17 июля 1939 года Восточный экспресс как обычно сделал остановку в Милане.
К этому моменту в купе первого класса уже сидел высокий мужчина, примерно лет сорока, очень интеллигентный, но спортивного телосложения. Он пил кофе и просматривал стопку французских газет. На столике перед ним лежала открытая пачка американских сигарет Camel и толстая книга на английском языке, посвященная современной физике: Paul Dirac «The principles of quantum mechanics».
В купе постучался и вошел небольшой пожилой человек, полноватый, плешивый, с очень аккуратно закрученными усами. Одет он был дорого и чрезвычайно аккуратно, в руках держал круглую шляпу и небольшой саквояж.
Как и положено среди людей вежливых, разговор по французски начал более пожилой пассажир:
- У Вас место в купе свободно?
- Да. Пожалуйста. Присаживайтесь.
- Спасибо. До Константинополя ехать еще долго. Давайте будем знакомиться?
- Ну Вам то представляться совсем не надо.
- Почему?
- Вы Эркюль Пуаро, знаменитый частный сыщик. Ваше лицо иногда мелькает в газетах.
Лет пять назад в этом самом поезде, идущем через всю Европу Вы стали свидетелем убийства гангстера. Насколько помню, Вы тогда отказались от расследования.
- Что ж, приятно быть знаменитым. А Вас как зовут?
- Макс Отто. Но я просто офицер. Еду по служебной надобности. Ничего интересного.
- Ну кое что интересное о Вас я могу рассказать кроме этого, благодаря своим серым клеточкам.
Пуаро пальцем показал на свою голову, где находились те самые серые клеточки мозга знаменитого сыщика и вежливо переспросил офицера:
- Вы не возражаете?
- Будьте так любезны, уважаемый господин Пуаро. Рассказывайте.
- Вы не просто офицер, Вы немецкий офицер. Говорите по французски Вы очень хорошо, но легкий акцент все же присутствует.
- Вы правы. Я немец.
- И Вы очень не обычный немецкий офицер.
- Почему Вы так решили?
- Прежде всего из подборки газет, которые Вы просматриваете.
Обычно, люди выбирают одну две газеты, которая соответствует их взглядам на жизнь. Чтобы прочитать то, с чем и так будут согласны. Вы же просматриваете газеты и националистические. И правительственные. И даже газеты левых партий.
Из чего можно заключить, что Вы хороший аналитик и даже из чтения газет, Вы стремитесь извлечь пищу для последующих размышлений и умозаключений.
- И какой из этого Вы делаете вывод?
- Что Вы вообще не имеете отношения к германской армии. Вы или служите в МИДе или в каком то отделе РСХА.
И это еще не все.
- Неужели Ваши легендарные серые клеточки, Вам подсказали про меня что то еще?
- Да, уважаемый Макс Отто. Работник министерства иностранных дел вряд ли будет на досуге читать книгу о квантовой физике. А вот сотрудник разведки или контрразведки? Он может читать что угодно, что необходимо ему по работе.
Поэтому?
Я исключаю, что Вы сотрудник МИД Германии. Ваше место работы в одной из германских спецслужб. Я бы рискнул предположить, что Вы аналитик, возможно советник ведомства Вальтера Шеленберга.
- Браво, почтенный господин Пуаро. Вы меня просто обезоружили. Вы все угадали верно.
Я действительно работаю у Шеленберга. Вы действительно великий сыщик.
Эркюль Пуаро самодовольно улыбнулся. Достигнув весьма преклонного возраста он как и в молодости очень любил, когда у него все получается. Он по прежнему любил порядок у себя в голове.
И по прежнему очень любил, когда его хвалят и им восхищаются.
Однако собеседник не позволил ему долго находиться в благостном состоянии:
- А как отнесется великий сыщик Пуаро к некоторым догадкам о нем самом?
Пуаро улыбнулся уголками глаз, кивнул и сделал разрешительный жест рукой.
Он ни как не ожидал, что сегодня в поезде, несущемся через всю Европу у него будет словесный поединок. Не ожидал, что немецкий офицер примет подачу.
Но Пуаро в отличие от большинства стариков его возраста, сохранял полную ясность ума и был всегда готов к новому интеллектуальному сражению.
- Уважаемый Эркюль Пуаро.
Я давно наблюдаю за Вашими удивительными расследованиями и заметил одну крайне интересную особенность.
Все Ваши дела обязательно очень сложны. Все Ваши противники, то есть преступники, всегда умны и их преступления всегда очень необычны.
Практически всегда убийца, которого Вы изобличаете имеет алиби и он на первый взгляд даже не имеет мотива для убийства.
Удивительным является то, что Вы почти всегда являетесь очевидцем, свидетелем самых необычных преступлений, как будто судьба нарочно сводит Вас великого сыщика с самыми изощренными преступниками.
По теории вероятности вся Ваша деятельность сыщика невозможна.
Потому, что в обычной уголовной практике, на сотни и тысячи обычных преступлений приходится лишь одно два действительно необычных и настолько тщательно продуманных преступления.
А чтобы почти все необычные и удивительные преступления в Европе и на Ближнем Востоке происходили в присутствии одного человека?
Чтобы самые загадочные преступления происходили в присутствии того единственного человека, который их может разгадать? С точки зрения математики, это практически невозможно. Вероятность этого практически нулевая.
- И какой Вы делаете из этого вывод, уважаемый Макс Отто?
- Я предполагаю, что Вы, Эркюль Пуаро, живете в вымышленном, придуманном мире.
В мире, созданном гением какого то писателя.
Собственно, осмелюсь в порядке шутки предположить, что этот писатель на самом деле пожилая английская леди. И эта леди сама придумывает все загадочные преступления, продумывает все детали, чтобы преступления потом происходили в Вашем присутствии. Чтобы Вы могли бы эти преступления раскрыть.
- Что ж. Похоже, что Вы достойный противник, Макс Отто.
- Согласитесь, господин Пуаро, что это не ответ. Что Вы сами об этом всем думаете?
- О странностях своей жизни я и сам много раз задумывался.
Отлично понимаю, что действительно необычно то, что судьба никогда не подбрасывала мне обычную поножовщину или кражи.
Действительно непонятно то, что самые удивительные загадочные убийства почему то происходят в моем присутствии, как будто то я их как магнит притягиваю к себе.
Меня самого очень удивляет и то, что преступники почему то слишком часто успевают убить не только давно намеченные ими жертвы, но зачем то и еще одного или несколько человек. Все эти чрезмерные, дополнительные убийства, слишком уж напоминают детективный роман, в котором чем больше будет кровопролития, тем больше будет шуметь пресса и тем больше будет тираж.
- И как же Вы к этому всему относитесь, уважаемый господин Пуаро?
- Я перестал размышлять о том, живу я в реальном мире или вымышленном.
Если я живу в мире, придуманном писателем? Тогда я очень благодарен этому писателю за свою необычайно интересную жизнь.
Я благодарен судьбе за то, что мне удалось раскрыть столько загадок и изобличить столько преступников.
Я благодарен обстоятельствам, которые позволили мне много раз проявить все мое искусство лучшего частного детектива Европы.
- Спасибо Вам господин Пуаро за искренний ответ.
- Что ж. И Вам спасибо за вопрос, который до Вас мне никто ни разу не задавал.
И если Вы готовы продолжить обмен подачами, я готов поделиться своими новыми наблюдениями о Вас, уважаемый Макс Отто.
- Конечно, делитесь, я весь внимание.
- Первое, о чем я сейчас задумался. Чтобы сходу предположить, что Пуаро возможно живет в придуманном кем то мире нужно и самому знать нечто подобное о своей собственной жизни.
- Что Вы имеете в виду, господин Пуаро?
- То, что у Вас у самого есть причины предполагать то, что Ваша жизнь тоже кем то придумана. Слишком уже много в Вашей жизни намешано заведомо не сопоставимых странностей.
- Что Вы имеете в виду?
- Вы, немец, используете в качестве закладки в книге по физике этикетку армянского коньяка.
Заметил, что в одной из газет Вы отметили часы завтрашней радиотрансляции Уимблдонского турнира.
Вы уже побеждали в турнирах по теннису, уважаемый Макс Отто?
- Да. Я чемпион Берлина.
- Так я и думал. Но.. Так не бывает.
Американские сигареты. Армянский коньяк. Теоретическая физика. Плюс профессиональная игра в теннис. И наверняка очень качественная работа аналитиком в спецслужбах, где Вы наверняка ценный сотрудник, раз Вам оплачивают билеты в этом элитном поезде.
Это все только то, что можно увидеть на самый первый взгляд.
Слишком у Вас всего много намешано разного.
И все это у одного человека.
Слишком уж часто у Вас одно противоречит другому.
- А Вы уверены, что не ошибаетесь, Пуаро?
- Пуаро еще заметил кое что странное.
Вы выщипываете волоски между бровями. Сросшиеся брови вообще не характерны для немцев. Монобровь бывает у южных народов, на Кавказе, реже у восточных славян.
Так, что, Макс Отто, Вы возможно даже не немец.
Причем, Вам очень важно, чтобы об этом никто не знал.
Но, Вы можете не сомневаться: мои догадки не уйдут дальше нашего купе. Потому, что я не сочувствую Германскому рейху. Я не могу простить Германии то, что она сделала с моей родной Бельгией в 1914 году.
Пораженный Макс Отто сидел как хороший игрок в покер с ничего не выражающим лицом.
А Эркюль Пуаро хитро ему улыбнувшись, продолжил свои догадки.
- Возвращаюсь к главному. Все вышеперечисленное, позволяет мне предположить не только то, что Ваша жизнь полна секретных миссий и государственных тайн. Гораздо важнее, что Ваша жизнь, как и моя, быть может тоже придумана каким то очень хорошим писателем.
И Вы, блестящий аналитик, наверняка уже и сами догадались об этом.
- Вы страшный человек, господин Пуаро.
- Ну я просто попытался Вам достойно ответить, уважаемый Макс Отто.
Не часто встречаешься с аналитиком такого уровня как Ваш. Надеюсь эта часть разговора была интересен нам обоим.
- Да. Конечно. Было очень интересно. Спасибо Вам.
Немецкий офицер вежливо и уважительно чуть чуть наклонил голову в легком поклоне.
- А о чем бы Вы еще хотели поговорить, уважаемый господин Пуаро?
- О войне. О неизбежной будущей войне.
- Вы не верите, что можно сохранить мир?
- После Мюнхенского соглашения и раздела Чехословакии? Не верю.
- И когда может начаться война?
- В любой момент. Причем, у меня есть предположение что и Ваша миссия в Константинополе и мой визит в этот город связаны с будущей войной.
Просто мы представляем разные страны. Но едем мы оба по одному и тому же поводу. Из за неизбежной будущей войны.
Предполагаю, что сейчас по всей Европе в разные стороны, в разных поездах едут дипломаты разных стран и люди вроде нас с Вами по той же причине. Из за неизбежной войны.
- Я не могу ответить утвердительно на Ваше предположение, господин Пуаро.
- А и не надо отвечать, уважаемый Макс Отто. Для Эркюля Пуаро достаточно видеть глаза собеседника во время разговора, чтобы понять о чем он сейчас думает.
Вы точно уверены, что война будет обязательно? Нет?
- Обязательно будет война. Война будет еще более страшная, чем предыдущая, просто потому, что теперь в противостоящих армиях больше современной военной техники и более страшное оружие, чем было тогда. Теперь обязательно погибнут уже десятки миллионов человек.
И я очень боюсь, что ничего уже сделать нельзя.
Все что нас всех ждет в ближайшем будущем это ужасно.
Германия пойдет на восток. И Германия обязательно пойдет на запад.
- Ну почему на восток понятно. Drang Nach Osten! Это девиз еще прошлого века. А почему Германия пойдет на запад?
- Потому, что Франция и Соединенное королевство сделали все возможное, чтобы после поражения в 1918 году немцы были унижены, раздавлены и полностью уничтожены. Победители сами сделали так, чтобы немцы очень сильно возненавидели тех, кто их победил. Германия обязательно пойдет на запад, чтобы отомстить за поражение.
И я не завидую жителям Франции.
- Вы считаете, что по результатам войны Германия победит? Или нет?
- Германия проиграет войну как и в прошлый раз. В том числе из за ограниченных ресурсов.
И быть может через несколько лет Вы в купе поезда будете с каким нибудь пьяным армейским генералом вермахта обсуждать, существует ли для Германии возможность избежать полного разгрома и выйти из войны.
Кто знает? Может так и будет?
- Уважаемый господин Пуаро. Я как немецкий офицер просто не имею права комментировать Ваши предположения о возможности поражения Германии.
- А и не надо комментировать. Я вижу Ваши глаза. Я понимаю Ваши мысли.
Мне этого достаточно, уважаемый Макс Отто.
- Я собираюсь позвать проводника поезда и заказать еще чашечку кофе.
А Вы будете пить кофе?
Великий сыщик улыбнулся ему в ответ:
- Эркюль Пуаро предпочитает горячий шоколад.
