Глава 33. Локальный вакуумный захват (или Как починить крышу в открытом космосе сарая)
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая высотная халатность? Это когда вам нужно подбить шифер на коньке крыши, а стремянка вежливо намекает, что её грузоподъёмность закончилась ещё в прошлом пятилетии. Лезть наверх в обычном состоянии - значит подчиняться гравитации, а я с ней, как вы знаете, в натянутых отношениях.
Я решил: если я не могу подняться к крыше, я создам условия, при которых крыша сама захочет со мной обняться. В папке это зафиксировано как "создание зоны контролируемого вакуума".
Семёныч, увидев, как я выхожу во двор в водолазном шлеме и с пылесосом "Вихрь", привязанным к спине, только перекрестился:
- Петрович, ты что, решил в колодце нефть искать? Или в космонавты на старости лет записался?
- Семёныч, я создаю точку абсолютного штиля! - отозвался я гулко из-под шлема. - Зачем мне лестница, если я могу откачать лишний воздух между собой и небом?
Моя технология "Вакуумного лифта" была безупречна:
Пылесос "Вихрь" в реверсивном режиме. Я перенастроил его так, чтобы он не втягивал пыль, а "высасывал" саму концепцию атмосферного давления в радиусе полуметра надо мной.
Магнитные стельки. Чтобы меня не унесло в стратосферу к киту Борису, я примагнитился к железному ведру.
Шлем для герметизации мыслей. В вакууме идеи разлетаются слишком быстро, их нужно держать в замкнутом объёме.
Я включил агрегат. Раздался свист, воздух вокруг меня обиженно зашипел и исчез. И о чудо! Я почувствовал, как мои сто восемьдесят три сантиметра живого веса стали легче пушинки. Я плавно, как заторможенный космонавт, поплыл вверх вдоль стены сарая.
- Петрович! Ты ж без страховки! - кричал Семёныч, пытаясь поймать меня за тапочек.
- Семёныч, я в свободной зоне от обязательств перед планетой! - отвечал я, ловко забивая гвоздь в шифер молотком, который в невесомости весил меньше, чем мои воспоминания о первой зарплате.
Правда, возник небольшой нюанс: в вакууме звуковые волны не распространяются, поэтому все ценные указания Семёныча долетали до меня в виде немых шевелений губ. А когда пылесос перегрелся и внезапно выключился, гравитация вспомнила о своём существовании с удвоенной силой. Благо, я успел зацепиться за флюгер в форме петуха.
Я доказал: ремонт - это не только пот и мозоли, но и умение вовремя отменить давление атмосферы ради общего блага и ровного шифера!
Глава 34. Геометрическая проницаемость (или Как обогнать крота по встречной полосе)
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая территориальная теснота? Это когда на шести сотках вам нужно разместить и сад, и огород, и испытательный полигон для малых адронных самоваров. Я понял: если места не хватает на поверхности, нужно осваивать нижние этажи реальности.
В папке "Laws of Nature" это описано как "прогулки сквозь плотные среды".
- Петрович, ты зачем на себя старый водолазный костюм надел и солидолом обмазался? - спросил Семёныч, наблюдая, как я готовлюсь "войти" в грядку с кабачками.
- Семёныч, я исследую коэффициент текучести грунта! - ответил я, проверяя герметичность шлема. - Зачем копать траншеи, если можно просто договориться с молекулами земли, чтобы они на время расступились?
Моя методика "Подземного десанта" включала:
Вибрационный воротник. Прибор на шее создавал ультразвуковые колебания, которые превращали обычную почву в подобие густого киселя.
Смазка "Скользкий Инженер". Особый состав на основе гусиного жира и графитовой крошки, позволяющий прошивать чернозем без сопротивления.
Навигация по корням. Я ориентировался по корневой системе морковки - она всегда указывает на центр земли, если её правильно спросить.
Я сделал глубокий вдох и нырнул прямо в грядку. Ощущение было потрясающее: прохладно, темно и пахнет минералами. Я плыл под землей, как дельфин в черноземе. Проплывая мимо крота, я вежливо постучал ему по плечу. Крот так удивился, что бросил копать и, кажется, записался на курсы повышения квалификации.
Я нашел под своим участком старый водопроводный кран, потерянный ещё при Хрущеве, и аккуратно вынырнул прямо посреди беседки Семёныча.
- Привет, Семёныч! - сказал я, отряхивая шлем от перегноя. - У тебя там под беседкой, кстати, клад зарыт. Консервная банка 1954 года. Пустая, но исторически ценная.
Я доказал: земля - это не преграда, а просто очень густой воздух, если у тебя есть правильная частота вибрации и немного инженерной наглости!
Глава 35. Грозовой самовар (или Как приручить небесное электричество)
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая энергетическая зависимость? Это когда в садовом товариществе отключают свет именно в тот момент, когда вам нужно срочно заварить чай для важных размышлений. Ждать электрика - значит признать поражение перед энтропией.
Я решил использовать атмосферный избыток. В папке есть чертеж, помеченный как "Молниеносный завтрак".
- Петрович! Слезь с яблони, гроза начинается! - кричал Семёныч, прячась в доме.
- Не мешай, Семёныч, я ловлю высоковольтное вдохновение! - отозвался я, привязывая к верхушке дерева медный таз, соединенный проводами с моим старым тульским самоваром.
Технология "Небесного кипячения" была простой:
Приманка для разряда. Медный таз был натерт янтарной смолой для создания "аппетитного" для молнии статического поля.
Трансформаторный сапог. Чтобы самовар не превратился в плазму, я пропустил провод через свой резиновый сапог, наполненный соленой водой - идеальный резистор!
Заземление через Семёныча. Шучу, заземлил я всё через старый лом, вбитый в компостную кучу.
Грянул гром! Ослепительная вспышка ударила точно в таз. Мой сапог задымился, самовар подпрыгнул на полметра и издал победный свист, как реактивный истребитель на взлете. Через секунду вода в нем не просто закипела - она приобрела свойства тяжелой воды с легким привкусом озона.
- Иди пить чай, Семёныч! - позвал я. - Свежезаряженный, 100 миллионов вольт в каждой чашке!
После того чая Семёныч три дня светился в темноте мягким лимонным светом и мог заряжать мобильные телефоны, просто прикладывая их к уху.
Я доказал: стихия - это не враг, а просто бесплатная розетка, если не бояться прожечь сапог!
Глава 36. Эластичная архитектура (или Пятое измерение в хрущевке)
Вы знаете, друзья мои, что такое настоящая гостеприимная теснота? Это когда к вам на дачу приезжает триста гвардейцев из Главы 26 (те самые, что ели икру), а у вас в домике - одна комната и веранда, где даже коту тесно дышать.
В папке "Laws of Nature" это достижение называется "Геометрическая экспансия малых форм".
- Петрович, ты куда их всех денешь? Они же на головах друг у друга сидеть будут! - паниковал Семёныч.
- Семёныч, пространство - это резинка, - спокойно ответил я. - Нужно просто знать, за какой край тянуть.
Я применил "Метод Внутреннего Растяжения":
Обои с эффектом "Мёбиуса". Я переклеил стены так, чтобы углы комнаты плавно переходили в бесконечность.
Акустический расширитель. Я включил баян на особой частоте "ля-бемоль-растяжимый". Звук начал раздвигать молекулы стен изнутри.
Психологический объем. Я убедил гостей, что мой домик - это огромный бальный зал, а то, что они задевают люстру головой - это просто элементы декора.
И что вы думаете? Все триста человек вошли! Внутри домика образовалось такое пространство, что гвардейцы устроили там парад со знаменами, а на веранде еще осталось место для оркестра. Снаружи домик выглядел как обычно, только немного подрагивал и раздувался в такт музыке, как спелый арбуз.
- Как ты это сделал, Петрович? - шептал Семёныч, стоя посреди огромного зала, который снаружи казался его собственной кладовкой.
- Просто я убрал из комнаты лишние границы, Семёныч. Включая границы здравого смысла!
Я доказал: размер имеет значение только для тех, кто не умеет пользоваться инженерной топологией и хорошим баяном!