами. Зато теперь встал в дыре и встретил ударом очередного смельчака, лезущего в брешь. Тот успел прикрыться, вопреки неудобному положению, но пальцы на руке Шон начисто отсек и со злорадством подумал, мельком глянув на падающего, что новых тому не отрастить и воин из него теперь никакой.
   Тут ему прилетело в левое плечо стрелой. Невольно отшатнулся, но теперь уже не важно. Не сумев взять с наскока йотуны откатывались вторично. С вала им вслед в разнобой палили. Картечь из пушек тоже не задержалась, добавив скорости уцелевшим. Прикрывающие своих лучники продолжали сыпать издалека и особо красоваться не стоило. Правда и эти уже заметно реже кидали стрелы то ли видя отсутствие смысла, то ли опустошив колчаны.
  Шон тяжело уселся прямо на вал, упираясь спиной в колья. По соседству лежало не меньше дюжины трупов и прямо сейчас уносили раненых. Естественно, людей. Живых йотунов не имелось. Их добивали сразу. Причем одного взяли как бы не в пяток копий. Между прочим, наверху достаточно узко и на такое требовалась немалое умение. Еще один лежал животом вниз и у него отсутствовал затылок. кто-то умудрился в упор выстрелить сзади.
  - Не трогай, дурень, - строго сказала какая-то баба, когда взялся за древко стрелы. - У них наконечники бывают с зазубринами и вытащить просто так не удастся. Или того хуже, кремниевый. От удара раскалывается прямо в теле и оно потом гниет. - Говоря она ловко разрезала куртку и хмыкнула. - А ты счастливчик, парень. Хорошая стеганка. Стрела на излете шла и только самый кончик пробил.
  Ага, спасибо Дораду, выбравшему подходящую одежду приятелю. Хотел другую, попроще. Практически все здешние нацепили на себя кирасы и кольчуги. Броня давала преимущество перед полуголыми врагами. Не всякий удар по железу наносил рану, хотя лупили они порой так, что защитное снаряжение не спасало. Но все ж защита дополнительная. У Шона ничего такого с собой не имелось, ведь он вовсе не собирался ходить в набеги или воевать. Остается мысленно благодарить Дорада, знающего как правильно.
  - Царапина. На, - сунула тряпку, намазанную чем-то жутко вонючим. - Приложи и замотай крепко.
  Возиться она с ним не стала и ничуть не обидно. Хватает и по-настоящему пострадавших. А так, да. Мясо острие чуток достало, только кожа порезана, но бывало гораздо хуже. До горячки, если мазали в каком дерьме, как иной раз делают, не дойдет. Потери в поселке ощутимые. Еще один такой приступ и ворвутся внутрь. И тогда всем конец. Зато теперь он точно знает почему все здешние бабы такого сложения. Даже Мерседиш могла б с Шоном побороться и еще неизвестно кто б победил. Притом все на месте, где женщине положено. Где выпукло, а где и кругло. Подержи щит над головой как эти бабы пару часов, сразу поймешь отчего слабенькие не выживают.
  Шон достаточно знал Белтара, чтоб понимать - ночь для йотунов не помеха. Обязательно пойдут снова. А вот для людей хуже некуда. Куда стрелять до последнего момента не видно, значит половина убойных возможностей пропали. Они это прекрасно понимают, валят вниз давно приготовленные вязанки хвороста и даже доски от фургонов, разбирая жилища. Сверху поливают маслом и жиром. Потом подожгут. Насколько этого хватит? Уж точно не на всю ночь. Остается надеяться на их потери в предыдущем штурме. Половину, не меньше, если не убили, так ранили. Значит напор слабее и поостерегутся второй раз нарываться. А еще на бога, поскольку и среди мошихистов хватает пострадавших. Оба войска друг друга стоят по части боеспособных. Осаждай их люди, почти наверняка б отступили. Не стоит овчинка выделки и взятие поселка таких потерь. Но эти не уйдут. Им нужна кровь, а не чужое добро.
  Почти все собрались внизу, на валу совсем мальцы и Шон, до боли всматривающиеся и вслушивающуюся в ночную тишину. Даже йотуны не способны двигаться абсолютно бесшумно. Но главное, здесь еще и собаки. У бандейр они двух видов - средних размеров пастушьи и огромные псы, натасканные на двуногих. Эти учуют подкрадывающихся за милю. Хочется надеяться, поскольку больше не на кого. А мошихисты молились. Не на коленях и не сидя, как в привычных церквях. Стояли, дружно повторяя за главным чтецом. Эти легко отличаются по длинным бородам и локонам на висках. Причем вовсе не обязательно старые. Как не удивительно, попадаются совсем молодые. А вот женщин не назначают, хотя среди них попадаются не хуже знающие. В чужих обычаях, как обычно, не долго и запутаться.
  Шон тоже мысленно повторял привычную молитву. Он бы жутко обиделся, назови его еретиком кто, но по сути, для себя решил: поскольку бог один, то какая разница как к нему обращаться и на каком языке. В конце концов, молятся же на латыни католики и на своих языках прихожане северной церкви. Конкордат Содружества разрешал при отсутствии правильного священника ходить на отпевание и крещение к другому христианскому. И те, внизу, и он, просили милости свыше не для себя, а за всех. А вот исповедь не для чужого монаха.
  Потом поселковые чуть ли не с каждому обращались, прося простить ежели чем прежде обидел. Это тоже вполне понятно и приемлемо. Грехи отпускать некому, так сами себе по-свойски. Хотелось бы сказать с одухотворенными лицами они вернулись на вал, но особо морды не рассмотреть. Темно. Зато возле вбитого Шоном крепкого кола, на месте выломанного, встали сразу две крепких девки, нагруженные ружьями, арбалетами с болтами, толстыми копьями и топорами. Одна прямо с привязанным за спиной ребенком. Уже не младенец, но вряд ли больше двух лет. Спит совершенно спокойно в мешке, с прорезанными дырками для ручек и ножек.
  Они даже познакомиться не успели, как одновременно зарычали псы. Сразу несколько факелов полетели вниз, рассыпая искры. Сваленный под вал хворост занялся не сразу, но стали видны мелькающие тени. Моментально полыхнуло, но как назло не везде. Рядом у ворот орали горящие заживо на несколько голосов, но защитникам было не до радости. Уже лезли во множестве йотуны. Двух они с девками застрелили. Еще одного бабы удержали копьями, пока Шон отсек ладонь, а дальше все превратилось в полный хаос, когда толком не разобрать происходящее и твое дело не давать очередному гаду перебраться через частокол.
  Упала одна из девок, получив неизвестно от кого дротиком в лицо. На подскочившего сбоку йотуна прыгнул волкодав и принялся его драть, пока они вместе не свалились внутрь поселка. Смотреть было некогда. Ружья разряжены, арбалет расколочен о башку очередного атакующего. Вряд ли ей было больнее, чем ложу, разбитому в щепки, а ведь делают из твердых пород дерева. Шон продолжал работать саблей. Она прекрасно подходила для ситуации. Острым кончиком вскрыл очередному йотуну горло до самых позвонков и замер, тупо озираясь куда-то внезапно подевались враги. Больше не лезли. Людей на валу тоже практически нет. Лишь трупы повсюду и стонущие раненые. А дальние ворота распахнуты и резня идет уже в самом лагере.
  Резко обернулся, когда его тронули за плечо, готовый рубить. В последнюю секунду удержался. Уцелевшая девка показала рукой вниз, но не в поселок, а наружу. Он кивнул, не раздумывая. Лезть в свалку уже бесполезно, а гибнуть не сильно хочется. Другое дело, если б там были друзья или родственники, но этот поселок ему чужой. Спускаться было проще, чем подниматься. Пусть и круто, но местами йотуны повыбили ступеней и места для упора ног. Все ж земля, даже лежалая и утрамбованная, не камень. Похоже не только люди обороняться умели, но и враги немалый опыт в прежних схватках обрели. Под конец все ж не удержался и скатился с шумом. А затем еле успел подхватить девку, только сейчас обнаружив у той за спиной дитё. И когда успела забрать у убитой?
  В голове ничего не сохранилось, только бесконечная рубка и стрельба. За сегодня он убил немало йотунов, чтоб не говорили об их живучести. Когда глотку вскрываешь или за тобой идут добивающие, уже не поднимутся. Самое удивительное, не мог посчитать. Но ожерелье из клыков нелюдей принесло б немалую популярность ближе к побережью. Там и один йотун за подвиг идет.
  Не сговариваясь присели, стараясь слиться с валом сзади и осмотрелись, прислушиваясь. Из поселка все еще доносились яростные крики и звон железа, но спереди было тихо. Девка поднялась и пригибаясь побежала в темноту. Шон послушно последовал за ней. Спрашивать соображает ли куда идет было сильно не с руки. Остается надеяться, что не спятила. Судя по прежнему поведению знает, чего хочет и метаться не собирается, а окрестности точно знакомы лучше.
  Минут через двадцать она остановилась, осматриваясь.
  - Ребенок, - сказал еле слышным шепотом Шон. - Жив? Он все время молчит.
  - Спит, - ответила также тихо. - Мать напоила молочком геуш. Не полезно малому, но сейчас не время об этом думать.
  - В степь уходим?
  - Без коней найдут быстро, - она подняла руку, затыкая Шона.
  Он не стал возражать. Какой-то план явно имелся и не стоило путаться под ногами. По крайней мере целеустремленно двинулась куда-то. Еще минут десять осторожного движения, теперь уже не бежали, а шли сторожко. В какой-то момент замерла и Шону даже показалось принюхивается. Ничуть не удивился, когда стала обходить по кругу некую цель, ловя ветер, дующий навстречу. Села и молча показала. Они вышли к речке и возле нее паслись 'горбачи'. А чуть в стороне лошади. Девка прижала ладонь к губам и показала вокруг. Потом один палец. Может Шон и не в курсе сигналов командо, однако догадаться плевое дело. Где-то тут просто обязан быть часовой. Почему один, разберется потом. А пока, прищурившись, принялся изучать местность по частям, как учили. Темнота сильно мешала, но силуэты все ж просматривались на фоне воды и более светлого берега.
  Она ткнула в бок и показала. Он не сразу увидел. Йотун сидел неподвижно, прислонившись к большому камню и глядя в сторону зарева над поселком. Шон молча кивнул и почти пополз в ту сторону. За два шага до йотуна медленно поднялся. И хотя он все проделал максимально тихо и медленно, тот его в последний момент почуял и начал разворачиваться. Поздно! Одним движением воткнул кинжал на всю глубину в почку и когда тот повернулся, выдирая из руки рукоять, ударил саблей подмышку. Лезвие пробило легкое и клинок вошел в сердце. Четко, как показывал Белтар. Думал ли он, что данная наука применится на его соплеменников или ему было без разницы? Люди точно также убивают друг друга и никого это не удивляет.
  Йотун ахнул почти по-человечески, падая на колени. На всякий случай уже лежащему разрубил шею, добивая. И только теперь дошло - это отнюдь не матерый воин, а практически мальчишка. Девка уже была рядом и возилась со стреноженными лошадьми. Седел не имелось, но нечто вроде попоны валялось грудой и именно на них убитый сидел. В темноте Шон принял кучу за камень. Теперь требовалось закинуть на спину спокойно стоящих коней и прижать ремнями, чтоб не свалиться на ходу. Они тоже имелось в немалом количестве, как и веревки. Никаких уздечек и трензелей, вставляемых в рот животному. К своим скакунам йотуны относились лучше, чем к людям. Ездить таким образом, да еще и без стремян, должен уметь каждый с малолетства.
  - Откуда ты знала? - спросил, помогая Шон.
  - Здесь самое подходящее место для ночного выпаса, - ответила она шепотом. - Кто-то должен сторожить верховых, пока воины добывают победу. Мальцам 'горбачи' еще не положены и много лошадей здесь не разместить.
  Она махнула куда-то на север.
  - Остальные там. Уходим, - отдавая ему повод, приказала.
  - А этих, - он показал на 'горбачей', - порезать?
  - Человека не подпустят. И шум нам не нужен. Да и не дадут подойти, - это уже с досадой. - Не только лягаться станут, но и кусаться.
  По ходу разговора они подготовили четырех коней. Шон не стал спрашивать о причине. Всегда полезно иметь запасного, как и прихватить оружие убитого. Поначалу даже не сели верхом, ведя в поводу. Еще не хватает в самом начале повредить ногу лошади. Часа через два стало светлеть и вот тогда уже погнали. К лагерю экспедиции даже не пытался направить, следуя за девкой, имени которой так и не выяснил. Скорее всего, еще днем его товарищей накрыли, а в тех развалинах оборону не удержать. Шанс остаться незамеченными у окситанцев минимален, однако если так, лучше не наводить погоню. А она обязательно будет. Про мстительность и упертость йотунов ходили легенды. Пусть и все байки нужно поделить на два, тем не менее, убитый мальчишка и украденные лошади не останутся незамеченными.
   Шли они воинским скоком: шаг-рысь-галоп. Такое сочетание, с переменным аллюром, лучше всего подходит для скорости. Постоянный шаг утомляет животное не меньше, чем бешеная скачка. Удрать как можно дальше основная задача. Конечно, сидеть на попоне без привычного седла не слишком удобно и устаешь гораздо больше без стремян, постоянно напрягая ноги, однако чего не сделаешь, если жить хочешь.
  Скорость они развили приличную и оставили позади больше ста миль, благо есть возможность пересаживаться на свежего коня. Таким темпом недолго и загнать скакунов насмерть, но даже Шон понял, что попытка проскочить к знакомому поселку была отвергнута из-за далеко видного дыма, а однажды видели несколько трупов командо, обобранных до нитки. Даже заплесневелого сухаря не оставили убийцы. Они не обсуждали происходящее. Это явно большой набег и искать помощи рядом бесполезно. Оставалось уходить, причем не к реке в сторону побережья, а практически наугад на юго-запад. Наверняка у реки беглецов из разбитых групп ловят.
  Нравится или не нравится, однако лошадей нужно поить, причем не сразу после скачки. Дать им время перевести дух. А источников в здешней степи не так чтоб сильно много. Но и не остановиться тоже нельзя, если не мечтаешь остаться пешим в данной ситуации. Один из коней уже хромал, второй явно еле перебирал ногами. В общем, ничуть не удивился Шон, когда вдалеке показался отряд. Сначала даже принял за людей, ведь мчались не на 'горбачах'.
  - Нашли, - с отчетливой тоской сказала девка.
  Хорошо еще слегка успели передохнуть, но теперь уже выжимали из своих животных все, бросив замедляющих скорость. Йотуны шли широкой лавой, охватывая с трех сторон и отжимая назад, в те земли, откуда они пришли. Единственный шанс проскочить чуть не под носом в начинающиеся рощи, до которых еще с десяток миль. И то сомнительно. И накаркал...
  Лошадь под девкой жалобно заржала и стала замедлять ход. Изо рта у нее текла пена и грудь бешено сокращалась. Шон остановил своего коня у погибающего, глянул в широко раскрытые глаза уже умершего человека. Вдвоем им не уйти на одном жеребце. Соскочил, а ее перекинул на своего и ударил по боку скакуна. Она не стала говорить глупости или сопротивляться, бессмысленно теряя время. Гикнула, ударив пятками коня и унеслась. Шон развернулся к скачущим наперерез и принялся выпускать стрелу за стрелой. Нормальный лук он бы не натянул, но этот сделан под руку того убитого мальчишки и ему прекрасно подошел. Другое дело попасть в несущихся и вовсе не желающих получить стальной наконечник в тело. Тем более, не из привычного северного. У йотунов они особенные. Держат примерно на одну треть от низа, потому что так удобнее стрелять с коня.
  Йотуны продемонстрировали чудеса увертливости, ныряя за корпус лошади или уклоняясь на ходу. В какой-то момент Шон сообразил - они красуются друг перед другом. Зато его задаче такое поведение замечательно подходило. Отвлеклись на него, перестав гнаться за девкой, а он все ж умудрился всадить стрелу одному в ногу, а двух коней и вовсе свалил. В результате вся компания дружно пошла на него с визгом и криками. Шон добился еще одного попадания во всадника, от которого тот упал и на этом стрелы закончились. А еще через пару минут вокруг стояло не меньше дюжины врагов. Девка была права. Раз не на 'горбачах', значит молодежь. Пусть рожи противные, но тут не ошибешься. Вряд ли имелся хоть один старше его.
  - Ну, что? - спросил Шон, стараясь выговаривать как можно четче заученные слова и мысленно благодаря Дорада за науку. - Как трусы все разом или честный поединок?
  Йотуны взорвались криками, в которых помимо негодования была куча незнакомых слов. Не иначе ругались.
  - Земляной червь умеет разговаривать!
  - Убивающий со спины смеет говорить о трусости!
  - На куски порежу!
  - Помет бизона, я вырву тебе сердце!
  Они дружно попрыгали на землю. Крик, толкотня. Похоже у них нет старшего или достаточно авторитетного, для решения вопроса. Потом вперед вышел крепкий парнишка с макувитлем. Все ж он их поймал на 'слабо', с торжеством отметил Шон. Взрослые не стали б слушать землероя. А для этих обвинение в трусости худшее из возможных. Перед своими требуется выглядеть героем. А настоящему воину разве соперник паршивый человечешка? Теперь нужно продержаться максимально долго, давая возможность напарнице с ребенком удрать.
  Он вздохнул и встал в стойку, держа одновременно саблю с кинжалом. Двоеруких немного, а его старательно натаскивали именно на такое, когда Белтар понял, что изначально левша. В детстве переучили, поскольку считалось неправильным. Да и в строю такое неудобно для твоих товарищей. А вот в поединке самое то. Тем более, по факту, он владеет обеими руками одинаково.
  Вауууау! - завыли йотуны, обрадованные.
  Они ценят личную храбрость, говорил Дорад. Больше уважения для не боящегося и убившего одного из них. Несколько - идеально. Обожать станут. Одна беда - это как раз к худшему. Слабого убьют быстро, не мучая. Ты уж постарайся в плен не попадать.
   Йотун двигался стремительно, но удары пропадали зря. Прямо подставлять саблю под тяжелое орудие опасно, Шон лишь чуток касался, уклоняясь и на очередном широком замахе поймал на инерции, рубанув по бедру. Нога у того подломилась и кинжал вошел под челюсть, побив мозг. Шон шагнул назад, под дружное 'Вауууау!'. Он поймал то самое состояние, называемое Белтаром Танцем Смерти, впервые испытанное на неведомой поляне с разбойниками и был готов атаковать сразу всех. Парочку, наверняка, сумел бы прикончить. Но это было б некрасиво и глупо. Его задача тянуть время, а не совершать подвиги. Баллад про него не споют. Никто не узнает. Барда здесь нет.
  - Ты, - показав на первого попавшегося, когда труп оттащили в сторону, что не мешал очередному поединку, - иди сюда, - и широко развел руки в стороны, приглашая к атаке.
  Йотун ни секунды не колебался. Мысль об уклонении от схватки ему даже в голову забрести не способна. Это ж признаться в трусости!
  Он был бы не хуже предыдущего, если б работал привычным оружием, но где-то дурашка раздобыл стальной клинок. Наверняка с трупа снял. И все б прекрасно, только другой баланс и непривычный вес. Поэтому даже внезапная стремительность ему не помогла. Никаких красивых фехтований со звоном и прыжками. Меч ловится на кинжал и отводится в сторону, кончик сабли рубит по дурной башке. Все ж он почти ушел от удара, благодаря нечеловеческой скорости, но кожа на лбу рассечена, кровь залила глаза. Он отмахнулся вслепую, но Шон достал снова, отсекая кисть. И уже вторым ударом в левое плечо очень глубоко. Может и выживет, подумал, глядя на оттаскиваемого приятелями, но вряд ли без руки будет воином. А не ходил бы ты в набег. Пришел - попробуй угощения.
   - Я думал йотуны великие воины, - произнес вслух. - А мне еще восемнадцати нет, режу, как свиней, - и плюнул под ноги остальным.
  Он знал, еще один, максимум два и больше ему не продержаться. Устал всерьез от прежнего боя, бесконечной скачки без сна и только со стороны могло показаться, что непринужденно расправился с предыдущими. На пределе возможностей бился. Их нечеловеческая стремительность и сила почти не оставляли возможности отбиться. Он держался на силе воли и желании протянуть как можно дольше, давая возможность напарнице спастись. Но вечно так продолжаться не могло. Йотуны уже усвоили, что не простая добыча и очередной противник зря рисковать не станет. Наверняка тоже уловили утомление, пот с тяжелым дыханием не спрячешь и станет выматывать.
  Шон сознательно провоцировал, плевок для них высшая степень пренебрежения. И от кого? От презренного раба, возящегося в грязи. Он добился своего. Сразу двое рыча от злости шагнули вперед, отрываясь от остальных. Почти согнувшись пополам ушел от выпада под руку, ударив острием туда, куда мужчины крайне не любят получать пинки и под его невольный вопль разворачиваясь в пол оборота полоснул по горлу второму. Левая рука между тем вогнала еще одному в ногу, аж пробив кость, такое и йотун не залечит. Вытащить даже не пытался, отпустив рукоятку. И уже саблей в живот спокойно стоявшему в ожидании своей очереди сзади, с усилием провернув клинок, разрезая внутренности. Может и не сдохнет, но хорошо помучается, а в погоне врагов поубавится. Больше он ничего сделать не успел, провалившись в темноту.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"