На этот раз Остин не стал церемониться с напарником, или это был куда более решительный Пит ― точно не скажу. Но один из моих так называемых друзей от души лупил по щекам потерявшего сознание Дасти Роджа, сердито приговаривая:
― Да что же это делается! Сыщик ты, или девица на смотринах ― только что откачали, а он опять прикидывается... Приди же в себя, дурень, ― жив твой Юджин, хотя ранение и серьёзное. Этот, как ты любишь повторять, "крутой парнишка" не так глуп, чтобы позволить прикончить себя накануне свадьбы. К тому же, он задолжал очень "серьёзным" людям ― его и с того света достанут. Не будет наш юнец рисковать жизнью Эммы.
Я стонал, растирая горящие щёки и ругая последними словами обоих почему-то счастливо улыбавшихся негодяев, посмевших так грубо обращаться с бесчувственным другом. А Мелена с нежностью протирала лицо "бедняжки" мокрым полотенцем, утешая с хитрой ухмылкой ― мол, не переживай, до свадьбы заживёт.
Вскоре мне стало настолько легче, что, не слушая угроз Пита оставить несговорчивого дурака на ночь в "царстве безмолвия" на том самом столе, где он проводил вскрытия, я потащил вздыхавшего Остина в местный сумасшедший дом. Раз Юджин теперь был в безопасности, стоило лично убедиться, что в "Приюте обречённых" всё спокойно, а после этого уже ехать в трущобы осматривать найденные младшим напарником новые улики.
Наверное, я просто сошёл с ума, раз рисковал здоровьем, не послушав друзей, но интуиция настаивала:
"Неспроста Лурк заговорил о сумасшедших. Этот тип всегда знает больше, чем говорит ― значит, наплевав на головную боль и тошноту, надо навестить безумцев. А новое "послание" никуда не денется, тем более что сердитый Дохляк уже поехал туда к старику Кларенсу, оставшемуся делать зарисовки."
По дороге Остин не ворчал, но смотрел на упёртого напарника с таким осуждением, что я не знал куда спрятаться от его полных немого укора, добрых глаз. И очень обрадовался, когда служебная коляска остановилась у неприметного особняка, внешний вид которого говорил, что ремонта здесь не было минимум полвека и в ближайшие десятилетия вряд ли что-нибудь изменится.
Радушно встретивший нас в своём богато украшенном кабинете явно любивший хорошо и вкусно покушать попечитель "несчастных" ― господин Фукс, видимо, считал, что безумцам по большому счёту всё равно, что над ними протекает крыша и дует изо всех щелей. Ведь они живут в придуманном ими мире, сражаясь с собственными бесами.
Он с порога заявил уважаемым гостям, что в вверенном ему заведении царят порядок и гармония, случаев побега не было, если не считать прискорбного происшествия десятилетней давности. Тогда сбежали сразу трое "жильцов" этого дома, но всех скоро нашли ― кажется, их растерзали дикие звери. Страшное было зрелище, ведь дело происходило зимой, а рискнувшим жизнью людям кроме леса негде было спрятаться.
― Здешние места окружены болотами и непроходимыми чащобами. Это просто чудо, что егерь случайно натолкнулся на их останки, а то никогда бы не узнали, что случилось.
Фукс притворно вздыхал, потирая толстые, украшенные дорогими перстнями пальцы и отводя заплывшие жиром глазки, словно ему и в самом деле было жаль доведённых до отчаяния несчастных. Спросил как можно более холодно:
― Вы хотя бы их искали?
Попечитель сразу вспотел, вытащив из ящика стола словно заранее приготовленные листки с объявлениями о розыске сбежавших. Я выдернул бумаги из его влажной ладони, рассматривая рисунки, изображавшие зверские, заросшие щетиной физиономии беглецов, скорее напоминавшие разбойников с большой дороги.
― Да они тут все на одно лицо, ― вздохнул Остин, ― их хоть раз водили в баню?
― Разумеется, наши постояльцы жили здесь, ни в чём не нуждаясь, на всём готовом ― мы каждый год на благотворительных вечерах собирали для бедняг деньги, ― не краснея, вдохновенно врал Фукс, но, наткнувшись на наши гневные лица, скис.
― Покажите документы, которые по закону должны храниться не меньше двадцати лет, ― жёстко отчеканил Остин, демонстративно засучивая рукава, ― и не пытайтесь обмануть, мол, они потерялись...
Затрясшийся попечитель лихорадочно рылся в шкафу и, наконец, достав три пыльные папки, протянул их мне. Я листал пожелтевшие бумаги, всматриваясь в лица обычных, ничем не примечательных людей, мысленно благодаря неизвестного умника из Департамента попечительства, которому пришла в голову идея непременно делать портреты людей, переходящих под защиту государства, чтобы никто посторонний не мог получить за них положенные средства.
Я его сразу узнал, ведь наши лица были таинственным образом похожи ― совсем молодой, привлекательный юноша, с хитро прищуренными, умными глазами и плотно сжатыми губами. Сэм Попс, тот самый неуловимый преступник, на счету которого, предположительно, жизни многих моих соотечественников, посланных в этот мир с ознакомительной целью и на свою беду ставших членами мистического клуба Адама Чадински.
В личном деле он был записан как С. Добси, убивший родителей и отправленный в "Дом обречённых" под особый надзор, поскольку был признан Высшей Врачебной Комиссией не способным отвечать за свои действия.
Думаю, выглядел я в ту минуту достаточно сурово, потому что Фукс побледнел, попытавшись спрятаться от меня за дорогую портьеру:
― Остальные беглецы тоже находились под особым надзором? ― рыкнул грозный представитель Тайного Сыска, ― и, увидев слабый кивок дрожащего попечителя, продолжил натиск, ― так как получилось, что о побеге не доложили "наверх"?
― Они... они же всё равно умерли, ― лепетал Фукс.
― Не все, этот ― я ткнул листком в побагровевшую физиономию попечителя, ― выжил и из-за Вашей халатности убил ещё очень много ни в чём не повинных людей.
Если бы голова внезапно не закружилась, Дасти Родж кулаками научил негодяя правильно исполнять свои служебные обязанности. А так, вовремя подхваченный напарником, приходя в себя, с дивана наблюдал, как разъярённый Остин от души пинал попытавшегося скрыться под столом жирного хапугу.
Медленно покачивавшаяся, то и дело подскакивавшая на ухабах коляска везла нас назад в самый бедный квартал города. Туда, где сегодня днём Юджин нашёл ещё одно место, связанное с "кровавыми посланиями". Голова уже почти успокоилась, если не считать противного стука молоточков в висках, но раздражённый желудок продолжало выворачивать ― последствия неожиданного и пока непонятного отравления. И только предусмотрительно захваченный Остином "эликсир" поддерживал мои силы, не давая окончательно расклеиться.
― Знаешь, Ости, подонок Попс солгал, сказав, что всего три года, как приехал в город. Если бы этот чёртов попечитель вовремя доложил о побеге, возможно, удалось избежать трагедии в "Клубе".
Остин достал из саквояжа глиняный кувшинчик, жадно приложившись к горлышку:
― Прости, что так получилось с успокоительным. Клянусь, только вчера пил из той бутылки и, как видишь, жив-здоров. А что касается побега ― думаешь, Попса поймали бы? Не уверен, Дасти, этот мерзавец наверняка всё хорошо продумал. Может, его подельники и побежали в лес, а он как пить дать спрятался где-то в другом, безопасном месте. Что-то подсказывает ― после допроса с пристрастием в конторе Фукс расскажет много интересного.
― Надеюсь, Ости. Знаешь, как вернёмся, попрошу Лурка усилить надзор за арестованным. Думаю, предатель где-то рядом. Раз убрали дурачка Эрика ― хотя, если честно, почему-то не могу представить, что тот связан с убийствами ― как бы и Фукса не отправили к предкам. Кстати, Пит уверял, что девчонок убил левша, а я заметил, что у Эрика кровью была испачкана правая рука. Надо искать того, кто...
― Хочешь посмеяться? Лурк ― левша, ― неожиданно весело сказал Остин и замер, видимо, испугавшись собственной дерзости, ― это, разумеется, ничего не значит...
Я посмотрел на него с удивлением:
― Серьёзно? А ведь и правда... Что ж, сейчас все под подозрением, Ости. Но ты пока помалкивай об этом, с Лурком шутить опасно.
Мы поднимались по шатающейся ржавой лестнице, потом долго шли по длинному коридору с чередой одинаковых дверей, пока Остин не ткнул ногой в обшарпанную стену:
― Кажется, это то самое место ― что за ночлежка? А ещё называется доходный дом ― просто кошмар.
Дверь заскрипела, и, увидев краем глаза метнувшуюся в нашу сторону тень, я выхватил кинжал:
― Именем Императора...
Остин поступил проще, схватил вывалившегося на нас "субчика" за шкирку и, прижав к стене, прорычал:
― Шелохнёшься ― отдам этому "зверю", ― напарник кивнул в мою сторону, ― он, как его, злой и голодный.
― Я сам злой, не запугаешь! ― завопил Дохляк Пит, выкручиваясь из захвата толстяка, ― где вас только демоны носили? Убери ножик, Дасти, и закрой рот.
Мы с Остином смущённо переступили через порог и ахнули ― в комнате царил полный разгром. Всё вокруг было усыпано кусками штукатурки, а у стены прямо на полу сидел Кларенс, обхватив руками перевязанную голову и что-то негромко бубнил себе под нос.
― Что произошло, Пит? Почему вы только вдвоём, разве Юджин не оставил здесь парочку наших ребят?
― Надо же, сколько вопросов. Моё место, между прочим, в лаборатории и леднике, а не здесь. Я не обязан выполнять вашу работу, к тому же, нет никакого желания помогать идиотам, тычущим в друга кинжалом или заламывающим "эксперту", что бы это ни значило, руки ― немного отдышавшись, сердитый Пит нехотя объяснил сложившуюся ситуацию:
― Кто-то вломился сюда и ударил Кларенса по голове, а потом уничтожил надписи, разломав штукатурку, по всей видимости, обыкновенным молотком.
― А ещё этот негодяй утащил блокнот. Я только-только закончил зарисовку, ― старичок поднял раненую голову, возмущённо крикнув, ― но он не на того напал! Быстро тащите сюда бумагу, слава Создателю, память у меня ещё отличная ― если поторопитесь, восстановлю надписи.
Остин кивнул:
― Я сейчас, ― и исчез в дверном проёме, через несколько мгновений вернувшись с сорванным со стены коридора объявлением, адресованным, видимо, злостным неплательщикам. Перевернув его, он отдал "добычу" художнику со словами, ― дерзай, Кларенс, надежда только на тебя.
Наш доблестный архивный работник вытащил из-за пазухи запасной грифель, немедленно приступив к восстановлению ценного документа. Пока он трудился в поте лица, меня мучили сомнения:
― Так всё-таки, почему рядом с Кларенсом не поставили парочку стражников, как этого требует порядок? И даже если охрана отлучилась, давно должна была вернуться.
Копавшийся в кусках штукатурки и другом мусоре Пит ответил:
― Когда на Юджина напали, здесь дежурили двое знакомых ребят из стражи. Это они первыми услышали звуки борьбы и стоны нашего парня, а затем пришли на помощь. Один из них, Энди, остался с пострадавшим, а второй, Мик, побежал за преступником. Энди сопровождал Юджина в больницу ― боялся повторного нападения, потом его сразу же к себе вызвал Лурк. А вот где до сих пор носит Мика ― непонятно...
― Думаешь, стражник всё ещё бегает за убийцей? Прошло уже больше часа, ― хмурился Остин.
Я помрачнел:
― Боюсь, Ости, не он, а его догнали. В любом случае, именно Лурк раньше всех узнал о случившемся и должен был прислать сюда ещё людей. Но почему-то этого не сделал. Странная "забывчивость", не считаешь?
Напарник промолчал, а Пит подвёл грустный итог:
― В этой грязи ничего не найти, я взял кусок штукатурки с надписью и лоскут ткани, предположительно, от платья; поеду к себе, потом скажу, что это ― кровь или краска. Опять тела нет, сюда бы Юджина с Беллой. А вы заканчивайте тут и соберите людей на поиски Мика.
― Как скажете, господин начальник, ишь, раскомандовался он, ― фыркнул уставший Остин, провожая взглядом худую спину Дохляка, ― как будто и сами не знаем, что делать.
Как только Кларенс закончил восстанавливать "послание", мы отвезли его домой и собрались в больницу к Юджину. Однако ехать пришлось совсем в другое место: неподалёку в этом же квартале нашли страшно изуродованное тело молодого стражника ― Мика. И, глядя на этот кошмар, мой так и не пришедший в себя желудок снова взбунтовался, вывернув то, что там ещё оставалось.
― Знакомая картина ― кисть отрезана, глаз нет... Чёртов Сэм Попс, его работа. Что ж, Дасти, теперь хотя бы знаем, кто за этим стоит, ― злился Остин, ― проклятый сумасшедший, всё никак не наиграется!
Мы возвращались в контору, чтобы доложить результаты Лурку, вокруг царил непроглядный мрак, который не могли разогнать даже многочисленные уличные фонари. Но ещё темнее была тоска в моей душе:
"Опять расследование на нуле, и чёртов противник нас опережает. Ещё и издевается, сволочь. Сплошные вопросы и никаких внятных ответов. Боже, как же я устал ― хочу домой, в свой мир. Туда, где всё просто и понятно, на свою работу, к демонам этот мерзкий Сыск вместе с его непонятным начальником. Дома я был так счастлив и безмятежен...
Недавний сон, в котором Дасти Родж чертил какие-то знаки на стене кровью убитой девушки, а лучший друг Дарси в отчаянии плакал рядом, вдруг коварно вынырнул из памяти, рассмеявшись в голове почему-то насмешливым голосом Лурка:
"Всё ещё хочешь домой, "чужак", туда, где тебя ждут старые секреты, а, возможно, и отложенное наказание? А что если "кровавые послания" связаны именно с тобой ― и ты первый всё это начал, Родж?"
Остин тронул меня за плечо:
― Дасти, неужели спишь с открытыми глазами? Так нельзя, сейчас поговорим с Лурком, вернее, выслушаем его очередные вопли, и я отвезу тебя к нам. Выспишься и отдохнёшь ― Мелена с близнецами поехала к родителям в соседний город. Так внезапно собралась, прислала записку с Заком. Помнишь его? Хороший парнишка растёт, жаль сирота. Мы с женой стараемся заменить ему родителей, как можем, конечно ― он такой гордый...
Я прикрыл слипавшиеся веки, слушая спокойный голос напарника и не понимая, что в его словах так неприятно резануло слух: Мелена уехала, не посоветовавшись с мужем? Они на редкость дружная пара, все решения принимают вместе и вдруг...
― Разворачивай коляску, Ости! Чёрт с ним, Лурком, гони домой. Не нравится мне внезапный отъезд. Днём во время обеда твоя жена об этом ни слова не сказала ― разве не странно?
Остин лишь на мгновение замер и тут же закричал на кучера, чтобы тот мчался домой изо всех сил. Его круглое лицо покраснело, словно стараясь сравняться цветом с рыжей шевелюрой, а бешеный стук сердца, казалось, оглушал даже меня. Мы вбежали в просторный холл, свернув из него в гостиную, где ещё совсем недавно сидели после обеда, греясь у камина.
В обычно идеально убранной комнате был беспорядок ― женские вещи разбросаны по полу вперемешку с детскими игрушками. Над камином вместо старинной картины гвоздями были прибиты маленькие башмачки близнецов и обведены красной краской. Я видел, как, пошатнувшись, Остин рухнул в кресло, но не стал его утешать, опрометью бросившись наверх в детскую. Малышей там не было, как и самой Мелены.
Быстро осмотрев все комнаты второго этажа, вернулся к напарнику, всё так же неподвижно сидевшему в кресле. Вспомнив, где в доме хранились сердечные капли, заставил замершего от горя толстяка проглотить их и только потом осторожно погладил его по уже начинавшим седеть кудрям:
― Возьми себя в руки, Ости ― детей и Мелены в доме нет. Если бы эта тварь действительно хотела им навредить ― сделала это здесь, где вы были так счастливы. Это просто игра, попытка нас запугать. Значит, все живы, и мы их обязательно найдём, слышишь?
Друг перевёл взгляд абсолютно сухих глаз с башмачков на меня, тихо прошептав:
― Я его убью, поклянись, что когда придёт время ― не остановишь напарника.
Обнял его, прижимая рыжую голову к своей:
― Клянусь, а если ты по какой-то причине этого не сделаешь ― сам с ним посчитаюсь.
У входной двери послышался шум, и, выхватив из ящика стола самострел, Остин в мгновение ока оказался там. Он действовал стремительно, и, сколько я ни старался, не мог за ним угнаться. В прихожей стояла няня, распутывая завязки детских плащей, пока довольные близнецы что-то делили между собой. Она подняла голову, удивлённо уставившись на хозяина:
― Господин Остин, что случилось? Да на Вас лица нет...
― Где Мелена? ― мне стало страшно за друга, настолько обречённым показался его голос.
Няня захлопала светлыми ресницами:
― Она получила какое-то письмо и очень разволновалась. Госпожа Мелена написала записку для Вас, отправив её с Заком, велела одеть близнецов и идти с ними гулять. И не возвращаться, пока не увижу господина.
Я развернул Остина к себе:
― Бери служебную коляску и немедленно вези детей вместе с няней к родителям жены. А потом возвращайся в мою квартиру, здесь нельзя оставаться ― завтра Пит всё осмотрит.
Толстяк кивнул, и, проводив его, я поплёлся на конюшню к Заку за свободной лошадью. Ехать к Юджину уже не было сил ― голову безбожно вело, не говоря про больной желудок. Так что по дороге в контору я молился только об одном ― как бы не вывалиться из седла, сдохнув в грязи на дороге под этим нескончаемым моросящим дождём.
Возможно, мне попалась очень умная лошадь, или я недооценил своё желание выжить любой ценой: хоть и не помнил, как добрался в город, очнулся уже в кабинете Лурка, лёжа на его любимом диване. Сам начальник Третьего отделения заварил какую-то травяную бурду, в этих краях заменявшую кофе. Не по вкусу, конечно, а действию ― голова немного прояснилась, даже перестав кружиться.
Лурк с тревогой заглянул в мои, полагаю, мутные глаза, заботливо поправив большой лохматый плед, под которым было чертовски тепло, и, сев рядом, негромко сказал:
― Дурак ты, Дасти Родж ― разве можно было после покушения в доме Остина Гибба заниматься расследованием? Твоё место в больнице ― или считаешь себя бессмертным? Пока ты тут валялся в отключке, осмотревший тебя старый доктор Хил в ужасе заламывал руки, причитая, что, якобы, я заставляю работать даже трупы, ― и, ухмыльнувшись, добавил, ― ну, или в твоём случае ― полутрупы...
Скривился, пытаясь изобразить ответную улыбку, на что Лурк неожиданно ответил задорным и очень искренним смехом, даже потрепав "больного" за плечо:
― Это хорошо, что ты держишься, "чужак", потому что мы все барахтаемся в большой куче дерьма. И началось это не сегодня, а как раз с твоим появлением в нашем убогом городке ― я по-прежнему подозреваю твою лысую голову, хотя признаю ― к убийству "мистиков" ты не причастен.
Фыркнул в ответ:
― Я не лысый, и скоро обрасту ― когда-то у меня были кудри получше Ваших, шеф. И не сомневайтесь ― ещё будут. А что касается подозрений, то лучше сразу признайтесь:
― Это Вы убили девчонок и за что? Не понравилось обслуживание?
Наверное, в этот свой "кофейный" суррогат Лурк подмешал какой-то "весёлой" травки, иначе откуда вдруг из всегда осторожного сыщика полезла подобная, граничившая с самоубийством глупость?
Но реакция начальника мне понравилась: он хохотал от души и, отсмеявшись, вытер слёзы с глаз:
― Ну ты и дурак. Хотя кое в чём прав ― сейчас стоит подозревать всех, включая начальство. Тоже догадался, что у преступников есть свой информатор в Тайном Сыске? Прямо под носом, вот же дрянь.
Я посмотрел на его симпатичное, вмиг ставшее серьёзным лицо:
― Если бы только предатель ― этот "некто" помогает убийце. Кто-то же пронёс нож в камеру Эрика, и вообще, создаётся впечатление, что противник почему-то постоянно на шаг впереди.
Сам не знаю, что за чёрт дёргал меня тогда за язык, ведь не собирался же с ним откровенничать ― это было равносильно заигрыванию с необычной акулой. Умной, хитрой и непредсказуемой ― именно таким всегда казался Лурк. Хотя сегодня я увидел шефа немного другим ― более человечным, что ли, словно он слегка приподнял маску, которую постоянно носил. Или специально сделал это, чтобы заставить дурака Роджа ему довериться.
Что ж, давайте сыграем по Вашим правилам, шеф ― считайте, что я клюнул:
― Кстати, как там поживает господин Фукс ― попечитель "Дома обречённых"? Его уже должны были привезти в департамент.
Лурк смотрел на меня, и, могу поклясться, у него было такое выражение лица, словно он только что прочитал мысли своего непокорного подчинённого, и они ему не понравились. Вернее, он был разочарован.
Я готов был дать себе в лоб, чтобы выбить оттуда идиотские фантазии насчёт "всевидящего" начальства, но помрачневший шеф неожиданно гаркнул так, что я чуть не упал с дивана:
― Аксель! Почему до сих пор не доложил о прибытии Фукса?
В кабинет вошёл адъютант Лурка ― седеющий, внешне неторопливый человек средних лет с умным, приветливым лицом "доброго дядюшки". На первых порах я очень удивлялся, почему начальник отделения выбрал на эту должность немолодого служаку, а не расторопного юнца. Но Остин просветил "чужака", что за приятной личиной Акселя скрывается опытный хищник, способный откусить голову любому, кто посмеет перейти дорогу ему самому или обожаемому шефу. Недаром в Третьем отделении адъютанта прозвали "цепным псом" Лурка и откровенно побаивались.
Держался Аксель уверенно и на вопль начальника среагировал очень спокойно:
― Потому что его ещё не привезли, господин Лурк. Хотите, чтобы я их поторопил? ― в голосе адъютанта послышалась неприкрытая ирония, и, что было вдвойне удивительно, Лурк спустил ему подобное поведение. Интересно, что у них были за отношения?
Шеф жестом отослал его прочь, но было заметно, что он взбешён, и мысленно я уже приготовился получить привычную взбучку. Но вместо этого Лурк отошёл к окну и, заложив руки за спину, сказал голосом чертовски уставшего человека:
― Рассказывай, Родж. Хочу знать обо всём, что сегодня произошло с самого утра и до той минуты, как тебя чуть живого принесли в кабинет. Постарайся ничего не упустить, важны любые, даже незначительные детали.
Я добросовестно исполнил его приказ, и он ни разу меня не перебил. Когда добавить уже было нечего, Лурк кивнул:
― Что ж, согласен с твоими выводами ― у нас завелась крыса... Значит, будем её ловить.
В комнату, осторожно постучав, неторопливо вошёл Аксель:
― Фукса привезли.
Лурк обернулся:
― И где он сейчас?
Чёрт возьми, показалось, или он уже знал, что сейчас ему ответит адъютант?
― В леднике у Пита. Его убили метким выстрелом почти рядом с конторой, попечителю снесли полголовы ― необычный самострел с длинным стволом, бьёт с большого расстояния. Как в том деле, помните?
Не знал, что Лурк умеет так виртуозно выражаться. Аксель даже бровью не повёл, а вот я не смог скрыть своего удивления. Раньше шеф никогда не позволял себе подобного, во всяком случае, при подчинённых. Отведя душу, начальство на удивление холодно обратилось ко мне:
― Смотрю, тебе уже лучше, Родж. Аксель проводит тебя домой. Как только поправишься, возвращайся на службу. Но сначала зайди сюда, мы ещё не закончили разговор.
Он стремительно вышел, а адъютант с холодными глазами впервые посмотрел на младшего сыщика Роджа с интересом, загадочно ухмыльнувшись. Выполнив приказ Лурка, Аксель, за всё время пути не проронивший ни звука, быстро растворился в ночи, чему я был только рад.
В комнате меня ждал безмерно уставший, печальный Остин ― хотя дети были теперь в безопасности, его доброе сердце не переставало тревожиться о любимой жене. Устроив напарника на своей кровати и бросив запасной матрас на пол, я без сил свалился на жёсткую лежанку, прошептав пытавшемуся о чём-то спросить другу:
― Давай спать, Ости. Клянусь, что завтра всё тебе расскажу. Ты даже не представляешь, как я рад, что этот безумный день наконец закончился... ― тут же провалившись в долгожданный сон.