Глаза Эванджелин (Неокончательный вариант)

  

       Адам посмотрел на часы, поднял бинокль к глазам: чисто по всему горизонту. Как и час назад, вчера и позавчера. Вопросы только множились, и первый: почему их не ищут? Точнее, отчего так плохо ищут?

       На соседнюю ветку, совсем близко, заявилась и зависла, зацепившись за сучок когтистыми лапками, летучая лисица: жуёт принесённый плод, фыркает. «Где твоя стая? Не подавись, косточки выплёвывай, меховушка» — шепнул Адам соседке. Лисичка повела ушками, действительно принялась выплёвывать шелуху, длинным языком облизнула усатую мордочку, оправилась и упорхнула, оставив Адама в одиночестве.

       Устроившись в развилке высокого раскидистого дерева, он чувствовал себя в безопасности; вспоминал дом, родителей, собирал в памяти что-то хорошее. Окружающая природа щедро дарила возможность отвлечься, порадоваться, путь и неприметным мелочам. Вот, длинной колонной, трудолюбивые муравьи-листорезы с добытыми кусочками зелени таскают в гнездо еду. Или развесистый, ярко цветущего эпифит веткой выше. Здесь необычно и так красиво: океан с большой лагуной и выступающим в полумиле рифом, пляж, все оттенки зелени в пёстром ковре растительности островных джунглей. Всякая симпатичная живность: попугаи, другие нарядные птицы, разнообразие порхающих бабочек.

       Но для людей это место — точно не рай, и даже не близко, принимая во внимание обстоятельства. Адам боролся с подкрадывающимся отчаянием. Хорошо, что сейчас их трое. И то, что по возрасту, какому-никакому жизненному опыту он оказался за старшего; ответственность помогала крепче держаться в седле: Чанг и Оливия в полевом лагере должны собирать ужин, скоро просигнализируют спускаться.

       Мысли об Эванджелин, они, как и волны тревожности, тоже прилетали без спроса и изрядно точили, доканывали. Почему так всё? Стюардесса за время многочасового перелёта незаметно стала символом нарождающегося подъёма, исправления его личной ситуации. Такая лапочка: фигурка, модная стрижка, ямочки щёк и эти глаза — зелёные, с поволокой, глубокие как озёра: «А хотите, я принесу вам то, что заказываю себе и потихоньку лопаю в отсеке?» — она так уморительно хихикала в кулак при этих словах. На вид, как и ему — тридцатник, но, судя по всему, ещё девчонка-девчонка.

       Сложились даже некие отношения: при раздаче прессы, кружечек-закусок трижды подержались за руки и всё такое. И в развилке у туалета столкнулись, постояли, похихикали.

     — Адам.

     — Эванджелин, — ответила тогда стюардесса, широко улыбнулась и убежала по делам — напарница звала.

       Может, конечно, просто вышколенность персонала на дальних рейсах и индивидуальный подход? «Отношения» стали поводом искать встречи взглядами. И мечтать. Нет-нет, больше ни перед кем так не расстилалась — он тешил себя надеждой и заново учился улыбаться. Прикрыв глаза, грезил о ней. Точнее, о них. Ну а чем ещё заниматься всё то время, когда поднадоели журналы и фильмы, и если в личном — жирный прочерк.

       Шум, шорох внизу, в подлеске, Адам замер, весь ушёл в зрение и слух. Нет, это шурудит листвой крупная птица, похожая на казуара. Эванджелин... Он наткнулся на неё позавчера так же — на шорох в прибрежном кустарнике. Ужас, не передать словами. И очередная пощёчина судьбы, ещё одна загадка.

       Адам усилием воли остановил нервную дрожь, отхлебнул воды из фляги и снова сосредотачивался на небе и океанском горизонте. Двадцать первый век, и никого. Ну да, необитаемый архипелаг в Тихом океане, но переполненный «Боинг» — не рыбацкая шхуна, пропавшая с радаров? Глаза слезились от ветра и солнца, начинал подкатываться и голод, но нужно достоять вахту. Всё это напоминало ему популярный сериал. И тогда, решил Адам, его прототип из кино — дёрганый лысый мужик с чемоданом ножей «боуи» — конченый неудачник. Как и Адам — жизнь которого баловала не слишком часто, но пощёчины отпускала хлёстко и с завидной регулярностью.

       Друзья: кто стал сторониться, кто совсем отвернулся, исчез. Началось с его проекта поплавать в отпуске с белыми акулами у Доброй Надежды. Прилетели, устроились командой. «Всё будет хорошо, круто. Смелее!» — Адам улыбался, тогда ещё умел, улыбка просто не слезала с лица, сил и планов — уйма.

       Но с Доброй Надеждой не сложилось в первый же день погружений. Они с Дрейфусом самонадеянно просчитались, покинули клетку чтобы посниматься на фоне косяка молоди синих акул. Адам за камерой, Дрейфус с приманкой отплыл подальше. Вдруг синие в рассыпную, невесть откуда взявшаяся, трёхметровая мако, стремительным броском залетела в кадр. И уплыла в закат с правой ногой лучшего друга, умершего вскоре от потери крови на руках Адама.

       «Ладно, не кисни, умей вставать. Ты не виноват, ну или не в полной мере — природа. Попробуй вернуться в альпинизм», — говорил через полгода после Доброй Надежды Жорж — муж сестры и инструктор по альпинизму, неунывающий бородатый романтик. Жорж погиб под лавиной пытаясь пробиться к Адаму, застрявшему с неисправным кислородным оборудованием при спуске с К-2. А он выжил. Зачем? Личная жизнь, точнее попытки — жалкий пшик. Обеспеченный, вроде симпатичный и, одновременно, проклятый.

       С таким багажом кармы Адам поднялся по трапу в планах забиться на сезон в островные джунгли выживальщиком. И что-то обрести или, наконец, сгинуть с поверхности Земли, никого не подставляя. Правда острова планировались другие и только через неделю. Но в высших мирах посчитали иначе, и крутанули рулетку судеб людей, находившихся на борту. Адам тогда не очень удивился глазам Эванджелин. Вышедшая в проход между рядами кресел, она вдруг громко произнесла: «Внимание. Наш самолёт приземлится немного раньше. Это будут острова Равновесия, один из них. Садимся на пляж, видимость и условия хорошие. Командир корабля просит не беспокоиться и...» Эванджелин: ровная спинка; говорила уверенно; отчётливо слышимый, вероятно на «нерве», австралийский акцент. Стюардесса улыбалась: эти чудные ямочки, чёлочка. Вот только взгляд — это были глаза Дрейфуса, в тот миг, когда откормленная в водах двух океанов серо-голубая бестия сомкнула челюсти на его бедре. Просто страх или взгляд-предчувствие?

       Надо отдать должное пилотам — они посадили борт на редкость удачно. И пляж действительно оказался подходящим: широкий и ровный, а плотный кустарник на финише помог окончательно погасить скорость. Все целы, ничего не горит — аварийная посадка мечты. Только начинал опускаться вечер, Адам, как и все, кто сильнее и помоложе, помогал выбираться пожилым и детям по надувному трапу и потом встречал и рассаживал, помогал устроиться. Командир уверенным голосом отдавал приказы; экипаж суетился, действовал во благо пассажиров. Здесь и Эванджелин, её напарница, кажется, Глэдис.

       Когда эвакуация пассажиров закончилась, и люди на земле возились преимущественно с вещами и грузами, Адам по пиканью маячка нашёл свой багаж — большой чемодан с экипировкой, НЗ и всякими приспособлениями для выживания. И зачем-то решил утащить его подальше, припрятать в лесу. Адам потом не раз прокручивал в мыслях: зачем он потащился прятать багаж вообще, да ещё и так далеко? Вернулся на пляж в стороне от места посадки и застал катающихся на песке людей, десятки людей. И уже неподвижных. В видимой части леса за «Боингом» картина — аналогичная картина. И ещё почудился странный запах.

       На задержке дыхания Адам, что есть мочи, побежал прочь. Затем забрал багаж, решил расположиться на пляже подальше и выждать до утра. Выбрал участок под ночлег, разжёг костёр; при этом неустанно кричал, звал уцелевших, выпустил сигнальную ракету.

       Как следует испугаться, прочувствовать одиночество Адам не успел — вскоре на него вышел Чанг, третьекурсник-медик из Макао — с товарищем много проще. Чанг тоже издалека увидел происходящее с пассажирами и сразу ретировался в лес, в отличии от Адама, уходившего в ту же сторону, но пляжем. Совсем в темноте на огонь из джунглей вышла Оливия, старшеклассница из Дарвина. Эта их встреча у костра тоже часто всплывала в памяти как очередное событие-граница «до» и «после». Именно Оливия прояснила ситуацию и произнесла это слово, тоном совершенно обычным, словно речь шла о купальнике с маркетплейса:

     — Зомби.

     — Чего?

     — Там.

       Адам с Чангом недоверчиво переглянулись.

      —Ты серьёзно?

     — Да я уже прооралась в этом чёртовом лесу. Вода есть?

     — Значит, зомби?

     — Многие пассажиры на берегу. Если не все. Нужно было уединиться, я отошла в лес поглубже. Ну и там: белочки, цветочки — застряла со смартфоном и прочим. Да! Слышала хлопки. А когда вернулась — всё, зомбиленд.

       Чанг налил в кружку воды, подал девушке:

     — Что видела? Слышала?

     — Сначала именно зомбиленд — ходячую эту массу: спотыкаются, натыкаются друг на друга, совершенно ненормальный вид. Просто свихнёшься. И всё так быстро. Отсутствовала минут двадцать... Как? Слышала возню, крики в дальних кустах. Это в самом начале. Я дала дёру в лес. И по краю подъёма быстренько в обход, как знала, что встречу нормальных. А потом увидела ракету, слезла, пошла на звуки океана. Ухитрилась заплутать во тьме и синяков набить, поранилась.

     — Двадцать минут и — разошлась со смертью. — Чанг протянул полную бутыль. — Ещё налить? Устраивайся, покажи раны. Получается, мы наблюдали заражения людей на разных стадиях.

     — Извини, уверена?

     — Практически как в кино — не ошибёшься. — Оливия подсела к костру. Она всё не могла расслабиться — прислушивалась, крутила по сторонам головой.

          Адам внимательно посмотрел на ребят:

     — Надо уходить, сейчас навернём факелов, покажу как. С вами летели родственники? Или близкие?

     — Две подруги. Так-то команда чужая, а нас прикрепили вместе добираться на чемпионат.

     — Я один возвращался с медпрактики.

        Первую ночь они встретили на вершине группы валунов поблизости, ранее разведанных Адамом. Утром с кольями и ножами парни осторожно вышли на разведку — мало ли что девчонке привиделось. Первого — мужчину в гавайской рубахе и шортах встретили недалеко от лагеря: безвольно брёл через папоротник. Оливия не ошибалась. Зомби с помощью кольев аккуратно придержали, рассмотрели — это было страшновато, противно, но сделать, оказалось, не сложно. Нет, этот первый, как и ещё двое, встреченные чуть позднее, не был ни сильно подвижным, ни ахти каким агрессивным, хотя интерес проявлял: тянул к ним руки, открывал рот... Белки глаз тёмно-серые, практически чёрные, как и радужки. Он что-то слышал, реагировал на крик и хлопки руками. Зомби увели в лес, там упокоили и забрали одежду.

       Лагерь пришлось перенести на полкилометра к более высокой и надёжной скальной россыпи. И оттуда аккуратно посещали лес, постепенно обрастали «имуществом»: пальмовыми листьями и выбеленным солнцем плавником, бамбуком для лежанок и растопки, всякое из рюкзаков, что таскали на себе некоторые зомби, одежда. На этом этапе пригодится всё, включая большие плоские камни. К одежде, текстилю относились с опаской, ведь ни причина, ни особенности заражения не ясны. Все манипуляции проводили в перчатках, затем вещи в привязанном виде отправляли в океанский прибой на «стирку», а потом — в проточный ручей и на сушку, прожарку на солнце.

        В полдень второго дня в папоротнике Адам, возвращаясь от ручья с грузом бутылок воды, и встретил стюардессу, окрикнул. Эванджелин, или уже бывшая Эванджелин направилась к нему, не разбирая дороги. Брела спотыкаясь, падала, путалась в свисавших с ветвей лианах. Но всё упрямо вставала и шла, урча под нос: растрёпанная, с расцарапанными руками и лицом. И глазами: тёмными, пустыми. Мёртвыми. Видеть стюардессу такой, ужасающим исчадием, и страшно, и больно. Больше — больно... Подержал на расстоянии, попрощался, а вот прекратить это её существование не смог и потом терзался своей слабостью.

        Голод и жажда — то, что заставляло проводить немало времени за рыбалкой и готовкой, организацией запасов, поисками пресной воды. С задачей справлялись неплохо — лагуна изобиловала рыбой и моллюсками, скалы — крабами и креветками. В лесу — немало съедобных фруктов — спасибо справочнику Адама. Помогали наблюдения за птицами и другой фауной: что они ели — скорее всего можно и сапиенсам, нашли пару ручьёв. В резерве: восемь банок консервов, шоколад, галеты и сухари из рюкзаков. А в багаже выживальщика имелось всё необходимое для решения первостепенных задач как раз в условиях таких джунглей. К голой ветви дерева у лагеря Чанг привязал за рукава рубаху с одного из зомби — она развивалась, хлопала, когда поднимался ветер. Но никто из живых к ним больше не вышел.

        На третий день группой сделано важное открытие — зомби умирали. Передавая бинокль друг другу, троица наблюдала, что скорость передвижения уже совсем не та, движения поражённых стали более хаотичны. Так же показалось, что они основательно теряют в мышечной массе и волосяном покрове. «Это вам не сюжеты от Роберта Киркмана и АМС, по-взрослому», — отметил тогда Чанг.

       Одна из зомби, женщина, шла по пляжу, вдруг упала, и больше не поднялась. И только набегавшие волны катали тело туда-сюда; прилетели, обступили павшую чайки. Втроём вытащили её из воды — действительно: всё. С предосторожностями отволокли и похоронили в лесу вместе с ещё одним обнаруженным в зарослях окончательным мертвецом — кем-то из экипажа. Решили: за неделю, чтобы с запасом, зомби-угроза должна сняться. А через пару дней они вместе попробуют сделать вылазку к самолёту и набрать ресурсов. И, если получится, выйдут на связь по радиостанции или Интернету. Рассматривали вариант и обосноваться в «Боинге» — но это в любом случае позже. И, что бы ни явилось причиной поражения, решили, что должно и выветриться, и промыться недавним долгим дождём. И, конечно, они ещё отдельно поговорят о безопасности: что можно там делать и трогать, и чего не следует. А пока надо посменно несли вахту наблюдения, стараться не пропускать дневные часы.

  

        Сигнал на ужин поступил, Адам начал спускаться; шершавые ветви и кора ствола удобны — только без ошибок переступай по ним ногами. В середине пути заметил в ветвях разомлевшую под солнцем игуану, спугнул с десяток ящерок поменьше. На расчищенной во избежание сюрпризов территории под деревом подобрал топорик и своё бамбуковое, с заточенным и обожжённым остриём, копьё; зашагал по прорубленной тропе. Путь до лагеря близок, и вскоре он утолял голод горячим бульоном из кубика НЗ выживальщика и ароматными жареными морскими карасями. «Что?» — вопросительно поглядывал Чанг, Адам развёл руками:

      — Тишина.

      — На твою закидушку взялся хороший каранкс, предлагаю подержать его до завтра-послезавтра живым, подкормим в загоне. Пофермерствуем?

      — Разумно, Чанг.

        Оливия сидела напротив Чанга, чинила одежду — в её чёрных волосах причудливые яркие перья — чисто индейская скво.

      — А на вкус?

      — Как курочка, а-ля натюрель, Адам. Он мне всё отдал, да и что там мужику есть?

        Чанг, сидя на ворохе папоротника, мастерил ловушку:

      — Завтра ещё петель понаставлю, вот это тоже попробую — на зверьков. Тут снуют. Жирненькие.

      — А если у этой живности охранный статус зашкаливает? — Адам нарочито серьёзно сдвинул брови. — Если в ноль обожрём нежные популяции?

        Оливия икнула, облизнулась:

      — Да ладно, мы тут самые краснокнижные.

      — А давайте поиграем в вымирание? Сестрёнку дома развлекаю. — Чанг утробно рыкнул, сложил руки на груди, шевеля пальцами и скалясь, изображал, видимо, кого-то из рапторов, — ага, вижу кормовую базу.

      — Нетушки! — Оливия медленно, извиваясь, встала, нависла над сидящим Чангом. — Я грозная титанобоа! Закручу и проглочу дерзкого зубастика.

        В джунглях истошно заорала, вероятно, пойманная хищником птица.

      — Так, стоп-стоп. Вы собираетесь играть в вымирание в нашем положении? Без осознанного отчуждения ролей? И, быть может, должного христианского напутствия? Игра — такое дело...

      — Хорошо, сначала напутствие, потом разберусь с зубастиком.

      — Зубастик ждать не будет, он необразован — тяпнет сразу.

        С шутками, совместным распеванием колыбельных на лежанке из надёрганных мхов и папоротника, укрывшись пляжными полотенцами под хор жаб и древесных лягушек, они встретили ещё одну ночь.

        А утром следующего дня Адам прошёл на разведку по пляжу ещё дальше от лагеря и «Боинга» и чистил к обеду добытую камбалу в подходящем месте — ручье, образовавшем приличную заводь в обрамлении деревьев и кустарника. Вероятность встретить здесь зомби невысока, но нервы... Адам дёрнулся на шорох в зарослях пандана и полоснул по пальцу ножом. При этом камбала, которую уже считал снулой, упала в воду и практически сразу неуверенно, но поплыла... Адам окунул пораненную руку в воду — ранка быстро и безболезненно затянулась. Как?

        У Оливии два прооперированные Чангом гнойника от грязных колючек, но заживало плохо — через полчаса она опускала ногу в эти прохладные воды.

      — Три минуты и чисто! — ликовала Оливия. — Смогу, наконец, ходить в сандалиях.

      — Мы такого не проходили.

      — Говорите, острова Равновесия...

      — Ребята, вы должны мне помочь. Вдруг ещё есть время. Прошу.

      — Конечно, Адам.

        Адам озвучил свой план, пока зыбкий, донельзя авантюрный. Оливия сразу возразила, протягивала ребятам ещё работавший смартфон с фото, на которых смеющиеся и в обнимку: Ким, Миранда и Оливия на фоне волейбольной сетки и переполненного спортзала.

        Итак, они займутся первой, кого найдут не совсем мёртвой: одной из подруг Оливии или стюардессой. А дальше видно будет — на этом ударили по рукам.

        После полоски пляжа лес в глубину острова простирался примерно на сотню метров. Затем шёл подъём, вероятно, вулканического происхождения. И там, выше, снова джунгли. Живые могли преодолеть подъём, а зомби не справятся: проблемы с координацией, лимитом сил и, собственно, напрочь отсутствием мотивации куда-то специально залазить. От самолёта они, конечно, разбредутся по пляжу и прибрежному лесу — вероятность найти нужных людей невелика. Но подъём, ограничивающий перемещение зомби, значительно упрощало дело. А как тогда поступать с остальными встреченными зомби? Вопросы, вопросы. Решили, что всем и не помочь, да и шанс на успех предприятия фантастически мал и их всего трое... Но не сидеть же в тенёчке сложа руки?

        Вышли пораньше и двигались вдоль границы пляж-лес, бамбуковые колья и ножи наготове. На первых зомби наткнулись быстро — те пятеро, бывшие мужчины и женщины, бродили у самой воды; эту группу обошли. Птицы и роящиеся мухи подсказывали, где зомби окончательно затихли. Таких мест оказалось немало, приходилось выяснять... Крупный мужчина-зомби шумно вышел из зарослей банана, — почти голый; грязный; весь в обрывках лиан и листве; одного глаза нет; открытый, с большими, грязными пузырями рот... — уверенно зашагал к Чангу. Действовали, как условились: отвлекли, встретили втроём и кольями упокоили. С зомби сняли широкий кожаный ремень и длинные шнурки из ботинок — пригодится.

      — Бдительность, вон ещё какие бодрячки.

      — Да уж.

        За два часа встретили около трёх десятков активных зомби, их просто обходили, получалось. И взглянули на полсотни окоченевших. Решили возвращаться и следовать лесом вдоль подъёма. Здесь были в основном совсем доходяги, притом в немалом количестве. Раскидистые коряги, неровности, валуны и заросшие лианами трещины способствовали тому, что они падали, и многие не поднимались, угасали в этих последних ловушках судьбы. В одном месте троица наткнулась на участок с изрядно вытоптанной растительностью. Среди изломанных зарослей банана в рое насекомых — лохмотья одежды и разбросанные останки человека. Или нескольких.

      — Не повезло...

      — Без иллюзий. Те самые зомби.

        Двинулись дальше. У большого камня наткнулись на одну из подруг Оливии — давно мёртвую. Это была точно Ким, Оливия не сомневалась — присела рядом, помолилась, поплакала, прикрыла тело ветвями и привязала белую тряпку к стволу ближней пальмы. К этому моменту троица нашла двоих из её команды и тренершу — мёртвыми.

        Но, о чудо! Буквально в сотне метрах обнаружили живую и здоровую Миранду. Вместе с каким-то парнем она делала вылазку к самолёту. Подруги обнялись. Выслушав план Адама, Миранда и Джо отложили задуманное и примкнули к группе. Тем более, что оба нуждались в медицинской помощи, и родник вселял надежду, что проблемы уйдут. Активных зомби сейчас не видно, лишь именно доходяги в кустах. Пошли редкой цепью.

        У самого подъёма Миранда услышала детский плач и: «Тётенька, тётенька!» — так они нашли пятилетнего Эрика, оставленного отцом на безопасной высоте с бутылками воды и упаковкой печенья. Папа велел ждать и обещал быстро вернуться, но прошли сутки, как они расстались.

      — Забираем с собой, — скомандовал Адам, — Чанг, помоги ему спуститься и нацарапай на той глыбе: Эрик жив и с нами. И подпиши: группа Адама. Ждём, не спеши.

        Эрика умыли, угостили шоколадом и дали немного времени подвигаться, освоиться среди новых друзей. И тем же порядком двинулись дальше.

        Миранде вообще везло, вскоре все снова собрались на её зов:

      — Смотрите, вон в форме. Среди папоротников... ещё не совсем.

        Девушка в форменной тужурке, несколько завалившись набок, сидела не дне неглубокой ямы, в самой грязи. Тяжело и хрипло дышала; волосы непонятного цвета, большим грязным комом, закрывающим лицо. И мухи, мухи... Адам и Чанг спрыгнули в яму: Чанг придержал сидевшую за плечи, Адам не без усилий очистил лицо от волос и грязи. Эванджелин. Стюардесса — совсем плоха, не агрессировала, лишь немного ворочала головой и чуть шевелила челюстями, издавая еле слышные звуки.

      — Оли!

        Оливия тоже спрыгнула, накинула подготовленную, собранную жгутом тряпку и зафиксировала рот стюардессы, завязала концы на затылке:

      — Есть узел. Надёжно.

      — Отлично.

        Парни связали ей руки, выдернули тело из липкой грязи, выволокли из ямы. Наверху, как получилось, обтёрли Эванджелин тряпками и листьями банана. Адам взвалил её на плечо; группа, собравшись воедино, ощетинившись кольями, двинулась к пляжу.

        Совсем лёгкую стюардессу парни несли поочерёдно, меняясь каждые двести-триста метров. Свободные от переноски шли в охранении; замыкали шествие девушки и Эрик, не выпускавший руки Миранды. Сейчас двигались по песку вдоль границы лес-пляж — лучше и обзор, и сама дорога. Повезло с ресурсами, не приблизившись к «Боингу» попутно, в вещах зомби, набрали некоторое количество годной упакованной и консервированной еды — её несли девушки в рюкзаках. Солнце стояло со стороны леса, и путь группы пролегал в тени деревьев. Встретили и упокоили одного агрессивного зомби — единственная заминка во время этого марша, из живых — больше никого.

        Наконец, дошли. У родника опустили ноши на траву. Эрик под конец устал, и девушкам пришлось тащить мальчика на закорках, оставив рюкзаки до времени на видном месте. Но больше всех, конечно, устали парни — грязные, в изнеможении опустились на траву.

      — Хоть кто-то осмотритесь, что вокруг.

      — Я побуду, — откликнулась Миранда.

      — А я в океан, на пару минут. Упаду в воду как есть и назад? — вопросил Чанг.

      — Давай.

        Эванджелин, связанная по рукам и ногам, негромко то ли шипя, то ли постанывая — из-за тряпки неясно — раскачивалась на траве чуть в сторонке от отдыхавшей группы.

      — Тётенька злая? Как остальные те?

      — Малыш, не бойся. Смотри, какой славный кузнечик, а как стрекочет!

        Адам присел на корточки у стюардессы:

      — Девчонки, в сторонке надо бы её хорошенько отмыть. Эти воды стоит поберечь. Одежду тоже щадите — потом отстираю. Ну и камнем Эву придавим, чтобы как в той легенде Чанга. Оли, жгут на лице оставляем пока.

      — Хорошо, Адам. Есть хочется, займитесь, ребята.

      — Ну а мы как ототрём, сами вдвоём затащим и погрузим её. — Миранда махнула рукой. — Ничего, справимся.

        У родника, чуть в сторонке, с девушками для охраны и помощи остался Джо. Чанг с Адамом занялись рыбалкой, находясь в зоне взаимной видимости с остальными на берегу. Полчаса хватило, и связка разной рыбы лежала у костра, который развели рядом с заводью, вскрыли консервы с овощами. Прошло около часа после неспешной трапезы с рассказами каждой группы о своём пути после аварийной посадки, догадками о причинах заражения людей.

        День клонился к вечеру, в этих широтах всё так быстро; парни отдохнули, принесли рюкзаки. И теперь занимались разбором и чисткой добытых и подобранных ресурсов, чередовались в несении дозора. Оливия и Миранда продолжали присматривать за Эвой и болтали, сидя у уреза воды, то и дело громко смеялись — немного оттаяли. Эрик, тоже сытый, отмытый в океане, свернулся калачиком на полотенце рядом с девушками и дремал.

      — Движение в пятнадцати метрах правее нас, — выкрикнул стоявший на вахте Джо, — живые, прячутся.

        На разговор и смех, озираясь, из кустарника вышли четверо. Сначала молодой мужчина и двое школьников, и потом ещё женщина постарше с мачете. Как водится, все с разной поклажей и палками наготове, исхудавшие. При виде расслабленной компании растерялись.

      — Эй, тут небезопасно рассиживаться! — выкрикнула женщина. — Откуда вы такие?

      — Знаем. Держим наблюдение.

      — А мы сделали крюк до гор. Голодно там, да и очень влажно. Решили вот рискнуть — вернуться к океану. И вы — первые встреченные за эти дни.

      — Второй салон?

      — Мы — да, — мужчина похлопал школьников, явно братьев, по плечам.

      — А здесь со всего самолёта плюс стюардесса.

      — Вот как?

      — А вы рыбу ловите? Хотим попробовать, — неуверенно спросил один из мальчиков.

      — Да. И вас научим.

        Большая стая ярких, длиннохвостых птиц, перекрикиваясь, расселась на кормёжку на ветвях деревьев, обвешанных мелкими фруктами. Наступало время местных жаб — они пока ещё несмело и поодиночке затянули свой заунывный концерт. И вот, точно специально, чтобы ещё больше подогреть ситуацию, на водной глади заводи появилась рябь, прошла волна, ещё. Оливия боковым зрением заметила перемены, привстала:

      — Внимание. Принимаем Эву.

        Миранда тоже поднялась, твёрдым тоном капитана команды добавила:

      — Адам, подойди. А вы пожалуйста, — обращаясь к вновьприбывшим, — немного рассредоточьтесь и держитесь там, постерегите. И спокойно — это наше дело.

        Новенькие без разговоров подчинились.

  

        Она сама справилась с каменной глыбой, тряпкой на лице. На поверхности возникли небольшие буруны, и вот очертания тела стали отчётливее.

      — Адам, отвернись пока — не хорошо, — Миранда подняла заточенный бамбук, вместе с Оливией по щиколотку зашла в воду.

      — Оли, вы только...

      — Справимся, да и все рядом — Оливия встряхнула, растянула в руках большое пляжное полотенце с алым парусом то ли на закате, то ли на рассвете.

        Она восстала из воды пружинистым сильным движением. И всё сразу стало понятно, Оливия медленно, всё ещё несколько остерегаясь и присматриваясь, двинулась навстречу, обернула Эванджелин полотенцем:

      — Давай-давай, сама его держи, завяжи. Тут люди, их много. С рождением, Эва. А я — Оливия.

      — Эй, иди встречай свою мечту, можно.

      — Ме-еч?

      — Мечту, так получилось. — Адам смутился.

        Он всё смотрел в эти глаза, сердце наполнялось оптимизмом и благоговением перед происходящим. Он узнавал её — ту, настоящую, прежнюю Эванджелин. Пусть и совсем мокрую, всклокоченную и сейчас замотанную в махровый закат. Глаза Эванджелин сейчас изумрудно-зелёные, искрящиеся, живые, и... заинтересованно-любопытные:

      — Ве-ве...

      — Что, Эва?

      — Вер.

       — Не понимаю.

      — Вер. — Эванджелин вытянула руку, придерживая полотенце, указала направление.

        Адам оглянулся — на разных высотах со стороны «Боинга» приближались два вертолёта.

      — то-лёт, — наконец, выговорила и вся просияла: смогла, её вроде как поняли. Появились эти ямочки щёк; губы — не недавние: растрескавшиеся и почти чёрные — полные, алые расплылись в улыбке.

      — Адам.

      — Знаю, но не помню откуда, — у неё получалось всё лучше.

      — А мы расскажем, — воскликнула Оливия, — тут есть о чём. О сильном и надёжном парне, умнице, что собрал и спас всех нас, самом горячем сердце островов Равновесия.

        Миранда отбросила бамбук в сторону, улыбнулась:

      — Так и есть, всё — правда. Миранда Сонг — второй салон.

        Эрик неуверенно подошёл, уткнулся в ногу Миранды; старался всё время находиться рядом со своей «крёстной», вот и сейчас тревожно, снизу вверх, смотрел на неё.

       — Это добрая тётенька, не бойся. Видишь, какая она красивая! Запоминай, это и есть поцелуй жизни — самый щедрый, малыш.

       — Ну что там у вас? — отозвалась женщина с мачете. — На всякий случай, Джованна — бизнес-класс.

      — Очень приятно, Джованна. Чанг — второй салон, почти хвост.

      — Всё в лучшем виде, Джованна. В самом лучшем, — Адам Райт — первый салон.

        Рокот лопастей всё нарастал. «Служба спасения. Внимание, мы садимся».

  

  

        2025 г.

---

Комментарии: 2, последний от 30/01/2026. © Copyright Стрыгин Станислав (stanislav66@mail.ru) Размещен: 28/01/2026, изменен: 28/01/2026. 35k. Статистика. Рассказ: Фантастика

Ваша оценка: не читать очень плохо плохо посредственно терпимо не читал нормально хорошая книга отличная книга великолепно шедевр

---

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"