В нашей жизни отсутствует нечто существенное. Будто в комнате разрушена одна из четырёх стен - и без конца дует холодный ветер. Как боль перераспределяет внимание в свою пользу - к ране, место это или воспоминание, - так внутренний ветер вызывает ответное постоянство, постоянство созерцания. И кажется уже, что всё вокруг дышит на тебя холодом, любое событие приносит лишь очередной пронизывающий порыв. Осеннее ненастье, заморозки по утрам, свежий воздушный ток, всю ночь льющийся из форточки в изножье твоей постели, - всё это не причиняет неудобств... Холодный ветер, тот, что наяву, может, даже отвлекает тебя от стократ сильнейшего внутреннего холода, внешний ветер - живой, его движения так похожи на игру, его запах не абстрактен, не есть блёклое воспоминание, он создаёт воспоминания. Ты будешь вспоминать этот ветер, давно забыв, как малышом, уперев в стол голые колени, впервые ловил ноздрями ускользающую струйку сквозняка. Этот холодный ветер наполняет душу ликованием, а внутренний ветер дует сквозь, говорит о твоём отсутствии.
Не знаю, что могло бы закрыть экзистенциальные прорехи. Я пытался веровать - но не отказывался размышлять, и спустя некоторое время доктрины уже вызывали улыбку, а их приверженцы - желание отряхнуться. Хотя смех не был пренебрежительным, я улыбался пережитому, как улыбается детскому рисунку (росткам бамбука) старый художник. С точки зрения брошенных священных писаний, моя "ошибка" состояла в не-самоотречении: ведь это "Я" разглядывал цветные иллюстрации на вкладках, всякий Бог, нарисованный грозным, или смиренным, или приветливо улыбающимся, оказывался заслонён мной самим. Величие Бога создаётся мною, воображающим, размышляющим. До тех пор, пока я - зритель пьесы, я смотрю на сюжет свысока, что же будет, когда моё место переменится? Ветер перестанет. Все существующие религии - старые пьесы, к которым никак нельзя отнестись всерьёз. Однако возможна - и душа моя соглашается - концепция, основанная на личном опыте, не создающая расслоения на зрителя и зримое. Мне, быть может, предстоит стать первым и единственным, негромким и незаметным блаженным этой "новой веры". И ветер перестанет.
Почти всегда вера - это определённая неполноценность, позыв агорафоба: запереться в комнате с знакомыми предметами, ограничить рассудок конечной системой понятий, преграждая путь вовне схоластикой, толкованием священных текстов, космологическими фантазиями, короче, тем, что так хорошо отвлекает и усыпляет...
Да, верней всего, в комнате теперь отсутствует алтарь. Но он точно был там лишним. Нужнее - светлый балкон или веранда.