Хорошая смесь крепкого, развлекательного экшена с психологической драмой. ГГ хорошо нарисован, "идеальная неидеальность", как говорил классик, при этом в рамках архетипа, что повышает читабельность. Остальные герои тоже хорошо - все говорят на своем языке. Язык хлёсткий, густой, с точными бытовыми деталями и редкими моментами нежности, на грани подтекста. Рефрен умершей жены через цитаты, в плюс.
Сюжет хорошо выстроен, подводка грамотная к финалу. Финал сыроват, если придираться, можно усилить, но ощущение холодного утра, когда вроде и конец, а вроде и начало, удачно.
Недостатки. Перебор с метафоричностью языка - можно разбавить бОльшим уклоном в нон-стайл.
Информация о мире мертвяков-доноров - можно сделать бОльший уклон в "показывать", а не "рассказывать".
"С виду обычные парень с девчонкой", согласование ("обычные" и "парень"), лучше парень и девчонка. "Муляжом тепловизора". Муляж все же специально изготовленный в учебных или иных целях предмет, здесь, скорее, неработающий, тепляк не автомат.
"К праотцам" (идиома про смерть, но здесь речь о "второй смерти", неясно, куда они возвращаются), "дрова... поблёскивая угольками" (угольки уже не дрова), "ситуации адекватен" (легкий, но канцелярит), "не парься" (сленг более позднего времени).
День за днём.
Плотный, многослойный текст на стыке абсурдной фантастики, притчи и социального гротеска. Мир выстроен уверенно: бытовая обыденность, доведённая до ритуала, постепенно трескается, обнажая механизм подмены -времени, людей, самой веры. ГГ удачный носитель взгляда: ироничный, наблюдательный, внутренне сопротивляющийся, но долго не решающийся на действие; его "маузер" работает не как оружие, а как тест на реальность. И диалоги хороши: остроумные, театральные, с хорошим чувством ритма и культурного слоя, особенно сцены в "Красном уголке". Финал мощный, визуально и смыслово: выстрел наконец случается, мир начинает рушиться буквально. Пелевинская нотка узнается, хочет автор или нет.
Недостатки по логике тут отмечать не хочется, текст не разваливается, деревья больше леса. По языку.
Местами перегружено образами и словесной эквилибристикой: отдельные абзацы просятся на "прореживание", чтобы не терялся темп.
Некоторые языковые находки слишком самодовлеющи и отвлекают от движения сцены. "Как в прорезях зоотропа", термин красивый, но "умничает" в момент, где герой в панике. Сравнение звучит интонацией автора, а не персонажа. "Полная херня" - до этого язык густой, образный, с советско-канцелярскими интонациями; тут резко современное просторечие - ломает тон. Если это намеренный "удар реальностью", его стоит подготовить. "энтУ тяжесть"-"дурынду", разговорность ок, но "энту" - очень маркированное, почти пародийное. Делает ненужную комичность, а сцена тревожная. "поспешаю, время и впрямь протикало" "Протикало" - разговорное, но не очень удачное: тикают часы, а "время протекает".
Железная рука.
Хорошая, бодрая вещь в "дойлевском" ключе, с собственным твистом: детективная логика держит, мистический слой добавляет вкуса, не превращая текст в фэнтези-кашу. Ватсон здесь не мебель: есть голос, нерв после "смерти Холмса", плюс удачная деталь с механической рукой - и как драматическая метка, и как сюжетный крючок. Диалоги читаются живо, технарская часть даёт приятный "холмсовский" элемент рассуждений, финальное решение с роликово-блочным арбалетом изящно.
Сюжет выстроен грамотно, подводка к развязке работает. Финал-бой немного "в тумане": викторианская стыдливость уместна, но в кульминации хочется на полшага больше ясности, чтобы удар сильнее лег.
Недочёты. Местами текст слишком охотно проговаривает логику расследования: расчёты, параметры и сравнения сами по себе увлекательны, но в совокупности утяжеляют темп. Часть выводов можно было бы вынести в действие или короткие сцены, дав читателю удовольствие догадаться самому.
Мелкие стилистические и языковые шероховатости - канцелярские обороты, отдельные не самые удачные слова, например, "человекоподобный" в сцене драки, оттенок научпопа XX века. Опечатки "иди" вместо "или", "в кресл.". Плавает написание фамилии Лейстрейд.
Глина.
Удачная смесь военного реализма с хоррор-составляющей. Гражданская война как фон уже сама по себе ад, а тут "обретает плоть", я про удачную метафору, которая в финале раскрывается в образе глины-армии статуй. Атмосфера удачно легла: дождь, церковь, мокрые шинели, страх "как дым махорки". Сцены нападения написаны кинематографично, без провалов по динамике. Герои держатся в архетипах (полковник-командир, поручик-скептик, ротмистр-очевидец, врач-рационалист, казак-суеверный, красный командир). Технически сильный ход: объединение белых и красных на секунду общей беды: не пафос, а честная сцена - "инстинкт сильнее идеологии".
Недочёты.
Местами перебор с густотой образов: почти каждое предложение с эпитетом и (или) метафорой ("сумерки придавили", "страх как дым", "демоны на фресках", и т.д.). Это усиливает атмосферу, но утомляет и снижает контраст; часть мест можно "подсушить" более простыми фразами, страшное станет страшнее. "Волглые сумерки", спорно.
В целом текст сильный по атмосфере и по концепту: "глина" как воплощение войны запоминается. После небольшой "сушки" языка рассказ станет заметно мощнее.
Неожиданный поклонник.
Хорошая вещь: викторианская интонация Ватсона работает как старый камертон, а стимпанк-реальность (курсограф, дирижабль, атомные вулканы) даёт новое послезвучие. Сильная часть - тоска героя и его раздражённая уязвимость, это не декорация, а мотором сцены. Ну и Холмс здесь не "гений-комментатор", а человек, который вытаскивает друга из трясины словами, как крюком.
Идея с "подражателем", который оказывается не человеком, а марсианским разумом, удачно рифмуется с темой авторства: чей голос звучит, когда мир стал невозможен, кто вообще имеет право рассказывать истории. Язык в целом точный: много приятных мелких деталей (мозгобой, техносуфражистки, гондола "Бейкер-стрит, 221б"), которые работают как заклёпки на корпусе мира.
Из минусов: местами диалоговая игра Холмса затягивается и начинает повторять одно и то же (вариации "вы бы и сами догадались"), а объяснительный блок с Мортимером звучит как лекция.
"Боль от окончательной кончины любимой супруги, затихшая было, в который раз вернулась ко мне" - тавтология.
"Большинство думает, что это невозможно, но алкоголь не единственное средство одурманить сознание". Логическая нестыковка. "Большинство думает, что это невозможно" - что именно? Что Ватсон запил? Или что алкоголь - не единственное средство?
Привал перед рассветом. Привал перед закатом.
Читал как рассказ, а это повесть из двух отдельных текстов - ну, значит правилами дозволяется.
Хорошая жанровая смесь постапа с "дорожным" квестом и семейной драмой. Стартовая сцена с теплом в конце сентября и гонкой до сумерек задаёт правильный нерв: мир опасен, время - ресурс. Экшен читается бодро: столкновения с пустотелами, огонь, бегство, вывих - всё работает на темп. Герой убедителен как "московский наследник", который вынужденно взрослеет в пути: внутренний конфликт (отец-вера-вина за сестру) держит линию не хуже внешней угрозы. Лютич как остров организованной жизни прописан фактурно: рынок, стены, дозоры, "мэрша", дружина, институт, обновленцы - ощущается устройство общины.
Недостатки. Канцелярит-публицистика в устах персонажа, "скорее всего, в самом начале пандемии ее можно было остановить, если б страны сплотились, а политики договорились" - звучит как авторская колонка, а не мысль выжившего в поле с битой.
"Проплешину в сепии жухлой травы" - красиво, но "сепия" здесь ощущается как декоративная краска ради краски; достаточно "черную проплешину в жухлой траве".
Большие блоки объяснений про бактерию, правила заражения, типы тварей, концентрацию нежити. Они информативны, но съедают напряжение сцены. Пример: "Знающие люди утверждали, будто во всем виновата бактерия..." - дальше идёт лекционный абзац, который можно разнести по действию.
Текст сильный по фабуле и атмосфере, но ему бы чуть меньше объяснительных абзацев и чуть больше плотного действия с короткими, точными фразами - тогда напряжение будет держаться без просадок, а голос героя станет ещё выразительнее.
Бежевое платье в багряных тонах.
Отличный зачин под "конкурсный" зомби-трек: бытовая комедия с бабушкой-тираном и аэропортовой возней постепенно проступает как грим на лице - и под ним начинает шевелиться мёртвое. Самое вкусное здесь - как тема зомби не заявляется лобовой табличкой, а просачивается в текст бытовыми оговорками ("выгрызать мозг, как зомби"), геймерским квестом, мотивом "Эр ист то"!" - и затем, наконец, выходит на свет в буквальном смысле. Тон выбран удачно: легкая, язвительная, очень узнаваемая речь героини держит темп и не даёт хоррору превратиться в пафос, из-за чего финальный щелчок звучит особенно хищно - как коготь по кафелю. Атмосфера строится точными деталями (аллея, скамейки, фонтанчики, мерзкая сирена, пятна на рукаве).
Недостатки. Местами автор слишком щедро поясняет, где читателю уже всё ясно (про оплат- /чеки-логистику), из-за чего середина провисает и конкурсный "зомби-нерв" откладывается; часть шуток можно чуть уплотнить, чтобы они били короче и злее.
Ну и о чем писали уже - вне конкурса рассказ будет звучать не так эффективно.