Canto IV

THE TRIPLE SOUL-FORCES

Песнь четвертая

Тройные силы души

Here from a low and prone and listless ground

Здесь, с низкой, простершейся, равнодушной земли,

The passion of the first ascent began;

Страсть первого восхождения начиналась;

A moon-bright face in a sombre cloud of hair,

Лунноликий образ в темном облаке волос,

A Woman sat in a pale lustrous robe.

Женщина сидела там в мерцающих бледным светом одеждах.

A rugged and ragged soil was her bare seat,

Ей сиденьем служила жесткая, бугристая земля,

Beneath her feet a sharp and wounding stone.

Ранящие, острые камни лежали под её ногами.

A divine pity on the peaks of the world,

Божественная жалость на вершинах мира,

A spirit touched by the grief of all that lives,

Дух, который мучается горем всего, что живет,

She looked out far and saw from inner mind

Издали она смотрела и из внутреннего ума взирала на

This questionable world of outward things,

Этот сомнительный мир внешних вещей,

Of false appearances and plausible shapes,

Мир фальшивых видимостей и правдоподобных форм,

This dubious cosmos stretched in the ignorant Void,

Этот неясный космос, протянувшийся в невежественной Пустоте,

The pangs of earth, the toil and speed of the stars

Муки земли, тяжкий труд и стремительное вращение звезд,

And the difficult birth and dolorous end of life.

Трудное рождение и печальный конец.

Accepting the universe as her body of woe,

Принимая вселенную как свое тело скорби,

The Mother of the seven sorrows bore

Мать семи скорбей несла на своей груди

The seven stabs that pierced her bleeding heart:

Семь кинжальных ударов, что пронзают кровоточащее сердце:

The beauty of sadness lingered on her face,

Лик ее охвачен был красотой печали,

Her eyes were dim with the ancient stain of tears.

Очи затуманены древним следом слез.

Her heart was riven with the world's agony

Агония мира терзала её сердце,

And burdened with the sorrow and struggle in Time,

Горем и борьбой во Времени было оно уязвлено,

An anguished music trailed in her rapt voice.

Музыка печальная звучала в пленительном голосе.

Absorbed in a deep compassion's ecstasy,

Поглощенная глубоким экстазом сострадания,

Lifting the mild ray of her patient gaze,

Поднимая мягкий луч своего терпеливого взгляда,

In soft sweet training words slowly she spoke:

В тихой сладости наставительных слов, медленно она проговорила:

"O Savitri, I am thy secret soul.

О Савитри, я - тайная твоя душа.

To share the suffering of the world I came,

Я пришла сюда, чтобы разделить страдания мира,

I draw my children's pangs into my breast.

Боль своих детей я вбираю в свою грудь.

I am the nurse of the dolour beneath the stars;

Я - кормилица скорби под звездами,

I am the soul of all who wailing writhe

Я - душа всех тех, кто в муках стонет

Under the ruthless harrow of the Gods.

Под безжалостными пытками Богов.

I am woman, nurse and slave and beaten beast;

Я - женщина, кормилица, рабыня и забитое животное;

I tend the hands that gave me cruel blows.

Я забочусь о руках, что меня жестоко избивают.

The hearts that spurned my love and zeal I serve;

Я служу сердцам, что с презрением отвергают мою любовь и служение;

I am the courted queen, the pampered doll,

Я ублажаемая королева, балуемая кукла,

I am the giver of the bowl of rice,

Я дарительница рисовой чаши,

I am the worshipped Angel of the House.

Я почитаемый Ангел Дома.

I am in all that suffers and that cries.

Я во всем, что плачет и страдает.

Mine is the prayer that climbs in vain from earth,

Моя молитва напрасно поднимается с земли,

I am traversed by my creatures' agonies,

Меня пронзают агонии моих созданий,

I am the spirit in a world of pain.

Я - дух в мире боли.

The scream of tortured flesh and tortured hearts

Вопль сердец и плоти, что терпят пытки

Fall'n back on heart and flesh unheard by Heaven

Выпавшие на их долю, не услышанные Небесами, что

Has rent with helpless grief and wrath my soul.

Истерзал беспомощным горем и гневом мою душу.

I have seen the peasant burning in his hut,

Я видела крестьянина, горящего в своей хижине,

I have seen the slashed corpse of the slaughtered child,

Я видела разрубленный труп убитого ребенка,

Heard woman's cry ravished and stripped and haled

Слышала крик голой, изнасилованной женщины,

Amid the bayings of the hell-hound mob,

Среди травли дьявольской толпы

I have looked on, I had no power to save.

Я смотрела на все это и не имела силы, чтобы спасать.

I have brought no arm of strength to aid or slay;

Нет у меня сильной руки, способной помогать иль убивать;

God gave me love, he gave me not his force.

Бог дал мне любовь, но не дал мне свою силу.

I have shared the toil of the yoked animal drudge

Я разделяю тяжкий труд животного под ярмом,

Pushed by the goad, encouraged by the whip;

Подгоняемого кнутом, принуждаемого шпорой;

I have shared the fear-filled life of bird and beast,

Я разделяю наполненную страхом жизнь птицы и зверя,

Its long hunt for the day's precarious food,

Их долгую охоту за случайною пищею-добычей,

Its covert slink and crouch and hungry prowl,

Скрытое, крадущееся, ползущее, голодное их рысканье,

Its pain and terror seized by beak and claw.

Боль их, ужасную хватку клюва или когтя.

I have shared the daily life of common men,

Я разделяю повседневную жизнь простых людей,

Its petty pleasures and its petty cares,

Их мелкие удовольствия, их пустые заботы,

Its press of troubles and haggard horde of ills,

Тяжесть их забот и дикую орду болезней,

Earth's trail of sorrow hopeless of relief,

Земную тропу скорби без надежд на облегчение,

The unwanted tedious labour without joy,

Скучный, нежеланный, безрадостный их труд,

And the burden of misery and the strokes of fate.

Бремя нищеты и превратностей судьбы.

I have been pity, leaning over pain

Я жалость, склонившаяся над болью,

And the tender smile that heals the wounded heart

И нежная улыбка, что исцеляет израненное сердце,

And sympathy making life less hard to bear.

И мягкое сочувствие, что облегчает жизнь.

Man has felt near my unseen face and hands;

Рядом человек чувствует мое незримое лицо и руки;

I have become the sufferer and his moan,

Я страдающй человек и его стоны,

I have lain down with the mangled and the slain,

Я лежу, простершись, с искалеченным и убитым,

I have lived with the prisoner in his dungeon cell.

Я живу с заключенным в подземной темнице,

Heavy on my shoulders weighs the yoke of Time:

Тяжкое ярмо Времени давит на мои плечи:

Nothing refusing of creation's load,

Ничего не отвергая из бремени творения,

I have borne all and know I still must bear:

Все я выношу и знаю, что многое еще должна вынести:

Perhaps when the world sinks into a last sleep,

Может быть, когда этот мир погрузится в последний свой сон,

I too may sleep in dumb eternal peace.

Я тоже смогу уснуть в безмолвном, вечном покое.

I have borne the calm indifference of Heaven,

Я выношу спокойное равнодушие Небес,

Watched Nature's cruelty to suffering things

Наблюдаю жестокость Природы к страдающим тварям,

While God passed silent by nor turned to help.

В то время, как Бог шествовует мимо, не оборачиваясь, чтобы помочь,

Yet have I cried not out against his will,

И все же я не ропщу на его волю,

Yet have I not accused his cosmic Law.

Все же я не обвиняю его космический Закон.

Only to change this great hard world of pain

Только, чтобы изменить этот великий, суровый мир боли

A patient prayer has risen from my breast;

Терпеливая молитва поднимается из моей груди;

A pallid resignation lights my brow,

Смирением озарен мой бледный лик,

Within me a blind faith and mercy dwell;

Внутри меня живут милосердие и слепая вера;

I carry the fire that never can be quenched

Я несу огонь, который никогда не может быть погашен,

And the compassion that supports the suns.

И сострадание, которое поддерживает солнца.

I am the hope that looks towards my God,

Я - надежда, что устремляет взор к моему Богу;

My God who never came to me till now;

Моему Богу, который до сих пор никогда ко мне не приходил;

His voice I hear that ever says `I come':

Его голос слышу, который все время говорит мне: Я иду:

I know that one day he shall come at last."

И я знаю, что однажды день настанет, когда он наконец придет.

She ceased, and like an echo from below

Она замолчала, и, словно эхом, снизу,

Answering her pathos of divine complaint

Отвечая ее пафосу божественной жалости,

A voice of wrath took up the dire refrain,

Ужасным рефреном откликнулся голос гнева,

A growl of thunder or roar of angry beast,

Раскат грома или рев сердитого зверя,

The beast that crouching growls within man's depths,-

Зверя, что пресмыкаясь рычит в человеческих глубинах, -

Voice of a tortured Titan once a God.

Голос терзаемого Титана, что когда-то был Богом:

"I am the Man of Sorrows, I am he

Я - Человек Страданий, я - тот,

Who is nailed on the wide cross of the universe;

Кто распятым висит на широком кресте вселенной;

To enjoy my agony God built the earth,

Чтоб наслаждаться моей агонией, Бог создал землю,

My passion he has made his drama's theme.

Мою страсть он сделал темой своей драмы.

He has sent me naked into his bitter world

Он послал меня голым в свой горький мир

And beaten me with his rods of grief and pain

И хлестал меня прутьями горя и боли,

That I might cry and grovel at his feet

Чтобы я мог кричать и ползать у его ног,

And offer him worship with my blood and tears.

И поклоняться ему своими слезами и кровью.

I am Prometheus under the vulture's beak,

Я Прометей, которого рвет клюв стервятника,

Man the discoverer of the undying fire,

Человек, открыватель бессмертного пламени,

In the flame he kindled burning like a moth;

В огне, который он сам возжег, сгорая как мотылек;

I am the seeker who can never find,

Я - искатель, который никогда не может ничего найти,

I am the fighter who can never win,

Я - боец, который никогда не может победить,

I am the runner who never touched his goal:

Я - бегун, который никогда не достигает своей цели:

Hell tortures me with the edges of my thought,

Ад пытает меня лезвиями моих мыслей,

Heaven tortures me with the splendour of my dreams.

Великолепием моих грез меня терзают небеса.

What profit have I of my animal birth;

Что пользы мне в моем животном рождении;

What profit have I of my human soul?

От человеческой души моей что пользы мне?

I toil like the animal, like the animal die.

Я как животное тружусь, как скот, я подыхаю.

I am man the rebel, man the helpless serf;

Я - бунтарь, я - раб беспомощный;

Fate and my fellows cheat me of my wage.

Судьба и приятели мои меня оплатою дурачат.

I loosen with my blood my servitude's seal

Своею кровью я ослабляю печати собственного рабства

And shake from my aching neck the oppressor's knees

И сбрасываю колени притеснителя с болящей шеи,

Only to seat new tyrants on my back:

Лишь только для того, чтоб новых тиранов усадить себе на спину:

My teachers lesson me in slavery,

Мои учителя учили меня урокам рабства,

I am shown God's stamp and my own signature

Мне показали печати Бога и мою собственную подпись

Upon the sorry contract of my fate.

На мрачном контракте моей судьбы.

I have loved, but none has loved me since my birth;

Я любил, но никто не любил меня с самого рождения;

My fruit of works is given to other hands.

Плод моих трудов попадает в руки других.

All that is left me is my evil thoughts,

Все, что мне оставлено лишь мои злые мои мысли,

My sordid quarrel against God and man,

Моя жалкая ссора с Богом и с человеком,

Envy of the riches that I cannot share,

Зависть к богатствам, которые я не могу разделить,

Hate of a happiness that is not mine.

Ненависть к счастью, которое мне не принадлежит.

I know my fate will ever be the same,

Я знаю, вечно будет одним и тем же мой удел,

It is my nature's work that cannot change:

Такова работа моей природы, которая не может измениться:

I have loved for mine, not for the beloved's sake,

Я любил ради себя, не ради любимого,

I have lived for myself and not for others' lives.

Я жил лишь для себя, не ради жизни других.

Each in himself is sole by Nature's law.

Каждый в себе одинок по закону Природы,

So God has made his harsh and dreadful world,

Таким Бог сотворил свой страшный и жестокий мир,

So has he built the petty heart of man.

Таким он сделал мелочное человеческое сердце.

Only by force and ruse can man survive:

Лишь силой и хитростью способен выжить человек:

For pity is a weakness in his breast,

Ибо жалость - лишь слабость в его груди,

His goodness is a laxity in the nerves,

Его доброта лишь вялость нервов,

His kindness an investment for return,

Его добро - вложение, чтоб что-то взамен получить,

His altruism is ego's other face:

Другое лицо эго - его альтруизм:

He serves the world that him the world may serve.

Он служит миру, чтобы мир мог ему служить.

If once the Titan's strength could wake in me,

Если б однажды во мне смогла бы пробудиться сила Титана,

If Enceladus from Etna could arise,

Если б из вулкана Этны смог подняться бунтарь - гигант Энселадус^[1],

I then would reign the master of the world

Я бы тогда царил как властелин мира

And like a god enjoy man's bliss and pain.

И как Бог наслаждался бы человеческим болью и блаженством.

But God has taken from me the ancient Force.

Но Бог лишил меня древней Силы.

There is a dull consent in my sluggish heart,

Осталось лишь тупое согласие в моем вялом сердце,

A fierce satisfaction with my special pangs

И жестокое удовлетворение от изощренных мук,

As if they made me taller than my kind;

Словно они возвышают меня над моим родом;

Only by suffering can I excel.

Лишь страданием могу я превзойти других .

I am the victim of titanic ills,

Я - жертва титанических бедствий,

I am the doer of demoniac deeds;

Я - вершитель демонических дел;

I was made for evil, evil is my lot;

Я был сотворен для зла и зло - мой удел;

Evil I must be and by evil live;

Быть злым я должен и жить посредством зла;

Nought other can I do but be myself;

Ничего иного не могу я делать, кроме того, чтоб быть собой;

What Nature made me, that I must remain.

Каким меня Природа создала, таким я и должен остаться.

I suffer and toil and weep; I moan and hate."

Я страдаю и тяжко тружусь и плачу; я - ненависть и стон.

And Savitri heard the voice, the echo heard

И Савитри слушала этот голос и его эхо,

And turning to her being of pity spoke:

И, повернувшись к своем существу сострадания, сказала:

"Madonna of suffering, Mother of grief divine,

Мадонна страдания. Мать божественного горя,

Thou art a portion of my soul put forth

Ты часть моей души, посланная

To bear the unbearable sorrow of the world.

Нести непереносимое cтраданье мира.

Because thou art, men yield not to their doom,

Ты есть и люди не склоняются перед своим роком,

But ask for happiness and strive with fate;

Но просят счастья и сражаются с судьбой;

Because thou art, the wretched still can hope.

Ты есть и несчастный может еще надеяться.

But thine is the power to solace, not to save.

Но твоя сила дана, чтоб утешать, а не спасать.

One day I will return, a bringer of strength,

Однажды я вернусь, неся с собою силу,

And make thee drink from the Eternal's cup;

И дам тебе напиться из чаши Вечного,

His streams of force shall triumph in thy limbs

Восторжествуют потоки Его силы в твоих членах,

And Wisdom's calm control thy passionate heart.

И покой Мудрости овладеет твоим страстным сердцем.

Thy love shall be the bond of humankind,

Твоя любовь станет поручительством людского рода,

Compassion the bright key of Nature's acts:

Сострадание - светлым ключом действий Природы:

Misery shall pass abolished from the earth;

Страдание, став отмененным на земле, уйдет;

The world shall be freed from the anger of the Beast,

Мир будет свободен от гнева Зверя,

From the cruelty of the Titan and his pain.

И от жестокости Титана и его боли.

There shall be peace and joy for ever more."

Здесь мир и радость пребудут во веки веков.

On passed she in her spirit's upward route.

Дальше она шла по устремленной ввысь дороге ее духа.

An ardent grandeur climbed mid ferns and rocks,

Страстное великолепие поднималось среди папоротников и скал,

A quiet wind flattered the heart to warmth,

Тихий ветер ласкал своим теплом сердце,

A finer perfume breathed from slender trees.

Тонким ароматом веяло от стройных деревьев.

All beautiful grew, subtle and high and strange.

Все стало, тонким, возвышенным странным и прекрасным.

Here on a boulder carved like a huge throne

Здесь, на валуне, что был подобен царственному трону,

A Woman sat in gold and purple sheen,

Сидела Женщина в багряно-золотом сиянии,

Armed with the trident and the thunderbolt,

Вооруженная трезубцем и молнией,

Her feet upon a couchant lion's back.

Ее ноги опирались на спину лежащего льва.

A formidable smile curved round her lips,

Грозная улыбка играла на ее устах,

Heaven-fire laughed in the corners of her eyes;

Небесный огонь смеялся в уголках её глаз;

Her body a mass of courage and heavenly strength,

Ее тело являло собой монолит мужества и божественной силы,

She menaced the triumph of the nether gods.

Она угрожала триумфу низших богов.

A halo of lightnings flamed around her head

Вокруг ее головы пылал ореол молний

And sovereignty, a great cestus, zoned her robe

И, широкий пояс, символ верховной власти, опоясывал ее платье,

And majesty and victory sat with her

Величие и победа пребывали с ней,

Guarding in the wide cosmic battlefield

Оберегая на широком поле космической битвы

Against the flat equality of Death

Против тупого равноправия Смерти

And the all-levelling insurgent Night

И всеуравнивающей мятежной Ночи,

The hierarchy of the ordered Powers,

Иерархию упорядоченных Сил,

The high changeless values, the peaked eminences,

Высокие неизменные ценности, высоты, пронзающие небо,

The privileged aristocracy of Truth,

Привилегированную аристократию Истины,

And in the governing Ideal's sun

И в солнце правящего Идеала

The triumvirate of wisdom, love and bliss

Триумвират мудрости, блаженства и любви,

And the sole autocracy of the absolute Light.

Единоличную монархию абсолютного Света.

August on her seat in the inner world of Mind,

Царственная, на своем троне во внутреннем мире Ума,

The Mother of Might looked down on passing things,

Мать Могущества смотрела вниз на преходящие вещи,

Listened to the advancing tread of Time,

Слушая продвигающуюся поступь Времени,

Saw the irresistible wheeling of the suns

Она видела неодолимое кружение солнц

And heard the thunder of the march of God.

И слышала грохот марша Бога.

Amid the swaying Forces in their strife

Средь Сил, борющихся за преобладание

Sovereign was her word of luminous command,

Властным было ее слово сияющей команды,

Her speech like a war-cry rang or a pilgrim chant.

Её речь звенела, как клич войны иль песня пилигрима.

A charm restoring hope in failing hearts

Очарованием, что возвращает надежду слабеющим сердцам,

Aspired the harmony of her puissant voice:

Взлетела ввысь гармония ее могущественного голоса:

"O Savitri, I am thy secret soul.

О Савитри, я - тайная душа твоя.

I have come down into the human world

Я низошла вниз, в человеческий мир,

And the movement watched by an unsleeping Eye

В движение, под наблюдением недремлющего Ока,

And the dark contrariety of earth's fate

В противоречие темной судьбы земли,

And the battle of the bright and sombre Powers.

И битву светлых и мрачных Сил.

I stand upon earth's paths of danger and grief

Я стою на земных путях опасности и горя

And help the unfortunate and save the doomed.

И помогаю несчастным, и появляюсь, чтобы дать спасение обреченным,

To the weak I bring the armour of my force;

И наделяю слабого защитой своей силы;

To men who long I carry their coveted joy:

Тем, кто стремится, я несу ту радость, которую они так страстно жаждут:

I am fortune justifying the great and wise

Я - фортуна, оправдывающая мудрых и великих

By the sanction of the plaudits of the crowd,

Поддержкой им рукоплещущей толпы,

Then trampling them with the armed heel of fate.

Которая потом же топчет их пятой железной рока.

My ear is leaned to the cry of the oppressed,

Мое ухо склоняется к призыву угнетенных,

I topple down the thrones of tyrant kings:

Я опрокидываю троны, на которых сидят тираны-цари:

A cry comes from proscribed and hunted lives

И крик ко меня доносится от тех, кто изгнан был, кого преследовали, кто был объявлен вне закона,

Appealing to me against a pitiless world,

Взывающих ко мне против безжалостного мира,

A voice of the forsaken and desolate

Голос несчастных и покинутых,

And the lone prisoner in his dungeon cell.

И одинокого узника в его подземных казематах.

Men hail in my coming the Almighty's force

Силу Всемогущего приветствуют люди в моем явлении

Or praise with thankful tears his saviour Grace.

Или восхваляют со слезами благодарности его спасительную Милость.

I smite the Titan who bestrides the world

Я сокрушаю Титана, что оседлал сей мир,

And slay the ogre in his blood-stained den.

Я убиваю великана в его кровью заляпанной пещере.

I am Durga, goddess of the proud and strong,

Я - Дурга, богиня гордости и силы,

And Lakshmi, queen of the fair and fortunate;

Я - Лакшми, королева удачи и красоты;

I wear the face of Kali when I kill,

Я облачаюсь в облик Кали, когда убиваю,

I trample the corpses of the demon hordes.

Я топчу трупы демонических орд.

I am charged by God to do his mighty work,

Мне Богом поручено свершать эту могучую работу,

Uncaring I serve his will who sent me forth,

Не беспокоясь ни о чем, я служу пославшей меня воле,

Reckless of peril and earthly consequence.

Пренебрегая опасностью и земными последствиями,

I reason not of virtue and of sin

Не рассуждаю о добродетели и о грехе,

But do the deed he has put into my heart.

Я делаю то дело, которое он вложил в моё сердце.

I fear not for the angry frown of Heaven,

И не боюсь я гневных, нахмуренных Небес,

I flinch not from the red assault of Hell;

Не отступаю перед пламенной атакой Ада;

I crush the opposition of the gods,

Я сокрушаю сопротивление богов,

Tread down a million goblin obstacles.

Вытаптываю миллионы гоблинских препятствий.

I guide man to the path of the Divine

Я направляю человека по Божественной тропе

And guard him from the red Wolf and the Snake.

И охраняю его от Змея и от красного Волка.

I set in his mortal hand my heavenly sword

В его смертную руку я вкладываю свой небесный меч

And put on him the breastplate of the gods.

И облачаю его в латы богов.

I break the ignorant pride of human mind

Я разрушаю невежественную гордость человеческого ума

And lead the thought to the wideness of the Truth;

И веду мысль к широте Истины,

I rend man's narrow and successful life

Я разрушаю ограниченную, преуспевающую жизнь человека

And force his sorrowful eyes to gaze at the sun

И принуждаю его печальные глаза взглянуть на солнце,

That he may die to earth and live in his soul.

Чтобы для земли он был способен умереть и жить в своей душе.

I know the goal, I know the secret route;

Я знаю цель, мне ведомы тайные маршруты;

I have studied the map of the invisible worlds;

Я изучила карту невидимых миров;

I am the battle's head, the journey's star.

Я предводитель битвы, путеводная звезда.

But the great obstinate world resists my Word,

Но этот упрямый великий мир противится моему Слову,

And the crookedness and evil in man's heart

В сердце человека живут бесчестие и зло

Is stronger than Reason, profounder than the Pit,

Сильнее чем Рассудок, и глубже чем Бездна,

And the malignancy of hostile Powers

И ненависть враждебных Сил

Puts craftily back the clock of destiny

Отводит ловко стрелки назад на часах судьбы

And mightier seems than the eternal Will.

И кажется могущественней, чем вечная Воля.

The cosmic evil is too deep to unroot,

Слишком глубоко космическое зло, чтобы его выкорчевывать,

The cosmic suffering is too vast to heal.

Слишком обширно космическое страдание, чтобы его исцелить.

A few I guide who pass me towards the Light;

Немногих я направляю, тех, кто движется мимо меня к Свету;

A few I save, the mass falls back unsaved;

Немногих я спасаю, но масса неспасенная падает вниз;

A few I help, the many strive and fail.

Немногим я помогаю, многие стремятся и терпят неудачу:

But my heart I have hardened and I do my work:

Но твердым я сделала свое сердце, и я делаю свою работу:

Slowly the light grows greater in the East,

Постепенно свет становится сильнее на Востоке,

Slowly the world progresses on God's road.

Постепенно мир движется вперед по Божественной дороге.

His seal is on my task, it cannot fail:

Его печатью отмечена моя задача - она не может потерпеть неудачу:

I shall hear the silver swing of heaven's gates

И я услышу как с серебряным звоном распахнуться врата небес,

When God comes out to meet the soul of the world."

Когда Бог выйдет встречать душу мира.

She spoke and from the lower human world

Так говорила она и из нижнего человеческого мира

An answer, a warped echo met her speech;

Ответ, искаженным эхо, пришёл на ее речь;

The voice came through the spaces of the mind

Голос донесся через пространства ума

Of the dwarf-Titan, the deformed chained god

Карлика-Титана, изуродованного, скованного цепями, бога,

Who strives to master his nature's rebel stuff

Кто стремится овладеть своим бунтарским материалом природы

And make the universe his instrument.

И сделать своим орудием вселенную.

The Ego of this great world of desire

Эго этого великого мира желаний

Claimed earth and the wide heavens for the use

Претендовало на землю и широкие небеса ради пользы

Of man, head of the life it shapes on earth,

Человека, властелина жизни, которую оно формирует на земле,

Its representative and conscious soul,

Его представитель и сознающая душа,

And symbol of evolving light and force

Символ эволюционизирующего света и силы,

And vessel of the godhead that must be.

Сосуд бога, который должен быть.

A thinking animal, Nature's struggling lord,

Мыслящее животное, борющийся господин Природы,

Has made of her his nurse and tool and slave

Из нее он сделал свою кормилицу, орудие, рабыню,

And pays to her as wage and emolument

И платит ей в качестве вознаграждения и жалованья

Inescapably by a deep law in things

Неизбежно, следуя глубокому закону вещей,

His heart's grief and his body's death and pain:

Горем своего сердца, смертью и болью своего тела;

His pains are her means to grow, to see and feel;

Его страдания -- средства ее роста, чтобы видеть и чувствовать;

His death assists her immortality.

Её бессмертию помогает его смерть.

A tool and slave of his own slave and tool,

Орудие и раб своего собственного орудия и своей рабыни,

He praises his free will and his master mind

Он восхваляет свою свободную волю и свой господствующий ум,

And is pushed by her upon her chosen paths;

Но она принуждает его двигаться ее избранными путями;

Possessor he is possessed and, ruler, ruled,

Он владелец, которым владеют, правитель, которым управляют

Her conscious automaton, her desire's dupe.

Её сознательный автомат, жертва обмана ее желаний.

His soul is her guest, a sovereign mute, inert,

Его душа - это её гость, повелитель немой и инертный,

His body her robot, his life her way to live,

Его тело - её робот, его жизнь это её способ жить,

His conscious mind her strong revolted serf.

Его сознательный ум - её могучий, мятежный раб.

The voice rose up and smote some inner sun.

Голос поднялся и расколол какое-то внутреннее солнце:

"I am the heir of the forces of the earth,

Я - наследник земных сил,

Slowly I make good my right to my estate;

Постепенно я добиваюсь права на свои владения;

A growing godhead in her divinised mud,

Растущее божество в её обожествленной грязи,

I climb, a claimant to the throne of heaven.

Я поднимаюсь, претендент на трон неба.

The last-born of the earth I stand the first;

Последний рожденный землею, я стою первым;

Her slow millenniums waited for my birth.

Ее медленные тысячелетия ждали моего рождения.

Although I live in Time besieged by Death,

Хотя я живу во Времени, осажденном Смертью,

Precarious owner of my body and soul

Ненадежный владелец своего тела и своей души,

Housed on a little speck amid the stars,

Живущий на маленькой крупинке среди звезд,

For me and my use the universe was made.

Вселенная была сотворена для меня и моей пользы.

Immortal spirit in the perishing clay,

Бессмертный дух в этой тленной плоти,

I am God still unevolved in human form;

Я Бог, еще не раскрытый в форме человека;

Even if he is not, he becomes in me.

Даже если его нет, он становится во мне.

The sun and moon are lights upon my path;

Луна и солнце - это светильники на моей дороге;

Air was invented for my lungs to breathe,

Воздух был изобретен для дыхания моих легких,

Conditioned as a wide and wall-less space

Сотворенный как широкое без стен пространство

For my winged chariot's wheels to cleave a road,

Чтобы колеса моей крылатой колесницы прокладывали себе путь,

The sea was made for me to swim and sail

Море было сотворено для меня, чтоб купался я и ходил под парусами,

And bear my golden commerce on its back:

И оно несло отмеченную золотом мою коммерцию на своей спине:

It laughs cloven by my pleasure's gliding keel,

Оно смеётся, рассекаемое скользящим килем моего удовольствия.

I laugh at its black stare of fate and death.

Как и я смеюсь над мрачным взором судьбы и смерти.

The earth is my floor, the sky my living's roof.

Здесь земля - мой пол, а небо - крыша.

All was prepared through many a silent age,

Все готовилось в течении долгого молчания эпох.

God made experiments with animal shapes,

Бог эксперименты проводил с различными формами животных,

Then only when all was ready I was born.

Лишь затем, чтобы когда все было готово, я был рожден.

I was born weak and small and ignorant,

Я был рожден невежественным, маленьким и слабым,

A helpless creature in a difficult world

В этом суровом мире беспомощным существом,

Travelling through my brief years with death at my side;

Путешествуя сквозь свои краткие годы рядом со Смертью;

I have grown greater than Nature, wiser than God.

Я стал величественнее, чем Природа, мудрей, чем Бог.

I have made real what she never dreamed,

Я сделал реальным то, о чем она и не мечтала,

I have seized her powers and harnessed for my work,

Я овладел ее силами и взнуздал их, чтобы они свершали мою работу,

I have shaped her metals and new metals made;

Я формирую ее металлы и создаю новые,

I will make glass and raiment out of milk,

Из млечного сока создаю одежду и стекло,

Make iron velvet, water unbreakable stone,

Делаю железо бархатным, несокрушимым камнем - воду,

Like God in his astuce of artist skill,

С хитроумным артистизмом художника, как Бог

Mould from one primal plasm protean forms,

Творю из первичной протоплазмы разнообразные формы,

In single Nature multitudinous lives,

Множество жизней в единой Природе,

All that imagination can conceive

Все то, что может в неосязаемом уме

In mind intangible, remould anew

Воображение породить, воссоздаю я заново

In Matter's plastic solid and concrete.

В конкретной, твердой пластике Материи.

No magic can surpass my magic's skill.

Нет магии, которая могла бы превзойти искусство моей магии.

There is no miracle I shall not achieve.

Нет чуда, которого не мог бы я достичь.

What God imperfect left, I will complete,

И То, что Бог оставил несвершенным, смогу я завершить.

Out of a tangled mind and half-made soul

Из путанного разума и наполовину созданной души

His sin and error I will eliminate;

Я устраняю грех Бога и его ошибку;

What he invented not, I shall invent:

Выдумаю то, что он не удосужился изобрести:

He was the first creator, I am the last.

Он первым был творцом, а значит я буду последним.

I have found the atoms from which he built the worlds:

Я обнаружил атомы, из которых он сотворил миры:

The first tremendous cosmic energy

Первая ужасная космическая энергия

Missioned shall leap to slay my enemy kin,

Призванная для того, чтоб уничтожить племя моих врагов,

Expunge a nation or abolish a race,

Сотрет и нацию с лица земли, и уничтожит расу,

Death's silence leave where there was laughter and joy.

Там, где звучали смех и радость, пребудет безмолвие Смерти.

Or the fissured invisible shall spend God's force

Либо невидимое, расколовшись, потратит силу Бога на то,

To extend my comforts and expand my wealth,

Чтобы расширить мой комфорт и приумножить мое богатство,

To speed my car which now the lightnings drive

Ускорить мою машину, которой правят молнии,

And turn the engines of my miracles.

Вращая движители моих чудес.

I will take his means of sorcery from his hands

Я возьму из его рук средства его волшебства

And do with them greater wonders than his best.

И сотворю более великие чудеса, чем лучшие из его чудес.

Yet through it all I have kept my balanced thought;

И все же во всем этом я сохраняю в равновесии свою мысль;

I have studied my being, I have examined the world,

Я изучил свое существо, исследовал мир,

I have grown a master of the arts of life.

Я стал мастером искусства жизни.

I have tamed the wild beast, trained to be my friend;

Я приручил дикого зверя и сделал его своим другом;

He guards my house, looks up waiting my will.

Он охраняет мой дом, смотрит снизу вверх, ожидая моего повеления.

I have taught my kind to serve and to obey.

Я научил повиноваться и слушаться свой род.

I have used the mystery of the cosmic waves

Я использовал мистерию космических волн,

To see far distance and to hear far words;

Чтобы видеть на расстоянии и слышать:

I have conquered Space and knitted close all earth.

Я покорил Космос и плотно опутал всю землю.

Soon I shall know the secrets of the Mind;

Скоро мне будут доступны тайны Ума:

I play with knowledge and with ignorance

Я играю со знанием и с неведением,

And sin and virtue my inventions are

Мои изобретения добродетель и грех и порок,

I can transcend or sovereignly use.

Я могу превзойти их или полновластно использовать.

I shall know mystic truths, seize occult powers.

Я узнаю мистические истины, овладею оккультными силами.

I shall slay my enemies with a look or thought,

Взглядом иль мыслью погублю всех своих врагов,

I shall sense the unspoken feelings of all hearts

Всех сердец смогу почувствовать невысказанные чувства,

And see and hear the hidden thoughts of men.

И увижу, и услышу мысли скрытые людей.

When earth is mastered, I shall conquer heaven;

И когда землей я овладею, мне останется завоевание небес;

The gods shall be my aides or menial folk,

Боги станут помощниками моими или слугами,

No wish I harbour unfulfilled shall die:

Ни одно желание, что я имею, не свершенным, не умрет:

Omnipotence and omniscience shall be mine."

Всемогущество и всезнание будут моими.

And Savitri heard the voice, the warped echo heard

И Савитри выслушала этот голос и его искаженное эхо,

And turning to her being of power she spoke:

И, повернувшись к своему существу силы, сказала:

"Madonna of might, Mother of works and force,

Мадонна могущества, Мать силы и трудов,

Thou art a portion of my soul put forth

Ты - часть моей души, что вышла на передний план,

To help mankind and help the travail of Time.

Чтобы помочь человечеству и тяжелому труду Времени.

Because thou art in him, man hopes and dares;

Ты есть, и человек надеется и смеет;

Because thou art, men's souls can climb the heavens

Ты есть и души людей могут подняться в небеса

And walk like gods in the presence of the Supreme.

И словно боги гулять в присутствии Всевышнего.

But without wisdom power is like a wind,

Но сила без мудрости подобна ветру,

It can breathe upon the heights and kiss the sky,

Она может дышать на высотах и целовать небеса,

It cannot build the extreme eternal things.

Но не может сотворить ничего вечного.

Thou hast given men strength, wisdom thou couldst not give.

Ты дала людям силу, ты не могла им дать мудрость.

One day I will return, a bringer of light;

Однажды я вернусь, неся с собою свет,

Then will I give to thee the mirror of God;

Тогда я подарю тебе зеркало Бога;

Thou shalt see self and world as by him they are seen

Ты увидишь мир и себя такими, какими их видит Богом,

Reflected in the bright pool of thy soul.

Отраженными в светлом озере твоей души.

Thy wisdom shall be vast as vast thy power.

Твоя мудрость будет так же широка, как твоя сила.

Then hate shall dwell no more in human hearts,

Тогда ненависть больше не сможет жить в сердце человека,

And fear and weakness shall desert men's lives,

Страх и слабость покинут жизни людей,

The cry of the ego shall be hushed within,

Внутри замолкнет вопль эго,

Its lion roar that claims the world as food,

Этот львиный рев, что на весь мир претендует, как на свою добычу,

All shall be might and bliss and happy force."

Все станет могучей, блаженной и счастливой силой.

Ascending still her spirit's upward route

Восходя дальше по дороге своего духа, ведущей вверх

She came into a high and happy space,

Она вошла в высокое и счастливое пространство,

A wide tower of vision whence all could be seen

На широкую башню видения, откуда можно было увидеть все

And all was centred in a single view

И все можно было охватить одним единственным взглядом,

As when by distance separate scenes grow one

Подобно тому, как разделенные расстоянием сцены, сливаются в одну

And a harmony is made of hues at war.

И из борьбы оттенков вырастает вдруг гармония.

The wind was still and fragrance packed the air.

Ветер утих, и воздух наполнился ароматом.

There was a carol of birds and murmur of bees,

Веселый щебет птиц и жужжанье пчел,

And all that is common and natural and sweet,

И все, что обычно, естественно и сладостно,

Yet intimately divine to heart and soul.

И все же, так сокровенно божественно для сердца и души.

A nearness thrilled of the spirit to its source

Трепетная близость духа к своему источнику,

And deepest things seemed obvious, close and true.

Глубочайшие вещи казались близкими, истинными, очевидными.

Here, living centre of that vision of peace,

Здесь, живым центром этого образа покоя,

A Woman sat in clear and crystal light:

Женщина сидела в хрустальном, ясном свете:

Heaven had unveiled its lustre in her eyes,

Небеса сияли в ее глазах,

Her feet were moonbeams, her face was a bright sun,

Лучами лунного света были ее ноги, её лик казался ярким солнцем,

Her smile could persuade a dead lacerated heart

Ее улыбка смогла бы убедить погибшее, истерзанное сердце

To live again and feel the hands of calm.

Жить снова и ощущать на себе руки покоя.

A low music heard became her floating voice:

Негромкой мелодией пролился ее певучий голос:

"O Savitri, I am thy secret soul.

О Савитри, я - тайная душа твоя.

I have come down to the wounded desolate earth

Я снизошла на эту израненную покинутую землю,

To heal her pangs and lull her heart to rest

Чтобы исцелить ее страдания и отдыхом утешить ее сердце,

And lay her head upon the Mother's lap

И на колени Матери склонить ее главу,

That she may dream of God and know his peace

Чтобы грезить она могла о Боге и познала его покой,

And draw the harmony of higher spheres

Я снизошла, чтобы привнести гармонию более высоких сфер

Into the rhythm of earth's rude troubled days.

В ритм грубых беспокойных земных дней.

I show to her the figures of bright gods

Я показываю ей образы светлых богов

And bring strength and solace to her struggling life;

И несу утешение и силу ее борющейся жизни;

High things that now are only words and forms

Высокие вещи, которые сегодня лишь слова и формы,

I reveal to her in the body of their power.

Я открываю ей в форме их могущества.

I am peace that steals into man's war-worn breast,

Я - умиротворение, которое пробирается украдкой в воинственное сердце человека,

Amid the reign of Hell his acts create

В царстве Ада, сотворённого его действиями,

A hostel where Heaven's messengers can lodge;

Убежище, где могут поселится посланники Небес;

I am charity with the kindly hands that bless,

Я милосердие, дарящее благословение добрыми руками,

I am silence mid the noisy tramp of life;

Я - безмолвие средь шумного топота жизни;

I am Knowledge poring on her cosmic map.

Я - Знание, обдумывающее космическую карту.

In the anomalies of the human heart

В несовершенствах человеческого сердца,

Where Good and Evil are close bedfellows

Где неразлучными товарищами живут Добро и Зло

And Light is by Darkness dogged at every step,

И Тьма на каждом шаге следует за Светом,

Where his largest knowledge is an ignorance,

Где все его обширное знание это лишь неведение,

I am the Power that labours towards the best

Я Сила, что работает, чтобы добиться высочайшего

And works for God and looks up towards the heights.

И трудится для Бога, и взор свой устремляет на высоты.

I make even sin and error stepping-stones

И даже заблуждение и грех я делаю ступенями для достиженья цели,

And all experience a long march towards Light.

А весь приобретённый опыт дорогой долгой к Свету.

Out of the Inconscient I build consciousness,

Из Несознания строю я сознание

And lead through death to reach immortal Life.

И через смерть веду, чтобы достичь бессмертной Жизни.

Many are God's forms by which he grows in man;

Есть много форм у Бога, благодаря которым растет он в человеке;

They stamp his thoughts and deeds with divinity,

Они божественностью отмечают его дела и мысли,

Uplift the stature of the human clay

Возвышая образ человеческой глины

Or slowly transmute it into heaven's gold.

Или постепенно преображая её в золото небес.

He is the Good for which men fight and die,

Он есть Добро, ради которого люди сражаются и гибнут,

He is the war of Right with Titan wrong;

Он есть война того кто Прав с неправедным Титаном,

He is Freedom rising deathless from her pyre;

Он есть бессмертная Свобода, поднявшаяся из погребального костра,

He is Valour guarding still the desperate pass

Он есть Отвага, защищающая безнадежный перевал

Or lone and erect on the shattered barricade

Или одинокий, несгибаемый, стоящий на разбитой баррикаде

Or a sentinel in the dangerous echoing Night.

Или часовой в опасной, эхом наполненной Ночи.

He is the crown of the martyr burned in flame

Он венец мученика, сжигаемого на костре,

And the glad resignation of the saint

И радостное смирение святого,

And courage indifferent to the wounds of Time

И мужество, что равнодушно к ранам Времени,

And the hero's might wrestling with death and fate.

И сила героя, что борется со смертью и судьбой.

He is Wisdom incarnate on a glorious throne

Он Мудрость, воплощенная на славном троне

And the calm autocracy of the sage's rule.

Спокойная власть правления мудреца.

He is the high and solitary Thought

Он - Мысль высокая и уединенная

Aloof above the ignorant multitude:

Что над невежественным множеством пребывает в отчуждении:

He is the prophet's voice, the sight of the seer.

Он - голос пророка, взор провидца.

He is Beauty, nectar of the passionate soul,

Он Красота и нектар пламенной души,

He is the Truth by which the spirit lives.

Он - Истина, благодаря которой живет дух.

He is the riches of the spiritual Vast

Он - богатства духовного Простора,

Poured out in healing streams on indigent Life;

Изливающимися целительными потоками на нуждающуюся Жизнь;

He is Eternity lured from hour to hour,

Он - Вечность, манящая от часа к часу,

He is infinity in a little space:

Он - бесконечность в ограниченном пространстве:

He is immortality in the arms of death.

Он - бессмертие в объятьях смерти.

These powers I am and at my call they come.

Этими силами я являюсь, и они приходят по моему зову.

Thus slowly I lift man's soul nearer the Light.

Так медленно я поднимаю человеческую душу ближе к Свету.

But human mind clings to its ignorance

Но человеческий ум цепляется за свое неведение,

And to its littleness the human heart

А человеческое сердце - за свою малость,

And to its right to grief the earthly life.

И за свое право превращать в горе земную жизнь.

Only when Eternity takes Time by the hand,

Лишь когда Вечность возьмет Время за руку,

Only when infinity weds the finite's thought,

Лишь когда бесконечность повенчается с мыслью конечного,

Can man be free from himself and live with God.

Может человек освободиться от себя и жить с Богом.

I bring meanwhile the gods upon the earth;

А тем временем я посылаю богов на землю;

I bring back hope to the despairing heart;

Я возвращаю надежду отчаявшимся сердцам;

I give peace to the humble and the great,

Дарую покой смиренному и великому,

And shed my grace on the foolish and the wise.

И изливаю свою милость на глупого и на мудрого.

I shall save earth, if earth consents to be saved.

Я спасу землю, если земля согласится спасти себя.

Then Love shall at last unwounded tread earth's soil;

Тогда Любовь, наконец, не израненная, ступит на земную почву;

Man's mind shall admit the sovereignty of Truth

Ум человека допустит верховную власть Истины

And body bear the immense descent of God."

И тело вынесет необъятное нисхождение Бога.

She spoke and from the ignorant nether plane

Она сказала, и из нижнего плана неведения

A cry, a warped echo naked and shuddering came.

Крик долетел, искаженный голым, содрогающимся эхом.

A voice of the sense-shackled human mind

Голос человеческого ума, скованного чувствами

Carried its proud complaint of godlike power

Нес свою гордую жалобу о богоподобной силе,

Hedged by the limits of a mortal's thoughts,

Ограниченной пределами мыслей смертного,

Bound in the chains of earthly ignorance.

Связанную цепями земного неведения.

Imprisoned in his body and his brain

Заточенный в свое тело и мозг

The mortal cannot see God's mighty whole,

Смертный не может видеть все могущество Бога

Or share in his vast and deep identity

Или соединится с ним в широкой и глубокой тождественности,

Who stands unguessed within our ignorant hearts

С тем, кто неугаданным пребывает внутри наших невежественных сердец

And knows all things because he is one with all.

И знает все вещи, ибо он един со всем, что существует.

Man only sees the cosmic surfaces.

Человек видит лишь космические внешние поверхности.

Then wondering what may lie hid from the sense

Затем удивляясь, что что-то быть может скрыто от его чувства,

A little way he delves to depths below:

Он чуть-чуть пытается исследовать глубины:

But soon he stops, he cannot reach life's core

Но скоро останавливается, ибо не может достичь корней жизни

Or commune with the throbbing heart of things.

Или прикоснуться к трепетному сердцу вещей.

He sees the naked body of the Truth

Он видит обнаженное тело Истины,

Though often baffled by her endless garbs,

Хотя часто озадачен ее бесконечными покровами,

But cannot look upon her soul within.

Но не может взглянуть на ее душу внутри.

Then, furious for a knowledge absolute,

Затем, неистово стремясь к абсолютному знанию,

He tears all details out and stabs and digs:

Он разрывает все детали, роет и колет:

Only the shape's contents he holds for use;

Лишь содержимое формы сохраняя для использования;

The spirit escapes or dies beneath his knife.

Дух ускользает или умирает под его ножом.

He sees as a blank stretch, a giant waste

Он видит пустую протяженность как гигантскую пустыню,

The crowding riches of infinity.

Все эти неисчислимые богатства бесконечности.

The finite he has made his central field,

Он главным полем своей деятельности делает конечное,

Its plan dissects, masters its processes,

И его планы исследует, овладевает его процессами,

That which moves all is hidden from his gaze,

Но скрыто от его взгляда то, что движет всем,

His poring eyes miss the unseen behind.

Его сосредоточенные глаза не видят незримое запредельное.

He has the blind man's subtle unerring touch

Он обладает тонким, безошибочным прикосновением слепца

Or the slow traveller's sight of distant scenes;

Или взглядом неторопливого путешественника, что созерцает пейзажи в отдалении;

The soul's revealing contacts are not his.

Но прикосновения-откровения души ему неведомы.

Yet is he visited by intuitive light

И все же к нему доносится интуитивный свет,

And inspiration comes from the Unknown;

И вдохновение приходит из Неведомого;

But only reason and sense he feels as sure,

Но лишь рассудок и чувство надежными кажутся ему,

They only are his trusted witnesses.

Они его доверенные лишь свидетели.

Thus is he baulked, his splendid effort vain;

Вот так он терпит неудачу, его великолепные усилия оказываются тщетными;

His knowledge scans bright pebbles on the shore

Его знание рассматривает лишь сверкающие камешки на берегу

Of the huge ocean of his ignorance.

Огромного океана его неведения.

Yet grandiose were the accents of that cry,

Однако грандиозными были слова этого крика,

A cosmic pathos trembled in its tone.

Космический пафос трепетал в его тоне:

"I am the mind of God's great ignorant world

Я ум великого, невежественного мира Бога,

Ascending to knowledge by the steps he made;

Поднимающийся к знанию по им сотворенным ступеням

I am the all-discovering Thought of man.

Я - всераскрывающая Мысль человека.

I am a god fettered by Matter and sense,

Я - бог, скованный Материей и чувством,

An animal prisoned in a fence of thorns,

Животное, заключенное в загоне с колючей оградой,

A beast of labour asking for his food,

Зверь, что трудится и просит пищи,

A smith tied to his anvil and his forge.

Кузнец, прикованный к своей наковальне и кузнице.

Yet have I loosened the cord, enlarged my room.

Но я удлинил свою веревку, расширил свою комнату.

I have mapped the heavens and analysed the stars,

Составил карту небес, исследовал звезды,

Described their orbits through the grooves of Space,

Я начертал их орбиты в колеях Пространства,

Measured the miles that separate the suns,

Я измерил расстояния, что разделяют солнца,

Computed their longevity in Time.

И вычислил их возраст во Времени.

I have delved into earth's bowels and torn out

Я копался в земных недрах, извлекая оттуда

The riches guarded by her dull brown soil.

Богатства, хранимые тусклой, коричневой почвой.

I have classed the changes of her stony crust

Я дал классификацию изменениям ее каменной коры,

And of her biography discovered the dates,

И вычислил даты ее биографии,

Rescued the pages of all Nature's plan.

Восстановил страницы плана всей Природы.

The tree of evolution I have sketched,

Я начертал древо эволюции,

Each branch and twig and leaf in its own place,

Все ветви, ответвления, листья поставил на свое собственное место,

In the embryo tracked the history of forms,

В эмбрионе я проследил историю форм,

And the genealogy framed of all that lives.

И воссоздал генеалогию всех этих жизней.

I have detected plasm and cell and gene,

Я обнаружил плазму, клетку и гены

The protozoa traced, man's ancestors,

Нарисовал одноклеточных предков человека,

The humble originals from whom he rose;

Скромные начала, из которых он возник;

I know how he was born and how he dies:

Я знаю, как он был рожден и как умирает:

Only what end he serves I know not yet

Лишь цели, которой он служит, я всё ещё не знаю,

Or if there is aim at all or any end

Иль есть ли вообще цель, или какое-либо назначение,

Or push of rich creative purposeful joy

Или побуждение плодотворной, созидательной, целенаправленной радости

In the wide works of the terrestrial power.

В широких работах земной силы.

I have caught her intricate processes, none is left:

Я постиг ее запутанные процессы, все мне открылось:

Her huge machinery is in my hands;

Ее огромная машинерия - в моих руках;

I have seized the cosmic energies for my use.

Я овладел энергиями космоса ради своей пользы.

I have pored on her infinitesimal elements

Я изучил ее мельчайшие процессы,

And her invisible atoms have unmasked:

И обнаружил ее невидимые атомы:

All Matter is a book I have perused;

Вся Материя - есть книга, которую я изучил;

Only some pages now are left to read.

Мне осталось прочесть последние лишь страницы.

I have seen the ways of life, the paths of mind;

Я увидел пути жизни и тропы ума;

I have studied the methods of the ant and ape

Я изучил повадки муравья и обезьяны,

And the behaviour learned of man and worm.

Поведение человека и червя.

If God is at work, his secrets I have found.

Если Бог трудиться в творении, то его секреты обнаружил я.

But still the Cause of things is left in doubt,

Но пока сомнительной ещё остается Причина вещей,

Their truth flees from pursuit into a void;

Их истина убегает в пустоту от преследования;

When all has been explained nothing is known.

Когда все объяснено, ничего на самом деле не известно.

What chose the process, whence the Power sprang

Что избирает этот процесс, откуда возникает Сила,

I know not and perhaps shall never know.

Не знаю я и, вероятно, не узнаю никогда.

A mystery is this mighty Nature's birth;

Мистерией предстает рождение этой могучей Природы;

A mystery is the elusive stream of mind,

Мистерия этот ускользающий поток ума.

A mystery the protean freak of life.

Мистерия это причудливое многообразие жизни.

What I have learned, Chance leaps to contradict;

Всё, что я узнал, опровергает какая-нибудь Случайность;

What I have built is seized and torn by Fate.

Что бы я ни построил, захватывает и разрушает Судьба.

I can foresee the acts of Matter's force,

Я могу предвидеть действия силы Материи,

But not the march of the destiny of man:

Но не способен предвидеть ход судьбы человека:

He is driven upon paths he did not choose,

Он следует путями, которые он сам не выбирает,

He falls trampled underneath the rolling wheels.

И падает под несущимися колесами обстоятельств.

My great philosophies are a reasoned guess;

Мои великие системы философии всего лишь догадки разума;

The mystic heavens that claim the human soul

Мистические небеса, что претендуют на душу человека,

Are a charlatanism of the imagining brain:

Всего лишь шарлатанство воображающего мозга:

All is a speculation or a dream.

Все это лишь предположения иль грезы.

In the end the world itself becomes a doubt:

В конце концов сам мир становиться сомнительным:

The infinitesimal's jest mocks mass and shape,

Насмешка бесконечно малого сводит на нет массу и форму,

A laugh peals from the infinite's finite mask.

Смех бесконечности звенит из-под маски конечного.

Perhaps the world is an error of our sight,

Возможно, мир всего лишь ошибка нашего зрения,

A trick repeated in each flash of sense,

Трюк, повторяемый в каждом всплеске чувства,

An unreal mind hallucinates the soul

Нереальный ум видит душу как галлюцинацию

With a stress-vision of false reality,

С навязанным видением фальшивой реальности,

Or a dance of Maya veils the void Unborn.

Или танец Майи скрывает пустоту Нерожденного.

Even if a greater consciousness I could reach,

Даже если бы я смог достичь более великого сознания,

What profit is it then for Thought to win

Какая в том польза для Мысли покорять

A Real which is for ever ineffable

Реальность, которая навеки невыразима,

Or hunt to its lair the bodiless Self or make

Какая польза охотиться в берлоге за бестелесным Я

The Unknowable the target of the soul?

Или целью души делать Непознаваемое?

Nay, let me work within my mortal bounds,

Нет, позволь мне работать внутри моих смертных границ,

Not live beyond life nor think beyond the mind;

Не пытайся жить по ту сторону жизни, не думай за пределами ума;

Our smallness saves us from the Infinite.

Наша малость спасает нас от Бесконечности.

In a frozen grandeur lone and desolate

В ледяную грандиозность одинокую и пустынную,

Call me not to die the great eternal death,

Не зови меня умирать великой вечной смертью,

Left naked of my own humanity

Лишенным моей собственной человеческой природы

In the chill vast of the spirit's boundlessness.

В холодной пустоте безграничности духа.

Each creature by its nature's limits lives,

Каждое существо живет границами своей природы,

And how can one evade his native fate?

И как может кто-то избежать своей судьбы?

Human I am, human let me remain

Я - человек, позволь мне остаться человеком,

Till in the Inconscient I fall dumb and sleep.

Пока в Несознательное, немой и спящий, я не упаду.

A high insanity, a chimaera is this,

Высокое безумие и химера все это,

To think that God lives hidden in the clay

Думать, что Бог скрыто живет в плоти,

And that eternal Truth can dwell in Time,

И что вечная Истина может жить во Времени,

And call to her to save our self and world.

И взывать к ней, чтобы она спасла нас и мир.

How can man grow immortal and divine

Как человек может стать бессмертным, божественным,

Transmuting the very stuff of which he is made?

Преобразуя саму материю, из которой он сотворен?

This wizard gods may dream, not thinking men."

Об этом могут грезить лишь волшебники-боги, а не мыслящие люди.

And Savitri heard the voice, the warped answer heard

Савитри выслушала этот голос и его искаженный ответ

And turning to her being of light she spoke:

И, повернув к своему существу света, сказала:

"Madonna of light, Mother of joy and peace,

Мадонна света, Мать радости и мира^[2],

Thou art a portion of my self put forth

Ты - часть меня самой, что вышла вперед,

To raise the spirit to its forgotten heights

Чтобы поднять дух на его забытые высоты

And wake the soul by touches of the heavens.

И пробуждать душу прикосновениями неба.

Because thou art, the soul draws near to God;

Ты есть, и душа приближается к Богу;

Because thou art, love grows in spite of hate

Ты есть, и любовь растет вопреки ненависти,

And knowledge walks unslain in the pit of Night.

И знание, не погибая, бродит в бездне Ночи.

But not by showering heaven's golden rain

Но не падением небесного золотого дождя

Upon the intellect's hard and rocky soil

На каменистую, твердую почву интеллекта

Can the tree of Paradise flower on earthly ground

Может зацвести на земле Дерево Рая

And the Bird of Paradise sit upon life's boughs

И Райская Птица сесть на ветви жизни,

And the winds of Paradise visit mortal air.

И ветры Рая посетить смертный воздух.

Even if thou rain down intuition's rays,

Даже если прольешь ты вниз лучи интуиции,

The mind of man will think it earth's own gleam,

Ум человека подумает, что это - собственный блеск земли,

His spirit by spiritual ego sink,

Его дух будет утоплен духовным эго

Or his soul dream shut in sainthood's brilliant cell

Или его душа будет грезить, запертая в блестящей клетке святости,

Where only a bright shadow of God can come.

Куда может войти только светлая тень Бога.

His hunger for the eternal thou must nurse

Его голод к вечному ты должна вскармливать

And fill his yearning heart with heaven's fire

И наполнять его томящееся сердце небесным огнем,

And bring God down into his body and life.

И нести Бога вниз, в его жизнь и тело.

One day I will return, His hand in mine,

Однажды вернусь я, Его рука в моей,

And thou shalt see the face of the Absolute.

И ты увидишь лицо Абсолюта.

Then shall the holy marriage be achieved,

Тогда святое супружество будет достигнуто,

Then shall the divine family be born.

Тогда будет рождена божественная семья.

There shall be light and peace in all the worlds."

Там покой и свет пребудут во всех мирах .

End of Canto Four

Конец четвертой песни