- Я, конечно же, провела разведку боем со студентиком. Собеседование, черт его дери, о взрослой жизни. Спросила, если забеременею, и он станет отцом ребенка, согласится ли на мне жениться? Я задала ему вопрос в будущем времени, так как в настоящем уже все свершилось.
- Ты на сносях, подруга? Удивила, чтоб не сказать позабавила. Об ощущениях не спрашиваю, их можно только на себе познать. И что же счастливец: слюни радости потекли? - предположила я результат, сама в то не веря.
- Потерял сознание суслик. Совсем квёлый. Когда же пришел в себя, ответил, что мама его убьет. Вот такие женишки в наших постелях водятся, Маня. Приходится выбирать отцов самостоятельно, а иначе, коляску на нужный этаж не втащить и себя из жизненной трясины не вытащить. Если бы на витрине был...
- Самец в подарочной коробке с ленточкой, - даже без гарантийного срока, - спрос был бы по записи. Но что-то не встречался в продаже, уж слишком ерепенистый продукт. Каким образом собираешься прихватить сие чудо, ведь на дороге валяется, а подобрать не просто? В гости ввалиться - пожалуйста, а жениться - извините, в следующий раз, сейчас я занят, даже кепку не снял.
- Таким же способом, как егеря загоняют куропаток на охотника. С помощью женских проделок способных невероятное обстоятельство впихнуть в реальное измерение.
- Эко ты загнула, вошь тя бери? Мозги запудрить до умопомрачения - это я понимаю. Но как шашку провести в дамки? Куропаток я никогда не видела, впрочем, как и егерей. Но предполагаю, что и с одними, и с другими мороки и возни... не соскучишься. Где это ты нахваталась знаний про сих тварей? В кино, что ли?
- Был у меня знакомый охотник, да вот подстрелили его на охоте вместо куропатоки. Рассказывал... Себя егерем звал, и других охотников тоже. Дозагонялся птенчик - вслед за куропатками ушел, разве, что на вертеле не зажарили.
- Зато ты много нового узнала. Я имею в виду слов, и не только. Сама-то настреляла фазанов?
- Куропаток. Эх, Маня, Маня! - Любаша глотнула чай из чашки и тут же выплюнула его через окно на улицу, причмокнув вдогонку. Внизу шмякнуло и отозвалось неприличным словом прохожего. Люба скалила зубы в улыбке. - Мне такого добра, которое ты зришь ежедневно, на сто любовников и двести новых знакомых хватило бы.
- Ты о чае?
- Да кому твой паршивый чай, заваренный наполовину с полынью, нужен, простота. Кстати, ты тараканов травить им не пробовала? Испробуй, - поможет - насыплешь горсть. У меня их, как в заповеднике. Пробовала эту мерзость к соседям направить через вентиляционный проход. Насыпала корма, указала дорогу. Не идут, твари, - у меня, видите ли, им больше нравится. Хоть самой выселяться, как бы не пришлось.
- Если не о чае, то о чем же тогда? Ни о прыщике же созревшем на твоем лбу?
- Сволочь, могла бы и промолчать! Об улице под твоим окном, на которую можно швырять, выкрикивать и вываливать, что угодно для повода к знакомству. Ты же такие возможности теряешь, растяпа. Подойди к окну, глянь, машина напротив остановилась. Как думаешь, доплюну? Любаша изобразила героическое лицо, надув губы и шуровала языком во рту, накапливая слюну.
Я подошла, оценила расстояние, и перечеркнула ее надежды междометием "вах".
- Эх, был бы язык подлиннее, доплюнула.
- Куда уж более... Разве, что настолько длиннее, чтобы преодолеть расстояние и лизнуть грязный металл?
- Ладно, - не унималась Люба, - попробуй хотя бы попасть на мотоцикл, который припарковался недалеко на тротуаре. - Я попаду. - Любаша плюнула и попала-таки, как обещала, мотоциклу на седло.
- Любка! На скандал нарываешься из моего окна. Сходи, вытри. Не хватало еще, чтобы мне окно разбили по твоей милости.
- Не на скандал, а на знакомство. Появится хозяин, предупрежу, что отметку на его движущемся средстве поставил почтовый голубь, а это хорошая примета, сулит перспективы, достаток и большую любовь.
- Твою, то есть...
- Пусть после этого попробует ускользнуть без благодарности, - такого наслушается, - фурункулы ему под мышками напророчу, гадине.
- Зачем тебе этот мотоцикл с его мотоциклистом? Плевать с такой целью, так уж на машину.
- Сперва надо познакомиться, пощупать, а уж после выяснять - зачем... Не все то золото, что блестит. Эх, бедолага, учить тебя всему надо, неуча. Как ты без мозгов до таких лет дожила, скажи на милость?
- По милости зеркал...
* * *
В комнате присутствовал запах далеких виноградников, палимых солнцем и обдуваемых морским ветром. Рубиновый цвет вина ласкал душу. Божественный напиток будил воображение, вызывая отчаянно смелые мысли и подталкивал на необдуманные поступки. Я ласкала скользкую поверхность бутылки, содержащую блаженно коварное зелье, вдыхая запах из бокала. Приятность торжествовала в теле и духе. Красота...
Сквозняк забавно болтал гардину, как докучливый любовник юную свежесть. Вино побуждало в голове решительность, сумасбродные идеи, безумство поступков, о которых складывают песни стихотворцы, находясь в подобном же состоянии под воздействием того же заманчивого продукта.
Каждый мечтает, но не многим доводится схватить за хвост птицу счастья. Капризна, вертлява, своенравна. Успех будоражит умы и толкает на сумасшествия, часто на подлость, преступление. Обычно и первое, и второе, и третье на ужин. О важности успеха кричит каждая ворона, которой досталась кость.
Привлечь внешностью окружающих - заветная мечта любой малявки с молодости, а уж в зрелости и подавно... хочется такого вина. В этом направлении ничего не изменилось со времен мамонтов. День для бодрствования, ночь - для любовной утехи. А после пусть родители расхлебывают, чего не доглядели. Поздно уже. Пора ложиться... да, что-то не спится. Может свистнуть кому по телефону?.. Да все не тот материал для душевного разговора, жалость какая. Умничать любая бабенка может, да время жалко слушать.
Я так мыслю: нет более желанного чувства у любой обезьяны, чем очаровывать окружающих миловидным ликом своим. А уж после, мечтается, привлечь внимание громким поступком или чем-нибудь выдающимся и диковинным. Красотой надо своевременно воспользоваться для теплого будущего; это не всегда удается. Я знала нескольких дурех, не сумевших использовать данную им свыше привилегию. Их жизнь ушла через свисток паровоза. Догонять отошедший от перрона поезд радости не приносит. Мне часто сны про это снятся - успех, удачи - но после того, как просыпаюсь, приятные сновидения, почему-то, заканчиваются. Неплохо было бы во сне жить, а в жизни спать.
Когда в комнате тепло, я не тороплюсь одеваться после сна. Стесняться некого, и если даже было бы кого, к чему стесняться. Напяливать женские причиндалы не к спеху, да и особого желания не испытываю в стеснениях. А вот покрасоваться перед собой - достойное развлечение. Надежные помощники, зеркала, имеются, - лишь взглядом окинь.
Рука ласкает горлышко бутылки с остатками вчерашнего вина. Стоит сохраненный эликсир допить, и тут же накатывается волна смелости, и мысли в голове начинают чудить соблазнительными вихрями авантюр.
Впрочем, если вам интересно узнать, почему я швырнула из окна эту пузатую бутылку на дорогу, то станьте на мое место - все вопросы отпадут.
Рука непроизвольно сжала горлышко, облегая гладкое стекло; приятное ощущение надо признаться, придает смелости. Немного вина в бутылке еще сохранилось. Стакан находился рядом, но я обхожусь без него. Струящуюся по телу тоску лучше погашать, выпивая вино из горлышка. Так вино кажется вкуснее. Однако, сами знаете: на вкус и цвет товарищей нет, - у каждого своя прихоть или придурь, - свои навыки-привычки. Кукушку не заставишь кричать петухом, а вот обезьяну приучить к употреблению спиртных напитков вполне возможно. А после еще и сигарету выкурить вместе с ней на пару для шарма. Сама себе наврала и восторгаюсь. Правда же такова: вино приятнее пить из посуды для этого предназначенной. А с горлышка глушат, если очень хочется поскорее выпить, чтобы вставить в мозг пропеллер, и не хватает выдержки достать фужер.
Время бежит, и вместо радостей и полезного занятия тоска донимает тело и мысли. А куда ей деваться, если изо дня в день в окне одна и та же дрянная картина: дорога, на которой время от времени машины скулят тормозами и глотают пыль прохожие. На другой стороне - скамейка о трех ногах (четвертая, оторванная, болтается без дела), урна для мусора рядом, и все это на фоне глухой серой стены дома напротив. Адскую скуку вызывает сей пейзаж. Любого до злости доведет, а меня прежде других - насмотрелась. Ежедневно, особенно по утрам, да и вечерам, нутро донимает, требуя разрушить эту мрачность и вызвать острые ощущения. Может быть, стоит посмотреть на эту картинку Любкиными глазами и не портить себе настроение? Не так уж все и мрачно... Да и лекарство от всех болезней обычно под рукой, с вечной лужицей у дна бутылки от небрежности.
Запах пролитого вина мистичен своим очарованием. Не зря его именуют божественным. Несомненно, боги баловались обвораживающим напитком и пожаловали людям из добродетельности. Как иначе: вино будит воображение, успокаивает, вызывает отчаянно смелые мысли и располагает к авантюрам.
Вот и сейчас жду удовлетворения от божественного воздействия, тело подрагивает от предчувствия блаженства страсти. Содержимое бутылки взыграло в голове решительностью, сумасбродные идеи завертелись веретеном, напрашивалась безумно волнующая затея. Явилось ощущение, что удача где-то рядом бродит, чуть ли не на плечах сидит. Решительность одолела здравый смысл, и опустошенная емкость вылетела из окна моей квартиры на проезжую часть дороги. Я здесь не при чем, - она сама... Такое случается, если о чем-то все время думать.
Сердце стучало воинственной дробью. Лишь военного оркестра не хватало под окном. Взрыв стекляшки на секунды озадачил округу, установив пугливую тишину вокруг.
Праздник души удался, - воспрянула духом, но чего-то все же не хватало... По спине пробежало неудовлетворение, и она начала чесаться. Пришлось опереться на лутку двери и удовлетворить потребность спины вертлявыми движениями. Удовольствие получила, но ожидаемого восторга не добилась. Потихоньку нахлынула волнительная дрожь от предчувствия перемен. Возникла нужда чего-то трепетного. Решила покопаться в сумке. Вытащила кошелек и затеяла учет содержимого, в надежде на то, что денег окажется больше, чем рассчитывала. Как обычно, их оказалось меньше, чем хотелось бы. Вспомнился эпизод из фильма, в котором хозяин приручил крысу, подкармливая ее. Она же в ответ таскала ему бумажные купюры из расположенного на нижнем этаже отделения банка. Кого б и себе подкормить? Чушь, конечно. Завести такую крыску не плохо бы, чтоб деньги таскала. Что только в голову не лезет, если не можешь найти себе полезное применение.
Деньги звенели в кошельке, паук плел свою сеть на потолке. Веник на длинной ручке хранился в кладовке. Паук его ненавидел, - я это знала. Искрами выпученных глаз он неоднократно хотел поджечь метелку, но пока безуспешно. Видно, температуры возгорания было недостаточно, тужиться надо было сильнее. Да, где уж ему...
Пауку нравилось висеть вверх ногами и заниматься любимым делом. Он считал себя хозяином в доме и презирал не умевших ткать паутину. То есть меня. Я изучила его повадки, часто и подолгу наблюдая за ним. Наша борьба предполагала заранее известного победителя, но пока, я его терпела от скуки. Существует же такая дрянь в жизни, - куда уж хуже паука, - не знаешь, куда самому приткнуться, чтобы не киснуть, как кефир.
Монета выскочила из кошелька, проскользнула между пальцев, и борзо запрыгав по полу, закатилась под зеркало. Старинное овальное зеркало кланялось вверх-вниз, если его тронуть, благодаря своей конструкции, отображая пол, потолок и все, что было между ними. Признаться, обожаемая мною мебель. Еще и чудеса вершило, но об этом позже.
Не из скупости, а из разумной экономии, я стала на колени у зеркала в поисках беглянки, и тем зафиксировала себя между полом и потолком. В моем паспорте было указано имя - Мария. Но кто заглядывает в паспорт? Прилипло прозвище Маня, и все, кому не лень, звали так. "Ищи, ищи, Маня", - говорила себе. И так-таки нашла, но сначала...
Зеркало отобразило половину моей головы, и торчащую острым углом к потолку, тазобедренную часть тела. "Не таким уж и острым, - выправила свою же мысль, толкнула зеркало рукой, и оно, наклонившись, обозначило более округлый ракурс важного элемента. - Меньше надо думать о глупостях, - подбодрила себя, - истинную ценность прогавишь". Но глупости роились всюду, куда не сунься. Вездесущие они, гниды, с высокой плодовитостью.
Размышляя все о той же привлекающий глаз части тела, я помимо воли глумилась: "А могла бы базироваться в более мягком месте, чем ныне, если бы не... Маня-Маня". - Докучливые "если бы не..." жалили голову стаей воспоминаний. Ходишь, как искусанный гнидами: места поражения терзают, чешутся, а вернуть время назад и отогнать вредителя невозможно. Вот и сижу у окна с бутылкой вина, а она уже пустая.
Монета оказалась меньшего номинала, чем хотелось бы, что огорчило, хотя смысла в этом было немного. Точнее, его совсем не было. Однако, в голове опять жужжало неудовольствие от безнаказанности случайностей: вытворяют, что хотят, да еще не в твою пользу, подлюки. Со мною часто такое происходит: все понимаю, а устроить, как надо не получается. Разношерстность какая-то, просто раздирает изнутри и контролю не поддается, - вот это обидно. Ведь, иногда же, стараюсь.
На стене напротив овального зеркала висело второе, круглое. Они между собою перемаргивались и хитрили, стараясь не быть заподозренными в этом. Меня не проведешь - давно приметила, но молчу, что ведаю об их тайных отношениях. Знаю, - им это известно, но виду не подают, ну и я корчу простоту. Жизнь - вечная игра; кто переиграл - тот на коне. А остальные квасят капусту на зиму, моют окна на Пасху и следят за чистотой в туалете, ругая за нечистоплотность родственников.
Находясь между зеркалами, можно наблюдать себя спереди и сзади одновременно.
Двум зеркалам веселее перебрасываться отображениями. Они сияли, когда я для забавы и собственного развлечения, раздевшись донага, изучала подробности строения тела, или принимала соблазнительные позы, которые поразили бы счастливого наблюдателя. Люблю танцевать под громкую музыку в таком виде. Зеркала не скрывали восторга - сияли начищенным самоваром. Перебрасывались фигурами танцовщицы, то есть моими, в разных ракурсах. Феерия мелькающих изображений подымала настроение и обдавала жизнь жаром. Огорчало лишь отсутствие приятной компании, партнера в такой зажигательный момент.
Я благоволила зеркалам. Проходя мимо, не могла не показать то язык, то кукиш, то вывалившуюся из-под декольте платья грудь или соблазнительную привораживающую позу. Сама и веселилась; зеркала лишь способствовали, ну и развлекались за компанию с дурехой. Так я себя иногда любя называла. Они же это по своим каналам разузнали. Дурачиться с ними было приятно и весело, юмор отражатели-партнеры воспринимали превосходно в отличие от многих людей. Иной раз такая шутка походила на обыкновенное бесстыдство. Существует ли бесстыдство, если некого стыдиться? Зеркала не в счет, они свои - не предадут. Разве что, много позже, выбросят из своего "сфотографированного" багажа, компромат, для развлечения кого-нибудь из моих знакомых. Не подготовленный человек думает, что это ему мерещится, трогает свой лоб на предмет наличия температуры. Я улыбаюсь, зеркала сверкают блеском. С нами глупо не шути, такого наворожим...
Солнце - к развлечениям, - многим так кажется, и мне в их числе; тучи - к грозе, -разгони их ветер, дуй сильнее.
Собрались тучи валунами, обещая бесплатно помыть земную поверхность от скверны, а заодно, стимулировать урожайность на радость агрономам и труженикам сельского хозяйства. Заодно, очистить все, что под струю попадет, от естественных загрязнений, и не естественных тоже.
После ночного дождя, на дороге разлеглась лужа. В ней отражался двухэтажный дом с херувимчиками над окнами - затейливая причуда неизвестного скульптора. Скульптор, канул в лету, не оставив имени-отчества. Но его работа жила: ангелочки выглядели привлекательно. Болтали ножками. Под ними в открытом окне я любила жевать бутерброд, запивая чаем. В блузке на уровне груди буйствовала жизнь, желая вырваться наружу - неукротимое чувство. Одна пуговица расстегнулась, образовав заманчивый просвет и увеличив амплитуду колебания для буйства. Буйство требовало удовлетворения, а из чего его слепить?
По луже проехал велосипедист и стер изображение дома и мою физиономию в окне под херувимчиками. Я догадалась об этом. Сама, при случае, любовалась через отражение в луже своим окном и неразлучными ангелочками.
Чертыхнувшись, пошла пудрить носик и размышлять о своем месте в жизни.
Моим местом в жизни являлся двуспальный диван, стоявший в комнате, с правом на обладание выбора, на какой части дивана располагаться. Плюсик был хиленьким, стручковатым. Доводилось самой находить забаву. Иногда, растягивалась по диагонали на ложе и мечтала. Мечты-мечты, - где ваши сладости? Обычно, полдивана было не занято. Это огорчало и донимало тоскливыми мыслями. Бутылка с вином скрашивала огорчения, но после они возвращались, как назойливые кусачие насекомые.
Велосипедист проколол шину, бодай его трясця. Причина скрывалась в луже. Пришлось промочить ноги бедолаге, и всколыхнуть мутные воды.
- Хотите, угощу вас кофе, - крикнула я, как владелица двухместного дивана, из окна велосипедисту, у которого в распоряжении в данный момент находилось лишь седло.
- У меня мокрые и грязные ноги, - ответил тот виновато.
Пришлось сжалиться. Чего не сделаешь ради помощи ближнему, тем более, что диван наполовину пустует. Но об этом я промолчала: если не глуп, сам поймет. Огорчали грязные ноги и сломанный велосипед. В плюсе скрывались предполагаемые достоинства и материальные достатки гостя.
- Сухая тряпка и вода в доме найдутся, - улыбчиво ответила я, думая совсем об ином, - не скажу о чем. Ранее было бы стыдно, а сейчас нет, но все равно, лучше промолчу, ради интриги, - а за одно и о владении качеством жизни заложенном в обладателе велосипеда. Хотелось верить и надеяться, что велосипед - не единое его имущество. И остальные достоинства должны болтаться где-то рядом.
- Счетчик учета потребления воды у вас установлен? - с ухмылкой поинтересовался велосипедист Михаил, так его мама назвала (папа был против). Его больше интересовали те люди, у которых счетчика не было. Он работал специалистом по установке приборов учета расхода воды. Ему не нравилось стоять в луже, разышляя о неучтенной и не оцененной воде в естественно образовавшемся водоеме.
Я задумалась, какой ответ лучше выбрать, с пользой для перспективы. Сознание подсказывало, что в подобных случаях надо давать положительный ответ для лучшего взаимопонимания. Но воля к противоречию, заложенная во мне, выбрала обратное. Гадкое, надо сказать, качество, но в некоторых случаях срабатывает положительно, если не усердствовать чрезмерно.
- Нет, - выскочило из окна и попрыгало к луже и застрявшему в нем велосипеду с извозчиком. Дилемма оказалась верной.
- Придётся зайти, если напрашиваетесь на приглашение. - Велосипедист воспрянул духом и потащил поврежденное транспортное средство в гости к кофеварке поближе. Ответ страдальца меня немного развеселил. Интуиция перебирала струны на нервах. Я глянула в зеркала, рассчитывая на поддержку, и на секунду была ослеплена отблеском солнечного зайчика, запрыгавшего по моему лицу. Домашние отражатели вели свою игру, возбуждая страсти и раскручивая интригу. Я уже привыкла к их манере уходить от прямого ответа и подсовывать бог знает что, мол, разбирайся, как знаешь. Одним словом, как бы я не восприняла и не трактовала их послание, а они всегда будут правы; их правда истинная. Захотят, доступно донесут, а нет - понимай, как знаешь. Мудрая позиция, беспроигрышная. Зеркала, - с них особо не спросишь. Хотела бы и я так манипулировать, но получается не всегда, как надо; чудила стеклянные, как ни крути, переигрывают. В таких случаях, возникает страстное желание тут же раздеться и показать им кое-что округлое... Пусть пережевывают.
Неожиданно обнаружилось отсутствие в доме кофе. Взамен мною был предложен плохо заваренный чай или вино. Вину выпало предпочтение, в чем сомнения не было. Оно, как зеркала, всегда право... и истина с ним в подругах водится.
Спустя определенное время после винопития с Михаилом, счетчик учета расхода воды был установлен. Это удовольствие незаметно растянулось на несколько недель. Я сама уж путаюсь: установка так затянулась или удовольствие процесса общения. Но... организм стал жаловаться на появление дискомфорта и в нежелании проблемы угомониться самой по себе. Была вынуждена внимательно прислушаться, о чем он щебечет, и выявила известные каждой женщине симптомы, которые стали досаждать моему бытию не считаясь со временем суток. Пришлось посетить врача с жалобой на них, а про себя пожурить Мишку с его поломанным велосипедом и промокшими ногами. На полу плямы остались... - до сих пор из головы не выходят.
"Что же ты хочешь, деточка, - ответила пожилая врач с насмешливой улыбкой, - необходимое природе организма время для образования эмбриона завершилось. Получите ваш сюрприз. Беременность проходит без патологий на данный момент. Дальше, многое зависит от вас... и от нас, врачей, конечно. Если у вас есть волнения по поводу удачного перемещения денег, то наши специалисты подскажут, как их выгодно вложить с пользой для молодого пополнения. Не теряйте время, - ставьте ваши ставки на нас, и не прогадаете, - мамой клянусь".
Я предполагала, догадывалась, волновалась, но заключение врача о беременности всколыхнуло волнение внутри пятибалльным штормом. Дрожь пробирала тело, ноги отяжелели, в голове гулял сквозняк. Тирада же врача о помощниках немного насторожила, разволновала, на висках выступил пот, сердце загрюкало о ребра. Признаться, задумывалась о последствиях, но такого скорого свершения не ждала, не гадала, была не готова. Не зря я копалась в кошельке: предвидение подсказывало, что придется раскошелиться. Вечно все не вовремя происходит, не по расчету. А без расчета на душе тревожно и на спине, почему-то чешется, нижняя часть. Чем сие диво объяснить? Побежала к зеркалам советоваться, а они ярким светом заливаются. Толи смеются, толи насмехаются. Не буду их вытирать, пока толком не разъяснят мое положение. Пришлось обнажиться до половины и показать им живот, который, не мог еще изменился в размерах. Как врачи чувствуют, что внутри что-то есть?.. Может быть, наугад страшат последствиями? Стетоскопом слушают, кровь требуют сдать на анализ, стращают. Придется идти на обследование, а уж деньги после считать. Прошлый раз при подсчетах грош закатился под зеркало, и то было жаль. А сейчас? Сама готова куда-нибудь закатиться...
Солнечный луч упал на отражатель, оттуда ударил мне в глаз россыпью звездочек, и следом прояснился в голове, бесспорно направленным сообщением зеркала: "Займись поиском расчета..." После этого, скажите, что не дьявол сидит в зазеркалье, а зеркало, лишь его прикрытие.
Лужа напротив окна высохла. На асфальте остался лежать острый осколок стекла от разбитой бутылки. Он-то и стал причиной моей беременности, кто б мог подумать. Вечно жизнь так расставит события, что не всякой дьявольщине по плечу. Я подобрала его с нежной любовью, как достопримечательность, и поместила в сервант к хрустальной посуде, чтобы благородства набирался. Отражаясь в зеркалах серванта, осколок заискивающе играл светом, пытаясь соперничать с хрустальными бокалами. Но обмануть природу не просто, различие проявится в самый неподходящий момент. Пыли на него садилось почему-то больше, и выглядел он удручающе грубовато в компании изящной хрустальной посуды. Но, тем не менее, я его любя гладила, а он, одоробло, щетинился.
Установленный счетчик учета воды щелкал цифрами, действуя негативно на нервы, навязчиво тыча мне в глаза цифрой расхода жидкости на нужды быта. Запросы огорчали, - за них надо было платить. Михаил исчез, испарился, пропал, после разговора об устройстве семейного быта. И кому, скажите на милость, погашать теперь расходы кроме меня? Еще и двуспальный диван развлечение устроил, - скрипит пружинами, - насмехаться вздумал, намекая на свободное место. Я его, подлеца, не стану пылесосить, - пусть от пыли задохнется, скотина пружинистая с дыркой наружу. Неприятная миссия, когда вот так и все сразу на одни плечи. Меняющиеся на счетчике цифры, вызывали презрение и размышление о ненужном просчете. Внутренне чувство все же подсказывало, что расчет в дальнейшем пойдет на пользу, и я невольно, тянулась мысленно к животику. Рука нежно поглаживала его с целью благополучной пользы в развитии. Вторая рука тянулась интуитивно к горлышку бутылки, с целью приглушить излишнее волнение. Привычка. Совсем немного вина непременно шло на пользу, одаривая запахом винограда в гроздьях под солнцем у моря. Такое быть во вред не могло, чтоб не говорили поборники трезвого образа жизни. Небось, балуются втихаря, а публично проповедуют трезвость, до которой сами на четвереньках годами добирались. Не удивлюсь, что именно так обстоит дело, оправдывала я себя, крепче сжимая гладь бутылочного горлышка.
Велосипедист Миша, узнав об изменениях в организме Марии, стушевался и разволновался. Он оценил свое финансовое положение, движимое и недвижимое имущество и понял, что по Маниной улице лучше больше не ходить. Движимое имущество - импортный велосипед - требовал не дешевого ремонта, финансы предназначались для погашения кредитов в банке. С жильем тоже были проблемы... Расположиться на жилплощади у Марии? - Сплошная неизвестность. Новые хлопоты и расходы помноженные на два, а то и на три, в зависимости от того, какие твари прячутся в дальних углах кладовки... И как быть с остальным, пока еще только развивающимся, отягощающим грузом?..
Да еще вот это... После выпитого вина увидел мимолетное видение в Мариином зеркале. Пожилой мужчина с галстуком на майке и с колесом от велосипеда в руке подмигивал ему. И тут же сотворилось второе видение: прилично одетый и модно подстриженный старик стоял, опираясь локтем о крышу машины. Видения тут же исчезли, но Михаила покоробило то, что в чертах лиц мужчин было нечто ему знакомое. Позже он понял, что в обоих случаях был он, только в результате разных пройденных жизненных путей. Объяснений этому не было. Марии о своем видении Михаил не рассказал: "Мало ли, что женщина может подумать о госте". Пришлось предположить, что поданое вино не до конца выгуляло. "Больше пить не буду", - сказал велосипедист и полез на хозяйкин диван.
Осталось исполнять первоначальное решение - не ходить по улице, на которой водятся лужи, и проживает ему знакомая Мария с таким прекрасным диваном. "Пусть лучше лужа, херувимчики, Мария, зеркала, беременность и диван сами между собой разбираются и комбинируют отношения без меня", - мыслил Михаил доблестно. Он начинал сам себе нравиться; проблемы отодвигались ползком в сторону. Солнце разбрасывало свои лучи - кому сколько достанется. Жизнь шлепала вперед навстречу неведомым радостям и огорчениям. Веселенькая штучка - это житие-бытие, однако. То в жар от него бросает, то в холод. То обнулить жизнь хочется, то женщину подавай с вином в придачу.
* * *
Уютное летнее кафе располагает к откровениям и милым фантазиям. Мы с Любашей вкушали мороженное с клубничным вареньем, запивая его десертным вином. Самое подходящее время для секретничанья.
- Сообщу тебе Маня, как подруге, тайное для всего мира известие: есть кандидат на отцовство моему ребенку.
- Как? - поперхнулась, в горле слиплось.
- Как-как! Беременна я.
- От кого сюрприз? - сама не признала свой охрипший вдруг голос.
- Могла бы быть и от него, кандидата, но да какая разница, - от студента одного. У студентов, ты ж знаешь, в голове одно, - не хочу ни учиться, ни жениться, а лишь подружиться. Я и говорить не стала об его отцовстве, - абсолютно бессмысленное дело, не серьезное. Тем более случай подвернулся более надежный, хотя никто не отказывается от еще более благодатного варианта... Будем искать, пробовать, оценивать. Задача - выйти на оптимальный вариант. Про идеальный приходится лишь грезить, увы. Единственная угроза, - коварство времени, - скачет вперед без остановок и задержек, без выходных и отпусков. Вот и приходится подстраиваться, чтоб не сбросило с коня.
- А если псевдо отец узнает?
- Кто ж ему скажет. Не ты же...
- Я кстати, тоже беременна. Или некстати...
- Ух, ты! От студента?
- От велосипедиста.
- Знакомого?
- Проезжал мимо. Теперь знакомого.
- Да у тебя, я смотрю, не так все безнадежно.
- Надежда призрачная.
- Ломай рога...
- Он их сам сбросил и сбежал.
- Ищи достойную замену, мой тебе совет, - захихикала Любка. - Действуй разумно, аккуратно, но агрессивно и без стеснений. Результат себя окупит. Сброшенные же рога сохрани, - могут пригодиться.
Подружки звонко чокнулись фужерами.
Хороший выдался день, беззаботный.
* * *
"Финансовый компонент многое решает в жизни. Он же и прощает, и упрощает многое. Силен демон, но напасть непостижимая. Иногда, сам в руки идет, а другой раз недостижим, как не надрывай брюхо. Вот и барахтайся между первым и вторым. Сперва, манит, а после может какой угодно выбрык выкинуть, и никакой герой не спасет".
Толи приснилось мне это сочинение, толи зеркало отразило мысль, когда вертела очередной раз задницей перед ним. Надо было принимать решение в сложившейся ситуации. Михасик установил счетчик учета расхода воды, заполнил собою диван на время, оставил приданое в моем животе и канул в бездну, как скульптор, изваявший ангелов над окном. Ваятелю легче: потрудился, создал ангелочков и отдыхай, радуйся жизни: ни в кормлении каждодневном, ни в воспитании скульптурные ангелы не нуждались. - Такие мысли скользили в моей голове в оправдание жизненной круговерти. Херувимчики выглядели весомым капиталом с точки зрения украшения фасада здания. Наружная же сторона часто предполагает надежность и порядок внутренний.
Мысли-мысли, куда от вас деться: как скульптурное украшение над окном можно использовать в качестве улучшения своего финансового и созданного естественным путем "интересного" положения, оставленного Михаилом в расчет за гостеприимство. В голову ничего не приходило иного, кроме, как простейшего действия: сидеть почаще на подоконнике у открытого окна и ловить удачу за все, за что удастся зацепить проказницу. Не зря же поговаривают, что все гениальное - просто. Для подтверждения этого достаточно взглянуть на Любашу - сама простота, если же во что вляпается - так гениально.
После такого мысленного штурма своей головы, пришлось, с выражением мудрой задумчивости на лице, вынуть осколок стекла бутылки из серванта и отнести обратно на дорогу, уложив на прежнее место, откуда он был извлечен. Лужа высохла. Осколок, ощетинившись, вновь стал поджидать жертву: знал свое предназначение остроглавый уродец. Издали казалось, что ухмыляется зубами-резцами. Глядя на него и у меня внутри усмешка пробежала, и мысль зашевелилась в согласие - гаденькая, но приятная.
Прогноз погоды не обещал дождя в ближайшее время. Мне стало скучно, а следом грустно; снова отпуск пробежит и лишь проблемы оставит. Последние пару лет я работала истопником в котельной. Были в работе свои плюсы, но и минусы ползали непрерывной чередой. Отпуск заканчивался с наступлением отопительного сезона, а начинался с его окончанием. Надо было, что-то решать, совершать, вытворять, подстраиваться. Угнетало, знобило. Выпила таблетку аспирина и ближе к ночи, когда движение на дороге замерло, надела шланг на кухонный водяной кран, а свободный конец через окно протянула к осколку бутылки. К утру лужа разрослась пуще прежней, удивляя прохожих своим появлением, и восторгом отдаваясь в моей душе и голове. Надежда воодушевляла. Огорчало то, что счетчик учел воду в луже, как мою собственность, за которую стоило платить по тарифу. Это я поняла только утром. Заигралась в лужи...
Показала зеркалам язык, стало спокойнее и веселее.
У проезжающей машины спустилось колесо. Удрученный шофер бросился менять его на запасное, непрерывно ругаясь, проклиная дождь, которого не было, колесо, наступившее на неведанную хренотень, день, число и месяц года, выстроившиеся в неудачном порядке.
Я пила остывший чай, сидя на подоконнике, следила за водителем, и с интересом пыталась угадать его характер, замашки, склонности. Он вел себя, как всякий мужлан в подобных обстоятельствах: пыхтел, сопел, ругал все, что попадало в поле зрения, обвиняя всех в своем невезении. Швырял оземь, - чего не касалась рука. Мужлан, одним словом, во всех качествах; не говорит, а рявкает.
Шофер на секунду обернулся, видно, уловив мой взгляд спиной. Эта секундочка определила его дальнейшую судьбу. Он пыхтел, сквернословил, пытаясь отвратить судьбу, но бормотания были сродни рыбе, повисшей на крючке. Наивный полагал, что из всякого положения можно выбраться, выкарабкаться, в конце концов, сбежать, испариться в повседневных заботах. Неискушенный глупец в тонкостях зеркальных интриг связанных с женщиной.
"Чего вылупилась, дура!" - без любезности в голосе бросил он и стал вновь жужжать, бормоча нечто неприветливое под нос. Перечислял инструменты для ремонта, что ли...
"Кто, как обзывается - сам так называется", - вспомнилась школьная присказка. "Ты и будешь отцом моего ребенка", - добавилась веселая спасительная мысль, и видит бог, волосы на моей голове одобрительно и шапловливо зашевелились.
Шофер продолжал бормотать неучтивости, не подозревая, о невероятных подвохах, ожидающих впереди.
"Зайдите-ка на минуточку, я угощу вас кофе", - приветливо крикнула я, раскладывая мысленно пасьянс на бедолагу. Шофер покуражился немного, пытаясь из ехидного состроить умное лицо, заменил-таки колесо, и храбро шагнул в сторону дома. Пришлось попридержать норовистого кавалера возле зеркал, чтобы они его зафиксировали и просветили своим рентгеном. Он пялил взгляд сам на себя¸ рассуждая, какой он неотразимый рыцарь. Коня и доспехи вполне заменяла личная машина.
Кофе в банке из-под кофе не оказалось. Наивно улыбаясь, предложила вино, вильнув бюстом, как при шторме. Языком облизывала губы.
- Я за рулем, - неуверенно вымолвил шофер, - не употребляю. И опасно, и дорого, если что..., - взял пустой фужер в руку, и стал внимательно его рассматривать, как ворона кость.
- Чистый. Венецианское стекло, - дважды соврала, перенаправляя внимание. Иначе, смотрел бы он на стекляшку неведомых местных стеклодувов до вечера.
Следующий раз о своем руле он вспомнил лишь поздно вечером. Точнее, вечером он вспомнил о замененном колесе, а о руле, лишь утром.
"Хорошо, что колесо успел заменить, - порадовал он себя, - на стекло напоролся". Много ли надо человеку в жизни для счастья.
Какие процессы происходили в его хмельной голове неизвестно, но гость не поленился сходить к машине и вернуться с известным мне стеклом в руке: "Вот она, эта зараза".
Я торжественно приняла знакомый осколок бутылки, "заразу", в свои руки и, улыбаясь стекляшке, снова соврала: "Мой папа большой начальник на железной дороге. Он может все, что пожелаешь. Ему обязан сам губернатор". Я окинула шофера взглядом удава, широко раскрыв рот в предполагаемой улыбке. Гость съежился, но тут же распрямился, гордясь новым знакомством и рассчитывая наивно на радости или, что там еще, ожидаемые впереди.
Пока новый знакомый ходил к машине, я заглянула в его сумку. Знаете ли, любопытство неудержимое свойство. Понимаешь, что нельзя, не хорошо, но если очень хочется - то удержаться невозможно. Наткнулась на водительские права: Бездельный Вячеслав - отчество меня не интересовало, фамилия же не понравилась, но уж какая есть. Вообще, скажу - мужики есть мужики. Ничего полезного и нужного в сумке: беспорядочно брошенные какие-то квитанции, куча визиток, огрызок карандаша, ручка, блокнот в замаранной руками обложке, сверток туалетной бумаги, таблетки россыпью неведанных лекарств, когда-то вывалившиеся из канвалют и прочий безобразный хлам. Какое разительное отличие от содержимого женской сумки. Ни расчески, ни зеркальца, ни косметических принадлежностей, ни презервативов, - как можно обходиться без таких важных вещей в повседневной жизни? Только бегемот и может...
В женской сумке сложено все аккуратно, если не рохля какая, а это подымает настроение и вселяет надежду на счастливую, успешную жизнь. Мужскую же сумку перерыл, и складывать нет необходимости: кучу сложить нельзя, ее можно только насыпать.
Я успела все: и высыпать, найти необходимое, и засыпать обратно.
- Пора нам познакомиться. Меня зовут Вячеслав или коротко - Слава.
"Знаю, - чуть не сорвалось с языка, но удержалась. - А еще короче - Сява, - не могла я не съехидничать даже мысленно".
- Мария! - представилась я и подала руку для поцелуя.
Слава сложил свои пальцы перстом, чмокнул их, и коснулся протянутой руки; перенес, таким образом, свой поцелуй на мою руку, тот еще фрукт. Пришлось задуматься над его фокусом, мысли переплелись, и в них явился общипанный гусь, перед тем, как быть наполненным яблоками - изысканное блюдо на любом столе желающих полакомиться. К чему б это? Сытый мужчина добр и глуп, - не из той же это серии? Глянула на зеркало за поддержкой. Оно преподнесло изображение моей же фиги, сунутой ему, зеркалу, черт знает когда. Забавляется злопамятством. Я-то привыкла к их проделкам, а вот постороннему было бы жутковато от их шалостей. Пока уяснят, привыкнут, так и дух вон...
Теперь о папе "большом начальнике". На самом деле моему отцу время ограничило жизнь еще несколько лет назад. Вранье меня не пугало: "Почему не сказать то, чем можно обнадежить и напугать. А при случае, вывернемся... Главное - результат", - так подруга Любаша поучала, - чего же не взять на вооружение.
Такие мысли меня успокоили, а зеркало подмигнуло, в тот же миг, как я подмигнула ему.
В моду входило хитроумное плутовство: врать, что угодно, угрожать, запугивать, оскорблять и таким неестественным образом выходить на необходимый результат. Главное в таком подходе было вывести собеседника из равновесия и ввести в глубокие сомнения и неуверенность, - пусть дрожит холера ясная. Для этого требовались особые черты характера, главными из которых являлись лицемерие, цинизм и аморальность. Такой набор способностей должен был гарантировать успех, но требовал коварной последовательности применения лжи.
На эту тему ученых диссертаций еще не было написано: подсматривать было некуда, чудил экстравагантный экспромт, - но многие желали их сочинить и защитить. Требовались практика и соответствующие качества.
У меня эти свойства, надо признаться, имелись, но в недостаточном количестве и качестве. Не было наглой уверенности, грубой похвальбы и прочие минусы волочились следом: часто ощущала стыд за содеянное, - а это ныне не в моде. Я обязала себя улучшить показатели и стараться походить на свирепую собаку, у которой отнимают кость. Такое плутовское преодоление преграды получило наименование в народе "трам-пара-рам". Стратегия данного направления требовала умения врать не краснея, атаковать собственными вымыслами собеседников не страшась разоблачения, нагло, резко, безапелляционно. Швыряться не задумываясь ложными цифрами и фактами, лишь бы добиться нужного результата и положить соперника на лопатки, прихлопнув, по возможности, лопатой. Добиваться нужного результата не простое дело - не каждому по плечу извращением заниматься. В таком с порядочностью и демократией не пролезть к цели: "Акстись, наивный интеллигент".
Задуманную операцию с новым знакомым я весело наименовала: "Сыр для мышки". Затея считалась бы успешно выполненной, если бы мышка после этого стала носить сыр мне каждодневно и пожизненно. Не в том суть, чтоб отъесться, а чтобы носила... А то привыкли: каждая зараза хочет использовать меня в холостую. Накусите-выкусите, подрастешь умом тут с вами, проходимцами. Любаша права. У нее все по полочкам расставлено и она знает, с какой, что, когда упадет... Что подымать, а что - нет.
Ночью прошел дождь. Он выполнил обещание небес почистить, кроме всего прочего, оставленную на улице машину Славы. Знание того, что проколотое колесо поменяно, а машина вымыта до блеска и бесплатно, радовали хозяина поврежденного колеса и подзадоривали мыслью, что все идет в нужном направлении.
Такой момент упускать было нельзя... Желалось продолжения. В продолжение был сыр, тонкий намек на толстые обстоятельства, который я успела купить утром для затравки диковинного грызуна. Пришлось хвалить и сыр, и мышку, посматривая на себя в зеркало. Смотрелось многообещающе и заманчиво. Не привлекая внимания, я нежно поглаживала животик. Зеркала посмеивались, зная все наперед, а заодно и предысторию знакомства.
- Это бог тебе во всем помогает (я имела ввиду помытую дождем машину), - пришлось подытожить добрые происшествия. - Как спалось? Приятные сновидения являлись? Не помнишь?.. Паразит! - И не совсем к месту, но с умыслом, заметила: "Мой папа все, что захочешь, может исполнить". Про себя подумала: "Царствие небесное, папочка! Помоги мне из Космоса осуществить задуманное, - и задумалась. - Ты учил меня всегда говорить правду. Но в моем случае, правда может навредить, а ложь - здорово помочь, как быть? Тебе хорошо там, в Космосе - таких дилемм не имеешь, так что прости, дорогой".
Я была мечтательницей, что предполагало неутешительное состояние личных дел в действительности. Читала об этом, так что надо было приспосабливаться к неласковым обстоятельствам лукавой жизни, - "Трам-пара-рам".
* * *
С криком: "Вобла тя куси, - Николай растянулся на лестничном пролете. - Ступенька самопроизвольно приподнялась, клянусь обедом, бестия", - обиженным голосом скулил он, лежа на ступеньках лицом на левом туфле соседа по прозвищу Кавалер. Даже рассмотрел, что у того один носок синего, а второй черного цвета. Близкие цвета. Много позже он узнал, что подобное недоразумение вошло в моду. Кавалер же обратил внимание на высунувшуюся из-под рубашки бело-грязную Колину майку. Оба молчали, наблюдая чужие казусы. И почему казусы? Если рваные во всех местах брюки могут быть модными, почему такой же статус не может иметь грязная майка?
"Удачно обошлось: ни перелома тебе, ни ушиба. Лоб хоть и боднул поверхность с силой, но нечто мягкое, - соседскую обувь - обошлось без шишки. Такому падению радоваться надо", - и он радовался, лежа на животе и лицом на туфле Кавалера. Уверял клятвенно после, что угол ступеньки приподнялся сам по себе, и что такое явление время от времени случается, как и то, что палка раз в жизни стреляет. Николай готов был сообщить адреса и фамилии тех, с кем подобное уже происходило, и он зверски заверял в правдивости своих слов. Ему почему-то никто не верил, и лишь рожи корчили в ответ, мерзавцы, да еще и презренно прозвали Киколкой. Он обижался, - нет, не на ступеньку, подкосившую его репутацию, а на собеседников, да еще на скверное прозвище, но виду не подавал, чтоб хуже не было. Паршивый народец, не привыкший верить людям на слово.
С Кавалером все было иначе. Удивительным было то, - чего бы ни приврал, ему верили. Даже самую невероятную чушь выдавал за истину, и хоть бы что... сомнений никто не выражал. Как-то так жизнь распорядилась отношениями: одним верят, что не соври, а других за правду обзывают и не дорожат компанией. Врать надо уметь вдохновенно с изюминкой в завершении и на кураже. Скучная правда никому не нужна, в жизни и без нее скуки хватает.
- Ознакомился с твоим творчеством, дорогуша. Нашел, где раскорячиться, - сообщил сосед по случаю, поглядывая сверху вниз на Николая. - Да, позабавил.
- То произведение, которое я не написал, а лишь задумал? И какое впечатление оно на тебя произвело? - Может быть, и писать не стоит? - не вставая со ступенек, а лишь приподняв голову, поинтересовался писатель.
- Такое же, как твоя голова на мою туфлю... Успел только взгляд бросить, - левую ногу судорога свела, и я принял это за дурное предзнаменование. Тем более, что ко мне должна была пожаловать гостья. Я ей подсунул для смеха сию бурду. Там, как помнишь, на страницах одни крестики и галочки, а еще нули. Через минуту она разлеглась на диване в экстравагантной позе, отбросив листки в сторону. Видно, ей тоже ногу свело от замысловатости творчества. Уж, извини. Выражение лица гости четко давало понять, что жизненные интересы у вас с ней разные.
Врал, конечно, придумывал на ходу, но кто в этом будет разбираться, и ради чего.
- Мне, что делать? Писать или воздержаться от свербежа?
- Спроси мою правую ногу. Надо полагать, оно то, конечно; хотя, разве, что ли... Да подымись, наконец-то; концерт окончен, зрители разошлись... Не пачкай одежду зря, протер немного ступеньки и достаточно. Дкйствительно, пока он так лежал в пролете пару человек прошло мимо них в раздумье, бросив сквозь зубы никому не нужное "здрасьте".
- Если так, - этот шедевр отложу в сторону, - пусть останется не созданным в подсознании. Сотворю нечто иное, лишний пот не жалко стереть со лба - денег не требуется. Зачем давал знакомой на листки смотреть, я же просил, - никому. Посторонним не понять заложенную в них идею существования чудес. Как думаешь, когда я лежу, подсознание тоже в перевернутом положении находится, или неизменно в вертикальном, как ванька-встанька?
- Мне кажется, в подобном случае, оно стремится пробраться в заднюю часть твоего тела.
- Для чего?
- Чтобы там укорениться и разгрузить голову.
- Эх, Кавалерия! - Николай так в шутку именовал соседа. - У тебя подсознание таится в передней части тела, в стручке. Он то и разгружает голову от переутомления.
- Вполне полезное взаимодействие. Разминка окончена! - объявил Кавалер и прошелестел клешем брюк у головы продолжающего лежать Николая.
Пора было подыматься, - зрители разошлись, красоваться не перед кем, но тело удобно примостилось на грубой каменной постели, и ни в какую... В голове забегали ценные мысли: наброски не написанного романа. Спрашивалось, куда катится свет? И всевидящее око отвечало: "Куда-куда, обратно по кругу в каменный век. Убил - съел, убил - съел. Не убил - сам сдох с голоду, или тебя убили с применением методов и приспособлений созданных цивилизацией".
В подсознании упорно вертелась мысль, что для выживания человечеству при развалившейся демократии надо двигаться назад к феодальному средневековью (кстати, в обратную сторону по времени до него совсем близко) и далее к каменному веку (тоже не далеко). Получался пример измерения "африканского крокодила" при отягощающих условиях: с хвоста до головы - 5 метров, с головы до хвоста - 2 метра. Обратно путь всегда короче, чем когда двигаешься вперед. Строить, выходит, дольше, чем разрушать. Вперед же двигаться никак нельзя - крах атмосферы планеты, а значит и человечества предотвратить невозможно из-за разногласий временных властителей, претендующих на вечность: никто не хотел уступать, всяк из них считал себя бессмертным. Следовательно, человечеству с его достижениями, ноевым ковчегом и прочими спасительными премудростями непременно наступит гаплык. Коля не мог смериться с таким положение дел, и усиленно думал, как убить подсознание, чтобы оно не мутило воду. Он был не глуп, и тут же нашел выход: необходимо было уничтожить сознание. Они ж то, один без другого, как зеркало с зазеркальем... Вот так, лежа на ступеньках, голова Николая безнаказанно разбирала мир по косточкам, а костей в нем хватало, включая и Колины.
* * *
Недели кружились, как авто на гонках. Те, хотя бы останавливаются, когда ломаются или шины надо заменить. Со временем же дело хуже обстоит: ни обмануть, ни придержать никакой возможности. И подкупить невозможно: ни в чем не нуждается.
Решила устроить ужин при свечах, чтобы высветить перспективу из темных уголков жизни. Свиные отбивные, салат из крабовых палочек, десертное вино и приятный сюрприз. До сюрприза все шло великолепно. Сява шутил, улыбался, пытался острить двусмысленно, умник. Сюрприз, - я сообщила ему о своей беременности, - почему-то озадачил его больше, чем в подобных случаях полагается. Радость на лице, в виде перекошенной самодовольной улыбки, обозначилась немного странно: с судорожным подергиванием лицевой мышцы.
- Еще вина налить? - спросила хозяйским голосом, чтобы разгрузить атмосферу отягощенную сюрпризом.
Промолчал, сволочь. Я налила.
Он долго морщил лоб, и наконец, отважился спросить, а не лучше ли сделать аборт. Медицина в этой области на высоте. У него есть знакомая - волшебница в этом деле, маг.
- Ха! - скорчила я со своей стороны на лице обиженную гримасу, и заявила, что буду счастлива иметь от Вячеслава ребеночка, - крошечного, нежненького, - глазенки умненькие, а изо рта бульбашки стреляют. И добила его заготовленной фразой, о том, что папа знает о зачатии ребенка, а значит, согнет в бараний рог любого, кто посмеет обидеть дочь, то есть меня, и решительно ударила кулаком по столу для острастки: "Он тоже, маг". Рюмка с вином перевернулась в подтверждение. Слава погрустнел, хотя погода на дворе не располагала к тому, наклонился и невольно слизал со стола пролитое вино. Лицом он стал похож на огородное пугало. Нос в красном вине напоминал морковку. Он налил полную рюмку вина, и лихим движением забросил в рот. Краска разлилась по лицу и, видно осмелев, сказал, что у него есть отягощающие обстоятельства, не позволяющие принимать поспешные, обязывающие ко многому, решения. Считать надо...
"Ничего себе, поспешные... И что считать?" - Теперь я налили в рюмку вина, и таким же отважным движением ее опорожнила, опрокинув следом на стол.
- Папе скажу. Он сделает из тебя сухую котлету. Сухую, потому что весь сок выжмет прежде.
- Это одно из обстоятельств...
Что за жизнь на земле: как ни крути, а все не так выйдет, как задумано первоначально. Славик походил тяжелыми шагами по комнате, взял сумку и был таков, как до появления в моем доме - никаков.
- Зайду еще. Подумать надо, - решил он обнадежить меня, но получилось, как-то вяло и неубедительно.
Собственно, все слишком быстро слепилось. Что я о нем знала: фамилию, имя и что ездит на машине. Остальное осталось в тени, обильно подмазанной идиотскими рассказками, в его понимании, веселенькими. Я же только хмыкала, слушая эти байки, не очень располагаясь к веселью. Главное дело-то не решено. Время не лежит на диване, - пробежит мимо и "ага".
Спустя пять минут после ухода Славы, пока еще не состоявшегося отца моего ребенка, раздался звонок в дверь. Я сначала обрадовалась, потом засомневалась, далее, - открыла дверь не без волнения. В дверях стояла Любка Хромуля и доброжелательно, но с каким-то дальним подвохом лыбилась...
Я тоже в ответ соскалила нечто подобное на лице, шире раскрыв дверь, но не приветливо, а чтобы себя явить в проеме. Потрепали радушно друг друга по чему пришлось, в том числе, по бедрам.
Люба еще в школе не была примером скромности. Если ее и ставили в пример другим, то в предостережение от печальной перспективы. В старших классах она гордилась своими связями вне школы и познаниями, приобретенными на этом поприще. Рассказами о своих похождениях она смущала подружек, заставляя трепетать их души от интимных ожиданий в будущем. Ей завидовали - скосив один глаз. Второй рассматривал с кем бы и себе покрасоваться. Хромулей называли Любу из-за ее некогда случившегося перелома ноги. Конечность давно зажила без каких-либо последствий, а дразнилка сохранилось. У нее еще и фамилия была - Хромова, так что неизвестно, что перетянуло при образовании сего прозвища. Вероятно, совместно сложившиеся обстоятельства.
- Рада тебя видеть, - сказала я, почти искренне.
- И я тебя, - ответила Любаша, с какой-то подозрительностью. И, как мне показалось, стала нюхать воздух в моей квартире.
Мы немного потоптались по комнате, прежде чем Хромуля спросила:
- Что за man вышел только что из подъезда? Твоих соседей я знаю. Не твой ли гость?
- Может быть, и мой, но до этого никому не должно быть дела, - я набивала себе цену. - Мало ли кто мог выходить из подъезда и от кого, - пофилософствовала, чтобы замять тему.
- Слава Бездельный его зовут. Названный отец моего ребенка, - не ласково сказала Любаша.
Я опешила, стушевалась. Собралась с духом. Борзой собакой рявкнула:
- Будешь первой после меня в очереди. Он пообещал жениться на мне, тем более, что ребеночек у меня в животике имеется, так что поищи кого-нибудь другого на роль счастливого отца, - нагло заявила я, удивляясь своей решимости и вранью.
- У тебя ребенок от велосипедиста. Думаешь, я буду молчать?
- Твой эмбрион зачат студентом, а не каким-то там Бездельным, - с твоих же слов. Придется молчать.
Подруги молча задумались, покусывая губы в поисках победного хода.
- Моя беременность первична, так что я имею право на льготу, в виде отца ребенку. Время идет. Перебирать харчами некогда. Тебе мы что-нибудь удобоваримое подыщем, - ввернула Любаша категорически, - обещаю.
Теперь я взяла тайм-аут на обдумывание. За неимением разумного ответа, пришлось влепить первое, что пришло в голову:
- Я родилась шестимесячной. Думаю, и мой ребенок родится с опережением. Так что, мои роды вполне могут оказаться первичнее твоих, и так, несомненно, случится, и ты, дорогая подружка, должна уступить.
- Маня, давай по-дружески рассудим и по-честному.
- Это как же?
- У нас имеется два зачатых ребенка, на которых приходится один приемный отец. Предлагаю вариант: Вячеслава ты отдаешь мне и никаких ему ни намеков, ни компромата, - иначе будет спать с открытыми глазами, - а такое никому не надо. За это я знакомлю тебя с одним дураком - моим соседом. Он не дурак, но слишком уж заумный. Я все прокручу с Николкой в лучшем виде - Николай его зовут. Будешь довольна во всех отношениях, лишь не слушай, что он болтает, а только поддакивай. На руках носить будет. Дурак, но заумный, аж жуть берет в грудях. Сама давно хотела с ним поближе сойтись, да все как-то откладывала. Говаривали доброжелатели, Николай затеял производство фальшивых денег, да видно, умом раскинул и охладел. И вот такой товарец, - свою мечту, - готова вручить тебе, хоть и жалко. Вдруг наладит производство денег, как тогда мы с тобой рассчитаемся? Я ж его без денег тебе отдаю. С деньгами, хоть и фальшивыми, совсем иной расчет должен быть, - имей в виду, подруга.
- Дружбой поквитаемся. Что же ты так разбрасываешься мечтами, - себе ничего не останется.
- Для подруги не жалко. Решено: треугольник вписываем в четырехугольник и по рукам. Не разрешимая задача превращается в удовлетворяющую всех фигуру. Добро?
- Подумать надо. Не гони, не на роботе.
- Да чего думать: наливай, да пей амброзию - божественный напиток. Вкривь дело не пойдет - уж шибко надежное. А если, где перекосит - скалкой и утюгом подправим. Успех гарантирован - не сомневайся. Николай из тех дураков, что любого умника до помешательства доведет.
- Черт с тобой, - попробовать можно. Тащи своего Николку. Но если что обломится, ко дну пойдем вместе.
- Уговорила: на дно, так на дно, - где только наша... не валялась.
* * *
Я видела в окно, как подъехала Славина машина. Перед этим он бросил взор на мое окно, - вижу ли его явление. Взгляд я проследила, но себя не выдала. В душе играла любимая музыка медузы Горгоны и начиналась она так: "Трам-пара-рам..." Уговор с Любашей бился в груди загнанной в клетку птицей.
Хотелось плюнуть на машину, но было далеко.
Слыша звонок у входной двери, я не торопилась открывать. "Пусть поволнуется в ожидании, "папаша".
В конце концов, открыла и молча, со значением, оценила гостя.
Смущаясь, он сказал:
- Я курточку оставил любимую. Тебе же она не нужна...
- Нужна! - постаралась расстроить его. - Любимая всегда востребована, - она теперь на соседе красуется. А больше ты ничего не оставил? - съехидничала я, намекая на крупные обстоятельства, и как бы случайно, погладила ладонью живот.
- Мария! - волнуясь, начал не состоявшийся муж и отец. - Давай поговорим, как мужчина с...
- Женщиной, - издевалась я, потешаясь в ожидании его изворачиваний. Козыри были на одной стороне: мне было известно все, ему - ничего.
- Обстоятельства, увы, оказались сильнее меня, - скрутили в бараний рог контрактом с зарубежным медицинским учреждением. Я дал согласие на проведение надо мною определенных исследований, при этом я не должен иметь семью и быть женатым. Зачем и почему объяснять не буду, - у них в исследовании все заумно запутано. Часть денег по контракту уже получена, потому отступать некуда. Остальные будут выплачены частями в течение пяти лет до завершения эксперимента и времени действия контракта.
Нагородил же катакомбов человек, и все ради того, чтобы не жениться и не стать отцом ребенка в одном месте, а взамен вляпаться в аналогичное сомнительное мероприятие - в другом. Я состроила понимающее его трудности лицо и даже посочувствовала, сказав, что контракт есть контракт и его надо выполнять. При этом, размышляя вслух заметила, если деньги уже получены... а де-факто у пациента уже имеется жена и ребенок в проекте, то контракт можно разорвать и пообещала помочь в этом.
- Нет-нет и нет! - Взревел Сява. После завершения эксперимента мне выплатят огромные деньги, которые больше нигде не заработать. Нельзя мешать движению звезд...
Насчет звезд, это он ловко наврал. Но я зашла с другой стороны, с земной:
- О деньгах ты вовремя заметил. Нам с малышом они очень понадобятся. Ты можешь не быть женатым, но деньги нам носить обязан, - иначе я помогу разорвать твой контракт. Папа найдет и организацию, и как это сделать, не сомневайся. Я же, как пострадавшая, подам документы на выплату мне алиментов. Так что, думай дружок, как лучше станцевать этот танец.
После таких размышлений вслух, я глянула ему в лицо и чуть не прыснула от смеха. Ему в рот попал уголок воротника рубахи, и он его тщательно разжевывал. Я даже забеспокоилась о дальнейшей работе желудка Сявика. Но это была секундная слабость, - я начинала расти в стиле "Трам-пара-рам", чтобы собеседника бросало то в жар, то в холод, в то и просто об землю.
Телодвижения Славы говорили о жесткой внутренней борьбе нервной системы с умственными поисками оптимального выхода. Он снова начал жевать воротник.
- Ладно, - сказал он, - завтра привезу деньги, за обременение сложностями. Ты же напишешь расписку, что мною оплачены все издержки наших отношений в полном объеме и никаких претензий, ни по какому поводу ко мне не имеешь и выставлять иски в судебные и прочие органы не будешь.
- Упущено главное, - о какой сумме идет речь? И еще: расписку тебе напишет мой папа.
По лицу Сявика тек пот, попадая в глаза, так что он ничего уже не видел.
- Насчет папы мы не договаривались. Не переводи стрелки, чтобы не случилось лобовое столкновение.
- С папой все же надежнее: и тебя дисциплинирует, и предохранит от неверных шагов.
Наутро машина Вячеслава стояла у меня под окном. Я волновалась, но дверь открыла, выждав внушительную паузу. В руке у меня, как бы случайно, но предусмотрительно, находился утюг.
Таких денег в руках я никогда не держала (утюг пришлось поставить на пол). Расписку, составленную ним заранее, я долго держала в руках, делая вид, что читаю. На самом деле, мысли мои путались, в глазах расплывались строки, пункты, указанные в документе кувыркались в мозгах. Подписала расписку не своей подписью, нацарапав бабочку, которую натренировалась изображать в юности. Фамилию тоже указала вымышленную. Из своего было только имя. Слава - олух царя небесного - не спросил паспорт для сверки данных. Возможно, переволновался. На этот счет у меня был заготовлен коварный ответ: "Не веришь? - Садимся на машину и едем знакомиться с папой. У него же находится и мой паспорт".
Сявик так обрадовался расписке, и тому, что отдал деньги без скандала, и может быть свободен, что допустил оплошности. К тому же, о каких оплошностях речь? Все же было липой от начала до конца. Все - кроме денег. Они были реальные и в руках у меня. В следующий момент, лишь дверь закрылась за Вячеславом, начали раздирать мысли и сомнения, что делать с деньгами, пока они в руках и их не отобрали; не сон ли это, и не трансформируется эта история в сон или в дьявольское наваждение? Надо было срочно бежать в магазин и проверять, проверять реальность... А может, деньги поддельные? Или это лишь сон? А ребенок - тоже сон? Решила сходить сначала в магазин, и если все без обмана, следом навестить врача в поликлинике - пусть подтвердит диагноз. У этих крестоносцев, - им бы только диагнозами пугать и резать живьем, - по понедельникам один диагноз, а в пятницу может иной восторжествовать. Если же деньги заплатишь, то и третий явится, не мудрено, - железный по их уверению. Или же о врачебной ошибке заявят, сославшись на размытые показатели. У них, как в бюро прогноза погоды, - возникший вдруг антициклон вмиг превращает в пыль все предыдущие прогнозы, а заодно и работу десятков сотрудников. Вот, в каком ведомстве надо искать работу, - никакой ответственности, - одна забава: складно соврал - получи зарплату.