Аннотация: Яркое, жёлтое окошко уже вспоминается как сон, как далёкая, несбыточная мечта...
Жёлтое окно.
Зимний лес медленно накрывали синие, морозные сумерки. Лес подступал вплотную к посёлку, и начинался уже по другую сторону улицы, что так и называлась: Лесная улица. Ребята, вдоволь накатавшись с лесного косогора, что недалеко от Лесной улицы, возвращались по домам. Кто на лыжах, кто с санками, а кто и просто так. Тошка тоже брёл домой с косогора. У него не было санок. Лыжи сломались ещё вчера, после неудачного прыжка со снежного "трамплина". Мокрые пальтишко и штаны заледенели на крепчающем, вечернем морозе. Варежки превратились в твёрдые, негнущиеся кочерыжки.. Тошка поглубже натянул кроличью ушанку и зябко сжал ладошки в кулачки внутри задубевших варежек, стараясь сохранить остатки тепла. Разгребая глубокий снег тупоносыми, твёрдыми валенками, Тошка медленно брёл против холодного, пронзительного ветра. Ветер завывал в проводах, перебирал колючими, стылыми пальцами ребра Тошки под ледяным пальтишком. Как холодно!
Чтобы сократить дорогу, Тошка решил "срезать" путь через один из дворов "финского" дома. Закрыв за собою скрипнувшую калитку, Тошка сделал несколько шагов и замер возле окна, в жёлтых квадратах света. Там, в комнате, было солнечно-светло от широкого, круглого абажура из жёлтого кринолина. Абажур свисал с потолка. Совсем как солнышко! Тошка вздрогнул от тоски: как давно он не видел летнего солнышка! Зелёной травы... Тошка неотрывно смотрел на "солнышко" за чужим окном, не в силах сдвинуться с места.
Дома у Тошки совсем не так. Свисает с потолка на витом шнуре тусклая, засиженная мухами лампочка... Грязный, дощатый пол. На полу жжёные спички и окурки. Грубо сколоченный стол из досок, вечно заставленный грязной, в черных оспинах отбитой эмали посудой...
Широко раскрытыми глазами Тошка смотрел в яркое, солнечное окно. Свет из абажура лился на стол, накрытый жизнерадостной, цветастой скатертью. На скатерти выпукло - большие, сказочные цветы. Буйство красок завораживало, не отпускало. По комнате бегали дети. Два мальчика, очень похожие друг на друга. Они весело смеялись, уворачиваясь друг от друга, боролись на лоснящихся жёлто-красных половицах, наматывая на себя пёстрые, домотканые половики. В комнату вошёл дядька. Наверное, папка этих мальчишек. Он не стал никого ругать, а сам со смехом упал на пол и ввязался с мальчишками в борьбу.
Тошка совсем окоченел. Но почему-то не хотелось уходить от этого окна, за которым ключом била цветная радость, весёлый, беззаботный смех. Никто никого не ругает, не даёт подзатыльников, от которых долго, до тошноты звенит в голове. Вот вошла красивая тётенька, в таком же ярком, цветастом платье, как и скатерть на столе, что-то весело, с улыбкой сказала... В руках она осторожно несла белую тарелку, с красно-синим узором. В тарелке исходил паром красно-бордовый суп, в оранжевых колечках жира. У Тошки скрутило в животе. За весь день он съел только блюдце супа, из картошки и поджаренного на подсолнечном масле лука,- обычная, каждодневная еда. Молоко, что приносила мамка с фермы, Тошка почему-то не любил.
А за солнечным окном уже все дружно рассаживались за столом. Перед каждым стояла тарелка с красивым супом. Посередине стола аккуратно нарезанный хлеб в плетёной из ивняка плоской тарелки. Все улыбались, весело что-то говорили друг другу...
Как не хотелось уходить от этого солнечно-жёлтого окна! Но вот уже замолчали доильные насосы на ферме. Значит, скоро доярки пойдут домой. Надо идти. Тошка встретит мамку и они вместе пойдут домой. С трудом двигая совсем одеревеневшими от холода ногами, так что даже больно стало, Тошка побрёл со двора. Стало совсем темно. Только яркие звёздочки снежинок посверкивали жёлтыми искорками света, что долетал от солнечного окошка за спиной.
Морозно, звонко хрустел снег под резиновыми, мамкиными сапогами. Тошка неуклюже, часто семенил рядом, вложив свою озябшую руку в тёплую, шершавую материнскую ладонь. Впереди, на столбе, покачивалась на ветру яркая лампочка под жестяным абажуром. Тошка "видел" в этой лампочке тот, солнечно-жёлтый абажур.
-Мам! А у нас будет такая лампочка?- Тошка показывал на лампочку на столбе. Тошка считал, что раз он видел такую красивую лампочку под кринолином, то мамка, конечно, поймёт, о чём он спрашивает. Мамка помолчала. Тихо, устало вздыхает: -Иди, знай!
Тошка видел за жёлтым окном, как все были веселы. Обнимали друг друга. Дядька встал из-за стола и поцеловал красивую, улыбчивую тётеньку в щеку. Тошка никогда не видел, чтобы папка поцеловал мамку. Непонятная грусть, беспокойство.
Вот придут они с мамкой домой. В холодный, нетопленый дом. А папка, - как часто это бывает,- лежит в сапогах на кровати, пьяно похрапывая. Потом тяжело заворочается, подымаясь. В доме незримо повиснет угроза, от которой хочется спрятаться куда-нибудь. Папка станет кричать на мамку, извергая грязные, стыдные слова. Зазвенит, загрохочет посуда, сметённая пьяной рукой со стола и Тошка снова провалится в глухоту, зажав уши ладошками, чтобы только не слышать ужасных, пьяных папкиных воплей...
Яркое, жёлтое окошко уже вспоминается как сон, как далёкая, несбыточная мечта...